«Авторская исповедь» Н. В. Гоголя текст и контекст. Монография

предел и возможность развития для искусства светского на том основании,чтовцерковномискусстве«произведенияодноголица… не служат его выражением; они выражают всех людей, живущих одним духовным началом»235. «Единство церковного сознания»236 признавалосьХомяковымнеобходимымусловиемрожденияибытия церковногоискусства.ОднаковписьмахистатьяхХомяковасоборноеединствоцерквимоглобытьсинонимичнымединствуобщества илинарода237.Сходноеотождествлениецерквиинародамоглобыть знакомо Гоголю по трудам французского публициста и философа Ф.Р.деЛаменне,укоторого,возможно,ибылозаимствованорусским писателем вошедшее в <Авторскую исповедь> выражение «глас народа — глас Божий»238.

Врезультатесмешенияпонятий«церковь»,«общество»,«народ»

инепроясненности собственной позиции («писатель», «проповедник»,«братиученик»)Гогольначинаетожидатьцерковнойрецепции своего творчества, в частности книги «Выбранные места из переписки с друзьями», от читающей публики, но не может принять от своих современников свидетельство о неистинности данного ему откровения:«всужденьяхсвоихомоейкнигевсякойвыражалболее самогосебя,чемменяилимоюкнигу»(VIII,434);«всеэтипридирки к словам, а не к смыслу и духу сочинения, показывают мне то, чтониктонебылвпокойномрасположеньи,когдачиталмоюкнигу; что уже вперед установилось какое-то предубежденье, прежде чем она явилась в свет…» (VIII, 436).

235Хомяков А. С. По поводу Гумбольдта. С. 163.

236Там же.

237См. письмо А. С. Хомякова кн. В. Ф. Одоевскому от 9 июля 1845 г.: «К этому прибавь, что личное действие и личные силы всегда бесплодны: они имеют только значение Анализа, ничего не создающего, или Синтеза, совершенно произвольного и, следовательно, совершенно бесплодного. Только жизнь целого общества, целого Исторического народа может обогащать все человечество новыми и плодовитыми данными потому, что оно содержит в себе кроме частных сил человека внутреннийнравственныйзакон,связывающийлюдейдругсдругом,устраняющийстрасть

иодносторонность каждого, и ставящий общечеловеческое убеждение на место частногопроизвола»(РОРНБ.Ф.539(В.Ф.Одоевский).Оп.2.Ед.хр.1128.Л.9об.).

238Ср., например, в письме П. Я. Чаадаева А. И. Тургеневу от октября 1838 г.: «ПриехалбыкнамвашЛаменнеипослушалбы,чтоунастолпатолкует;посмотрел бы я, как бы он тут приладил свой vox populi, vox dei?» (Чаадаев П. Я. Полн. собр. соч. и избр. письма: в 2 т. Москва: Наука, 1991. Т. 2. С. 131).

91

В сложном движении «голосов», сил и воль, которые Гоголь обнаруживает в своем внутреннем мире, писатель особо фиксирует моментыстолкновения,борьбы,противоборстваличнойволииБожественного промысла: «Привожу всё это затем, чтобы показать, какяупотреблялвсесилыдержатьсянасвоемпоприщеипридумывалвсесредства,которыемоглидвинутьмоюработу,неимеяивмыслях оставлять звание писателя» (VIII, 448–449). Пространством противоборства неизменно оказывается сфера писательского творчества. Гоголь сталкивается с задачей принципиально иной, чем

улюбого другого человека, вставшего на путь Богопознания: ему недостаточно просто прийти ко Христу, он стремится описать свой духовный путь, выразить личный опыт Богопознания в слове, в художественном тексте — «говорить и писать о высших чувствах и движеньях человека» (VIII, 443). Активное авторское начало проявляется в тексте <Авторской исповеди>, когда Гоголь начинает писать о своем творчестве: «Я думал, что лирическая сила, которой

уменябылзапас,поможетмнеизобразитьтакэтидостоинства,что к ним возгорится любовью русской человек…» (VIII, 442); «Я сам писатель, не лишенный творчества; я владею также некоторыми из тех даров, которые способны увлекать» (VIII, 457); «…я и до сих пор уверен, что едва есть ли высшее из наслаждений, как наслаж-

денье творить» (VIII, 459).

Наряду с «провиденциальной стратегией», предполагающей прямое вмешательство Божественных сил в жизнь человека; «стратегией поприща», связанной с синергией личной и Божественной воли, распознанием и свободным, добровольным принятием человеком своего Божественного призвания239; «стратегией сомнения», проявляющейсебячерезсложноесплетениеразличныхвнутренних и внешних импульсов, Гоголь в тексте <Авторской исповеди> сознательноилибессознательновыстраиваеттакжеособую«творческую стратегию»,демонстрирующуюэнергиютворческихсил,имманентно присущих человеку. Идеальный путь художника, описанный Гоголемвповести«Портрет»,предполагал,чтоспособностьтворить,

239 Подобным образом рассматривается соотношение Божественной и человеческой воли в сборнике Гоголя «Выбранные места из творений Св. Отцов и учителей Церкви», включающем раздел «О свободном произволении (Св. Иеремии, Патриарха Константинопольского)» (Гоголь Н. В. Духовная проза. С. 429–432).

92

очищенная аскетическим подвигом и воцерковленная, может стать Божественнымпризваниемчеловека.Однакореальностьжизненного пути самого Гоголя оказывается иной: путь личного воцерковления не приносит ожидаемого творческого плода. Гоголь, переживающий творческий кризис, вынужден был поставить вопрос, «точно ли поприще писателя есть мое поприще» (VIII, 438).

Видимоестолкновениерелигиозногоопытаитворческогоначала дало повод нескольким поколениям русских критиков настойчиво противопоставлятьГоголя-художникаиГоголя-мыслителя240,говорить опринципиальнойнесоединимостихристианстваихудожественного творчества.Однакото,чтобыловоспринятосовременникамиГоголя и отчасти им самим как его творческое бессилие, возможно, было лишь диалектическим моментом в развитии сложного процесса взаимодействия церкви и светской культуры, осуществлявшегося в самой личности писателя.

Так,ужеП.А.Плетневвысказалмнение,что«Выбранныеместа из переписки с друзьями» являются началом «собственно русской литературы»241. К. С. Аксаков, откликаясь на кончину Гоголя, призналпрямуюсвязьпутиписателяиегоновойэстетики:«Самажизнь Гоголякакхудожникаполначрезвычайноважногоистрогогосмысла.

240СредиродоначальниковэтойкритическойтрадицииследуетназватьВ.Г.Белинского,которыйвстатьео«Выбранныхместахизперепискисдрузьями»писал: «…Мы вывели из этой книги такое следствие, что горе человеку, которого сама природа создала художником, горе ему, если, недовольный своею дорогою, он ринетсявчуждыйемупуть!Наэтомновомпутиожидаетегонеминуемоепадение…» (БелинскийВ.Г.ВыбранныеместаизперепискисдрузьямиНиколаяГоголя:СанктПетербург 1847 // Полн. собр. соч.: в 13 т. Т. 10. Москва: Изд-во АН СССР, 1956. С. 77). Можно указать также книгу А. Н. Пыпина «Характеристика литературных мнений», в которой идея борьбы в Гоголе «художнического начала с аскетизмом» дополнялась идеей борьбы непосредственного влечения его таланта с примитивными теоретическими понятиями, обусловленными недостатками образования: «В личной судьбе Гоголя отразилась борьба двух различных сторон общественногоразвития:каквеликийталант,онпринадлежалегопрогрессивнойстороне,тогда какеготеоретическиепонятиянешлидальшеобиходногоконсерватизма,—издесь главный источник той борьбы понятий, которой он не выдержал» (Пыпин А. Н. Характеристики литературных мнений от двадцатых до пятидесятых годов: Исторические очерки. Санкт-Петербург: Тип. М. М. Стасюлевича, 1873. С. 351).

241Переписка Гоголя: в 2 т. Москва: Художественная литература, 1988. Т. 1.

С. 271.

93

<…>Строгопонялонпризваниехудожника…»242.В1886г.Н.П.Аксаков увидел «много следов внутренней работы Гоголя во всем складесамостоятельнойрусскойлитературы»243 ипредположил,что мучительная творческая рефлексия писателя была не признаком оскудения его таланта, а залогом творчества будущего: «Мы даже не можем сказать с полною утвердительностью, чтобы эта вторая повторительнаяработахудожниканадсамимсобою,этовдумывание в самого себя, в процесс, суть и цели своего творчества не составляло в то же самое время подготовительной работы для творчества будущего,чтобыонинеявлялисьсамипосебетолькочастьюипритомнеобходимоючастьютворческогопроцессавширокомзначении этого слова»244.

Таким образом, <Авторская исповедь> может быть осмыслена, с одной стороны, как уникальный творческий эксперимент, позволивший Гоголю на собственном примере описать сложную диалектику внутреннего мира человека, в котором действуют не только имманентные, но и трансцендентные силы; с другой стороны, как оригинальная постановка важнейшей философско-богословской проблемы о соотношении Божественного промысла, личной воли итворчествавчеловекеособойпороды—писателе,художнике,вко- тором дух человеческий, творческое начало требовательно и самобытно.

242Аксаков К. С. Эстетика и литературная критика. Москва: Искусство, 1995. С. 228.

243АксаковН.П.Критическаябеседа:Н.В.Гоголь:Эстетико-критическийэтюд// Эпоха: Ежемесячный литературный журнал. 1886, май. № 5. С. 134.

244Там же.

НА ПУТИ К НОВОЙ АНТРОПОЛОГИИ

ХудожественнойантропологииГоголяпосвященыработыС.Г.Бочарова, В. А. Подороги, А. Х. Гольденберга, А. И. Иваницкого, И. А. Есаулова и других исследователей245. Бочаров предложил для антропологии Гоголя определение «негативная», противопоставив ее«целостномупушкинскомучеловеку,духовно-телесному,сложно- простому»246.ГлавноеоткрытиеГоголявсферепредставленийочеловекеБочароввидитвконстатацииразрыва,распадачеловеческой целостности.

Всамомделе,человеческийобразуГоголяраспалсяна«ликибез души»(«нос»)изагадочный,неизвестныйвнутреннийлик(«душа» или «сам» человек), не имеющий выражения, слова, лица247. При этом, по мнению исследователя, Гоголь периода «Петербургских повестей» более сосредоточен на загадке «носа» («крайнем овнешнениииупрощенииобразачеловека»),аГогольпериода«Выбранных мест» — на «тайне» лица («новом и таинственном его усложнении и углублении»). Среди поздних произведений Гоголя <Авторская исповедь> стоит особняком, как текст, в котором складывающаяся под влиянием погружения в святоотеческую традицию система взглядовписателяприходитврезкоестолкновениестравматическим жизненным опытом, вызванным негативным восприятием книги «Выбранные места из переписки с друзьями». Для анализа антропологическихпредставленийпозднегоГоголя<Авторскаяисповедь> интересна в нескольких отношениях. Во-первых, как текст автобиографический, излагающий, как и почему душа человека стала

245См.также:МирошниковЮ.И.ХудожественнаяантропологияН.В.Гоголя// ИзвестияУральскогогосударственногоуниверситета.Серия2:Гуманитарныенауки. 2009. № 1/2 (63). С. 283–291; Барановская Е. П. “Homo scribens”: антропологическиеаспектыписьмавтворчествеН.В.Гоголя(От«Шинели»к«Размышлениям

оБожественной Литургии»): дис. … канд. филол. наук: 10.01.01. Омск, 2003.

246БочаровС.Г.Загадка«носа»итайналица//БочаровС.Г.Охудожественных мирах. Москва: Советская Россия, 1985. С. 159.

247Там же. С. 158.

95

предметомисследованийписателя;во-вторых,кактекставтопсихо- логический, дающий представление о процессе трансформации сложившихсясужденийочеловекеподвлияниемкритики«Выбранных мест» и в результате самопознания, спровоцированного этой критикой.

Исследование человека средствами литературы вполне соответствовало европейским и русским тенденциям 40–50-х гг. XIX в. (в1840г.былопубликованпервыйрусскийпсихологическийроман «Герой нашего времени», а в 1847 г. — роман Ф. М. Достоевского «Бедные люди», открывший новую страницу в художественной антропологии), с той, однако, разницей, что Гоголь опирался не только на достижения европейской, по преимуществу просвещенческой философии и литературы, но и на христианскую традицию, к которой он активно приобщался в 1840-е гг. В <Авторской исповеди>онсвидетельствует,что,поставивпередсобойзадачуизучения русского человека, он быстро пришел к необходимости изучения человека вообще, а вопрос об изучении человека привел его к внимательному вглядыванию в самого себя.

Используя«техникуантропологическогоанализа»,предложенную В. А. Подорогой, поставим в приоритет наблюдение, включающее анализрукописейипредполагающееуяснениеминимальногоисто- рико-литературногоконтекста:«Антропологиявзгляда—неискус- ственныйприем,аединственноеусловиепрямогоусмотрения(довсякой интерпретации) конструктивных сил литературного произведения. Первична не интерпретация, а конструкция, состав и расположение основных элементов произведения»248.

МыпопытаемсяреконструироватьпредставленияГоголяочеловеке, сложившиеся ко второй половине 1840-х гг., и показать, как эти представления менялись под воздействием нового жизненного опыта. Сначала попытаемся выявить ключевые антропологические концептыГоголяипоставитьихвконтекстхристианскойисветской традиции понимания человека; затем обратимся к тем изменениям в личности и самосознании писателя, которые позволяет выявить анализ основного печатного текста и рукописного автографа <Ав-

248 ПодорогаВ.А.Мимесис.Материалыпоаналитическойантропологии литературы:в2т.Т.1.Н.Гоголь,Ф.Достоевский.Москва:Культурнаяреволюция;Logos altera, 2006. С. 16.

96

торскойисповеди>.Снекоторойдолейусловностиназовемсложившуюсясистемуантропологическихпредставлений,воплотившуюся вотборелексикиивыстраиваниисвязеймеждуэлементами,—«че- ловек статический»; а не вполне отрефлексированный образ человека, открывающийся писателю в процессе самопознания, — «человек динамический».

«Человек статический»

ОткрытоехристианскойрелигиознойфилософиейХХв.понятие «личность» не является ключевым в антропологическом словаре Гоголя. В <Авторской исповеди> оно использовано всего однажды, когдаречьидетокритиках«Выбранныхмест…»,которыезанялись «собственной личностью» писателя (VIII, 447). В своих размышленияхочеловекеГогользначительночащедругихантропологических категорий использует слово «душа» (более 50 раз). Если в своей художественной прозе он чаще исследует «мертвые души», то есть предельное овнешнение человека, утрату им внутренней сущности

иэкзистенции, то в автодокументальном тексте он имеет возможность на собственном примере поставить вопрос «о глубине, в которой таится „сам“ человек»249.

К40-м гг. XIX в. понятие «душа», фигурировавшее как в античной философии, так и в религиозных христианских воззрениях, прошло путь секуляризации, о чем свидетельствует, в частности, «Словарь русского языка XVIII века». Душа в текстах русских пи- сателей,церковныхигосударственныхдеятелейрубежаXVIII–XIXвв. моглаобозначать«нематериальное(порелигиознымпредставлениям — божественное, бессмертное) начало в человеке»250, но также

ито, чем она стала к концу эпохи Просвещения, выдвинувшей концепциюавтономногосубъекта,—«внутреннийпсихическиймир человека — сознание и чувства; состояние, расположение чувств

имыслей»251.Активнопостигаяв1840-егг.мирхристианскойпись-

249Бочаров С. Г. Загадка «носа» и тайна лица. С. 160.

250Словарь русского языка XVIII века. Вып. 7. (Древо — Залежь). СанктПетербург: Наука, 1992. С. 42.

251Там же. С. 43.

97

менности, Гоголь сталкивался с текстами, в которых «душа» или занимала центральное место и была соотнесена с телом человека, илибылаиерархическиумаленапоотношениюккатегории«духа». Судяпо«Выпискамизтворенийсвятыхотцов»,сделанныхГоголем

в1840-х гг. из журнала «Христианское чтение», представление о человеке как о душевно-телесном единстве явно преобладало252. Однако в книге Фомы Кемпийского «О подражании Христу» (“De imitationeChristi”),которуюГогольчиталсаминастойчиворекомендовал в 1840-е гг. читать своим друзьям253, активно используются категории «дух» и «душа»254.

Трихотомическиехристианскиепредставления,предполагающие

вчеловеке наличие тела, души и духа, находят отражение в тексте <Авторской исповеди>, но крайне немногочисленные контексты не позволяют достоверно утверждать, в чем Гоголь видел разницу между душойи духом.Отметим, однако, чтоименнодух, ане душа оказываетсявсильнойпозициивфиналетекста:«Богдавознаградит их: я не знаю выше подвига, как подать руку изнемогшему духом» (VIII,467).Вовсехслучаяхдухпредстаеткакначалодинамическое: «дух мой упадал» (VIII, 452), «состоянье временн<ое> духа» (VIII, 457),«изнемогшемудухом»(VIII,467),нонесиюминутное,аопределяющее общее направление жизни человека255.

Категория «сердце», обозначающая в Библии экзистенциальный центрчеловека256,авпоструссоистскойлитературе—источникего

252Гоголь Н. В. Духовная проза. С. 339–448. Из изученных Гоголем богословов учение о трехсоставности человеческой природы можно встретить, например,

усвт. Григория Нисского, св. Иоанна Дамаскина (c. 384–389).

253См., например, в письме С. Т. Аксакову, М. П. Погодину и С. П. Шевыреву

от января 1844 г.: «Я посылаю вам Подражание Христу, не потому, чтоб не было ничего выше и лучше ее [книги], но потому, что на то употребление, на которое явамназначуее,незнаюдругойкниги,котораябылабылучшеее.Читайтевсякий деньпооднойглаве,небольше,еслидажеглававелика,разделитееенадвое.Попрочтении предайтесь размышлению о прочитанном» (XII, 249).

254ФомаКемпийский.ОподражанииХристу,четырекнигиФомыКемпийского/ пер. с лат. 3-е изд. Санкт-Петербург: Тип. Святейшего Синода, 1835. С. 10, 31 и др.

255Ср.уХомяковавброшюре1853г.внятныепредставленияоместеизначении человеческогодуха:«ДухБожий…неможетбытьпостигнутразумом.Ондоступен только полноте человеческого духа под вдохновением благодати» (Хомяков А. С. Полн. собр. соч. и писем. Т. 8. С. 147).

256См. об этом: Зыков В. С. Антропологическая лексика Септуагинты: поворот

кспиритуализацииипереосмыслениютрадиционнойеврейскойсемантики//Вест-

98

эмоциональнойжизни,такженеявляетсяключевымпонятиемвантропологической системе Гоголя. Контексты использования слова «сердце» в тексте <Авторской исповеди> повторяются. Трижды употреблено выражение «души и сердца», два раза упоминается «чистосердечнаяповесть»авторства;писательвыражаетуверенность, что«дверисердец»егочитателейрастворятсясаминавстречуживым образамегосочинений.Слово«сердце»преимущественнооказывается частью устойчивых языковых выражений со стертой семантикой. Единственный контекст, позволяющий понять, что поздний Гогольсвязываетспонятиемсердце,—размышленияоегонынеш- немсостоянии,котороеонснекоторойдолейусловностиопределяеткакпотерю«способностиписать»(VIII,459).Дажегипотетическая возможностьтакойпотерипереживаетсяимтрагически:«неписать для меня совершенно значило то же, что не жить» (VIII, 459). Но Гоголь надеется, что в такую минуту ему будет послано утешение ввидежелания«служитьнакакойбынибыло,хотянасамоймелкой и незаметной должности, но служить земле своей» (VIII, 459). Залогом этой надежды становится понимание того, как существует человеческое сердце: «Сердце ни на минуту не остается пусто и не может быть без какого-нибудь желанья» (VIII, 459). Далее следует сравнение сердца с землей, которая, отдыхая от пашни, все же «износит»другиетравывожидании,когдавернетсяксвоемуглавному предназначению. Семантика «желания» позволяет предположить, что речь идет о сердце как волевом центре человека. Сравнение

спашней дает возможность говорить, что речь идет не о «гномической», а скорее о «филимической» воле человека, связанной не

ссиюминутным выбором, а с устойчивыми устремлениями, укоре- неннымивегоприроде257,впервуюочередь—сжеланиемслужить Богу и своей земле.

ник Свято-Филаретовского института. 2022. Вып. 43. С. 113, 117.

257 О природе филимической «свободной» воли человека в «Божественной комедии» Данте см. статью О. А. Седаковой: «Итак, надеждой и разумом души Чистилища обладают. Чего им недостает? В них скована или спит свободная воля, та, что по своей природе хочет блаженства и испытывает блаженство, желая его, та, над которой не властно никакое внешнее насилие и которую нельзя отклонить от движения к благу, как нельзя пригнуть пламя (оно выпрямляется, едва перестанет дуть ветер)» (Седакова О. А. Земной рай в «Божественной комендии» Данте: о природе поэзии // Седакова О. А. Апология разума. Москва: Русский путь, 2011.

99

Метафорическое определение души Гоголь дает в конце <Авторскойисповеди>,обращаяськтем,ктослишкомжестокоисамоуверенно осудил книгу «Выбранные места…» и ее автора: «Дело здесьдушевное.Душачеловека—кладезь,недлявсехдоступный иногда, и на видимом сходстве некоторых признаков нельзя основываться» (VIII, 466). Очевидно, что именно к душе относятся признаки глубины, тайны, непознаваемости, которые в других антропологических системах являются свойствами духа или сердца человека. Именно душа служит источником не чувственной, не страстной, а духовной, агапической любви («душу, умеющую любить полною и глубокою любовью» (VIII, 467)); средоточием, которое определяет направление жизни человека («случились ка- кие-нибудь душевные внутренние перевороты» (VIII, 455)), и наконец, тем, что может быть спасено Богом в вечности и что поэтому должно быть главной заботой человека: «…как на средство к достиженью не цели земной, но цели небесной, во спасенье своей души» (VIII, 461).

Однакословом«душа»определяетсяуГоголянетолькопредельная глубина и тайна человека, но и его изменчивые, динамические состояния,идаженастроения:так,прошедшее«приводитдушув… тихое, спокойное настроение» (VIII, 449); душевные состояния могутиметь«разныевремена»(VIII,434),«разныестепени»(VIII,465), а душевные настроения — особые «минуты» (VIII, 437). Душа реагирует на внешние раздражители, она может «содрогнуться» (VIII, 466), «изнемочь от множества упреков» (VIII, 467). Трепещущая душа, эолова арфа, тонко и точно отзывающаяся на малейшие движения мира и другой души, разительно отличается от того кладезя, глубинакоторогооткрытатолькоБогу.Очевидно,чтовтекстеГоголясопрягаютсясемантическиезначенияслова«душа»,пришедшие из разных антропологических систем, что самим писателем не осознается как противоречие.

Потенциальное противоречие, возможно, снимается глубокой убежденностью Гоголя в том, что сокровенная душа может и должна быть обнаружена. Не любое обнаружение души, выход ее из по-

С. 34). Среди «Выписок из творений святых отцов» Гоголя есть фрагмент «О свободном произволении» св. Иеремии, патриарха Константинопольского (Гоголь. Духовная проза. С. 429–432).

100