Этнопсихология история развития и основные проблемы. Учебное пособие

Вопросы для самоконтроля к главе 3

на лиссабонского богатого негоцианта» [36, с. 188]. То же самое относится к степени образованности, которая отличается в пределах одного народа.

Подытоживая свои рассуждения, автор еще раз указывает на отсутствие точных и прямых сведений об умственном развитии и нравственных качествах того или иного народа и утверждает, что «ходячие понятия о характерах их составлены не только по материалам недостаточным, но пристрастно и небрежно. Самый обыкновенный случай небрежности тот, что случайно приобретенные сведения о качествах какой-нибудь малочисленной группы людей становятся характеристикой целой нации» [там же, с. 189].

По мнению Н. Г. Чернышевского, современная ему наука не обладает знаниями о качествах народа и может только судить о состоянии этих качеств, которые могут меняться под влиянием обстоятельств. «Формы быта имеют влияние на нравственные качества людей. С переменою форм быта эти качества изменяются. Уже по одному тому, всякая характеристика цивилизованного народа, приписывающая ему какие-нибудь неизменные качества, должна быть признаваема ложной» [там же]. Чернышевский порицает стремление объяснить историю народа, основываясь на предположении о неизменных умственных и нравственных его качествах. Нельзя делить народы на более способные и менее способные к достижению высокой цивилизации. Есть факторы, способствующие такому стремлению, а есть факторы, мешающие его осуществлению.

Таким образом, Н. Г. Чернышевский не только обозначил трудности, проблемы, связанные с изучением национального характера, но и высказал ряд ценных критических замечаний, направленных против упрощенного примитивного понимания сути проблемы, обратив внимание на те социальные факторы («внешние факторы»), которые, по его мнению, на самом деле влияют на формирование определенных черт национального характера.

Вопросы для самоконтроля к главе 3

1. В чем состояли задачи Русского географического общества? Кто был автором «Инструкции этнографической» и из каких разделов она состояла?

81

Глава 3. Этнопсихологические идеи в России в ХIХ в.

2.Кто участвовал в сборе материалов? Чем обусловливалась трудность их обработки и обобщения?

3.В чем суть идеи К. Д. Кавелина, вызвавшей возражения

И.М. Сеченова?

4.Какие доводы против предложения К. Д. Кавелина приводил И. М. Сеченов?

5.В чем, с точки зрения И. М. Сеченова, состояли недостатки современной ему психологии?

6.Какая наука, по мнению И. М. Сеченова, должна разрабатывать психологию?

7.В чем сложность понятия «народный характер», согласно Н. Г. Чернышевскому? Как он классифицирует представления

онародном характере?

8.Почему автор считал, что неправильно делить народы по темпераменту?

9.Какие факторы, по мнению Н. Г. Чернышевского влияют на характер народа в большей степени, чем темперамент?

10.Какие аргументы он приводит, доказывая мысль, что народы нельзя делить по степени развития умственных способностей?

11.Каково мнение автора по поводу того, что грамматический строй того или иного языка может обусловливать умственные способности народа?

82

Глава 4. Состояние этнопсихологии

вСССР в первой трети ХХ в.

4.1.Г. Г. Шпет о необходимости создания этнопсихологии

внашей стране

Густав Густавович Шпет родился в 1879 г. в Киеве. В 1898 г. он окончил гимназию и далее в течение двух лет учился в Киевском университете на физико-математическом факультете. Затем его заинтересовала психология, и он решил перевестись на историкофилологический факультет. Но он был исключен из университета за революционную деятельность, арестован и выслан из Киева. В 1901 г. он восстанавливается на историко-филологический факультет университета. Получив по его окончании за конкурсное сочинение «Проблемы причинности у Юма и Канта» золотую медаль, Г. Г. Шпет был оставлен на кафедре для подготовки к профессорскому званию, но не смог осуществить своих планов (из-за «политической неблагонадежности»). Несколько лет он преподает в гимназии, затем вместе со своим учителем Г. И. Челпановым переезжает в Москву, преподает на Высших женских курсах, а с 1909 г. в университете Шанявского. С 1910 по 1913 г. он находился в заграничной командировке (Геттинген, Берлин, Париж, Эдинбург), был учеником Гуссерля и в 1914 г. познакомил русского читателя с его идеями. Вскоре Г. Г. Шпет возвращается в Россию, в 1916 г. защищает диссертацию, становится профессором Высших женских курсов, а в 1918 г. – профессором Московского университета.

Г. Г. Шпет был человеком блестяще образованным (знал 17 языков), что обусловило широту его научных интересов и позволило ему читать разнообразные лекционные курсы. Он был избран академиком Государственной академии художественных наук (позднее ее вице-президентом), членом худсовета МХАТ, а с 1932 г. – профессором Академии высшего актерского мастерства.

Однако уже в 1921 г. по идеологическим причинам его отстраняют от работы в университете, а с 1927 г. начинают преследовать, критиковать и в конце концов лишают возможности заниматься научной работой.

83

Глава 4. Состояние этнопсихологии в СССР в первой трети ХХ в.

Несколько лет Г. Г. Шпет зарабатывает на жизнь только переводами художественной литературы. В 1935 г. он был арестован, сослан в Енисейск, потом в Томск. В 1937 г. его вновь арестовали и расстреляли.

В1920 г. Г. Г. Шпетом была предпринята попытка создания этнической психологии в России. Он считал необходимым учредить кабинет этнической и социальной психологии при историкофилологическом факультете МГУ.

Вдокладной записке Г. Г. Шпет, в частности, писал: «Этнопсихология – это отрасль психологии, охватывающая изучение таких разнообразных проявлений душевной жизни человека, как язык, мифы, верования, поэтическое творчество, нравы, искусство и т. д. Россия с ее сложным этническим составом населения, с разнообразием культурных уровней и характеров населяющих ее национальностей и народов предоставляет особенно благоприятные условия для разработки науки этнической и социальной психологии… Наконец, давно начатое и успешно выполняемое изучение состава русского населения в антропологическом и этнографическом отношениях серьезно нуждается в дополнении со стороны соответствующей организации психологического исследования. У нас нет подготовки, нет разработанных методов и даже отчетливо сформулированных задач по изучению психологических особенностей народов» [27, с. 159].

Таким образом, Г. Г. Шпет определяет эту область знаний как отрасль психологии, которая охватывает изучение таких явлений, как язык, мифы, верования, нравы, искусство, т. е. всего того, что призывали изучать Кавелин, Лацарус и Штейнталь,

атакже Вундт.

Более подробно Г. Г. Шпет изложил свои идеи в книге «Введение в этническую психологию» (1927), которую он, в первоначальном виде, написал еще в конце 1916 г. Историк психологии Е. А. Будилова отмечает, что «по своему содержанию эта работа представляет и критическое обобщенное изложение состояния этнической психологии, и утверждение его положений о главных линиях развития этнической психологии как части раздела социальной психологии» [8, с. 140].

В предисловии к вышеназванной книге [37] Г. Г. Шпет сообщает читателям, что хотел подвергнуть свои теоретические положения «лабораторной проверке», но ему помешали «обстоятель-

84

4.1. Г. Г. Шпет о необходимости создания этнопсихологии в нашей стране

ства времени». Автор обращает внимание на то, что наиболее резкой критике в его работе подвергся В. Вундт и что свое определение этнической психологии он ведет «по магистрали Штейнталя», поскольку сохраняется ее психологическая терминология.

Г. Г. Шпет констатирует, что Штейнталь употреблял понятия «душа», «дух народа» в значении некой субстанции. В отличие от него Г. Г. Шпет придает им иное значение, лишает их субстанциальности, рассматривает как вспомогательные «рабочие понятия». Он пишет, что термин «дух народа» удобен тем, что толкуется коллективно, и «формально это есть лишь указание на некоторого рода тип или характер, а потому нечто изначально коллективное, что обязывает нас, обратно, и индивидуальное – в его структуре и составе – трактовать как коллективное. Все это – не простое истолкование и перетолкование термина, а новый смысл, новый принцип, новый метод» [37, с. 256–257].

Автор заявляет, что «индивид – коллективен, и по составу, и как продукт коллективного воздействия». В свою очередь, «коллектив – субъект совокупного действия, которое по своей психологической природе есть не что иное, как общая субъективная реакция коллектива на все объективно совершающиеся явления природы и его собственной социальной жизни и истории. Каждый исторически образующийся коллектив – народ, класс, союз, город, деревня и т. д. – по-своему воспринимает, воображает, оценивает, любит и ненавидит объективно текущую обстановку, условия своего бытия, само это бытие – и именно в этом его отношении ко всему, что объективно есть, выражается его “дух”, или “душа”, или “характер”, в реальном смысле. Из сказанного следует, что материал психологии в этом смысле – всецело объективен» [там же, с. 266].

По мнению Г. Г. Шпета, поскольку выражение чего-либо – это его объективация (а в случае коллектива мы имеем объективацию совокупной субъективности), то задача и состоит в том, чтобы на основе объективированного судить о субъекте. Автор критикует В. Вундта за то, что тот придерживался взгляда, согласно которому объективация есть осуществление какой-либо идеи, что позволяло рассматривать любой продукт культуры в качестве психологического продукта. Как полагает Г. Г. Шпет, «осуществление идеи, в действительности, объективно», но здесь, утверждает он, психологии делать нечего. Он постоянно подчер-

85

Глава 4. Состояние этнопсихологии в СССР в первой трети ХХ в.

кивает, что идею осуществляют субъекты, привнося свою субъективность и психологическое содержание в выражаемое, в объективируемое.

«Культурное явление как выражение смысла объективно, но в нем же, в этом выражении, есть сознательное или бессознательное отношение к этому “смыслу”, оно именно – объект психологии. Не смысл, не значение, а со-значение, сопровождающие осуществление исторического, субъективные реакции, переживания, отношение к нему – предмет психологии» [37, с. 267].

Возвращаясь к коллективу, Г. Г. Шпет отмечает, что «то, что мы назвали “реакциями” коллектива, его отношение к вещам и людям, его “отклики” на жизнь и труд – уже беспредельная область чувств, настроений, характеров, ибо вся социальная и этническая психология в основном своем есть социальная характерология» [там же, с. 268].

Итак, в своей книге Г. Г. Шпет подверг резкой критике существовавшие в то время представления о предмете, задачах этнической психологии, высказал ряд методологических требований, сформулировал свое понимание того, чем должна заниматься данная наука, выдвинув на первый план идею изучения коллективного, типического, характерологического, выражаемого, объективируемого в продуктах творчества людей: «…социальная и этническая психология располагают в изобильном богатстве индивидуально и типически разнообразным материалом бесконечного числа самих продуктов творчества, несущих на себе субъективную печать времен, народов, стран, лиц» [там же].

4.2.Этнопсихологическое исследование А. Р. Лурии

вУзбекистане

Исследование А. Р. Лурии в Узбекистане, по сути, одно из самых первых основательных этнопсихологических исследований

вСССР. Нужно отметить, что оно проводилось в 1931–1932 гг., а опубликовано было лишь в 1974 г. Можно предположить, что это обусловлено сложившимся отношением к этнопсихологической проблематике в нашей стране, где декларировалось, что под неусыпным руководством КПСС каждый из многочисленных народов расцветает и вскоре неизбежно произойдет их слияние

вединую общность «советский народ». Поэтому какие-либо се-

86

4.2. Этнопсихологическое исследование А. Р. Лурии в Узбекистане

рьезные исследования в данной области излишни, если не идеологически вредны.

Какова же была идея исследования, проведенного А. Р. Лурией, в чем состояли его задачи? Стоит сказать, что его идейным вдохновителем был выдающийся советский психолог Л. С. Выготский, который разработал культурно-историческую концепцию развития высших психических функций и утверждал, что сознание имеет смысловое и системное строение.

Эта теория, по мнению А. Р. Лурии, позволила по-новому подойти к изучению форм сознательной жизни человека, а также анализировать коренные изменения в строении психических процессов, лежащих в основе психической деятельности на отдельных этапах ее развития, прослеживать «историческое формирование психических систем». При этом появилась возможность не только новаторски подойти к изучению индивидуального развития, но и исследовать ход общественно-исторического формирования психических процессов.

Задачей А. Р. Лурии, таким образом, было выяснить, «вызывает ли смена общественно-исторических укладов и изменения в характере общественной практики лишь расширение опыта, приобретение новых навыков и знаний и овладение грамотой и т. д. или же приводит к коренной перестройке структуры психических процессов, к изменению уровня построения психической деятельности, к формированию новых психических систем?» [23, с. 24].

Почему в качестве экспериментальной площадки был выбран Узбекистан? Дело в том, что в начале 1930-х гг. в Узбекистане сложилась уникальная ситуация: в один исторический период развития общества существовали представители, носители двух общественно-экономических укладов – феодального и нарождающегося социалистического.

Исследовательская группа работала, во-первых, с отсталыми, неграмотными группами населения, живущими в отдаленных кишлаках (это женщины «ичкари», занимавшиеся всю свою жизнь вышиванием, воспитанием детей и не принимавшие участия в общественной жизни, а также неграмотные мужчины «дехкане» (крестьяне), которые вели индивидуальное хозяйство и не были вовлечены в общественные формы труда); во-вторых, работа велась с людьми, которые в разной степени, но уже при-

87

Глава 4. Состояние этнопсихологии в СССР в первой трети ХХ в.

общились к образованию и общественным формам труда. Среди них были малограмотные женщины-слушатели кратковременных курсов для воспитательниц детских садов, представители колхозного актива (председатели, бригадиры, члены правления, которые уже прошли эти курсы и активно работали в колхозах, хотя и были малограмотными), а также студентки, принятые в педагогический техникум, после двух-трех лет обучения в школе или на курсах.

По поводу последних трех групп А. Р. Лурия пишет, что в их жизни были созданы условия «…для коренных психологических сдвигов: появились новые, прежде не существовавшие мотивы деятельности, формы приобщения к культуре и овладения теми средствами культуры (грамоты, знаний), которые раньше были им чужды; возникли ранее не существовавшие формы отношений, которые с переходом к новым формам социалистического хозяйства вносили в жизнь человека новые принципы» [23, с. 27].

А. Р. Лурия предполагал, что у неграмотных дехкан и женщин ичкари будут преобладать такие формы отражения действительности, которые основаны непосредственно на их нагляднодейственной практике. Что касается других групп, то предполагалось наличие более сложных опосредованных форм психической деятельности. Исследование А. Р. Лурии можно с полным правом назвать полевым, поскольку оно проводилось в естественных, привычных для испытуемых условиях (разговор на узбекском языке в непринужденной обстановке, в чайхане, причем эти беседы нередко имели коллективный характер). Испытуемому задавались в привычной для него форме задачи, вопросы, а экспериментатор не только фиксировал ответы, но, продолжая вести беседу, предлагал различные варианты помощи, чтобы выяснить, сможет ли он воспользоваться ею, т. е. применялись констатирующий и обучающий эксперименты. При этом «задачи на обобщение» были сформулированы так, чтобы их решение «могло носить наглядно-действенный, ситуационный или отвлеченный, категориальный характер». Что касается «задач на вывод или умозаключение», то при их решении испытуемый мог либо опираться на свой практический опыт, либо выходить за пределы практического опыта (перенос на новую ситуацию).

88

4.2. Этнопсихологическое исследование А. Р. Лурии в Узбекистане

Основная гипотеза А. Р. Лурии состояла в том, что «люди, у которых ведущую роль играет наглядно-действенное, практическое отражение действительности, должны отличаться от людей, у которых преобладают формы отвлеченного, вербальнологического отражения действительности, иной системой психических процессов; что всякие сдвиги в характере этого кодирования неизбежно должны отразиться на системном строении осуществляющих эти виды деятельности психических процессов» [23, с. 30]. Исследование носило комплексный характер (изучались восприятие, абстракция и обобщение, умозаключение и вывод, рассуждение и решение задач, воображение, самоанализ и самосознание). При этом в ответах, которые давали испытуемые, выявлялось соотношение наглядно-действенных и вербально-логических компонентов.

При исследовании восприятия испытуемым необходимо было разложить моточки шерсти различных оттенков по группам в соответствии с категориальным (красный, желтый и т. д.) названием цвета. И для женщин ичкари, имеющих богатую практику вышивания, это задание оказалось невыполнимым. Они прекрасно различали малейшие оттенки цвета, на ходу придумывали наглядно-образные названия (цвет ириса, гороха, неба, печени, испорченного хлопка, вина и т. п.). Однако «данная им инструкция – разбить предложенные оттенки на отдельные группы – вызывала у них полное недоумение и реплики: “этого нельзя сделать”, “здесь нет похожих, их вместе класть нельзя”, “они совсем не похожи друг на друга”, “это – как телячий помет, а это как персик”. Испытуемые этой группы начинали обычно прикладывать друг к другу отдельные моточки шерсти (шелка), пытались выяснить их оттенки, растерянно качали головой и – отказывались от выполнения задачи» [там же, с. 42]. Максимум, что могли сделать отдельные испытуемые, – это разложить в ряд оттенки по степени насыщенности или светлоте. В результате в одном ряду оказывались моточки разного цвета. Между тем испытуемые из группы грамотных достаточно хорошо справлялись с заданиями.

Кроме того, изучалось восприятие формы и оптикогеометрических иллюзий. По мнению А. Р. Лурии, «полученные данные показали, что даже относительно простые процессы восприятия цветовых оттенков и геометрических форм в значитель-

89

Глава 4. Состояние этнопсихологии в СССР в первой трети ХХ в.

ной степени зависят от характера практики субъекта и от его культурного уровня» [23, с. 57].

Исследование мышления, в свою очередь, продемонстрировало, что люди, в практике которых преобладали нагляднодейственные операции, не смогли обобщить (сгруппировать) предметы, а также выделить их отвлеченные признаки, отнести их к отвлеченным категориям. Оказалось, что операции отвлеченного категориального мышления заменялись операциями восстановления наглядно-действенных ситуаций, т. е. подструктура наглядно-действенного мышления, конкретно-практический опыт играли ведущую роль по сравнению с подструктурой абстрактно-логического мышления. При этом само значение слов, как основных орудий мышления, было иным.

Книга А. Р. Лурии содержит множество протоколов работы с испытуемыми, записей, подтверждающих его выводы. К примеру, когда неграмотному дехканину дается задание указать на тот предмет, который не подходит ко всем остальным в ряду «молоток – пила – полено – лопата», то он отвечает, что все это нужно, все они сходны, все они пригодятся. Происходит, как констатирует автор, «соскальзывание на практическую ситуацию» [там же, с. 69]. В результате поставленная перед человеком задача никак им не решается.

Работа А. Р. Лурии, проведенная в Узбекистане в 30-е гг. XX в., и ее детальное описание не потеряли своего значения и в наши дни, являя собой пример теоретически обоснованного, новаторского, многопланового, длительного и тщательно продуманного этнопсихологического исследования.

Вопросы для самоконтроля к главе 4

1.Кем был Г. Г. Шпет? Как сложился его жизненный путь?

2.Чтоонпредлагалорганизоватьприисторико-филологическом факультете МГУ, как обосновывал необходимость этого?

3.В чем состояла новизна подхода, который Г. Г. Шпет излагает в своей книге?

4.Что он пишет о коллективе и объективации?

5.За что он критикует В. Вундта?

6. В чем сущность культурно-исторической концепции Л. С. Выготского?

90