Этнопсихология история развития и основные проблемы. Учебное пособие

Глава 6. Отечественные мыслители о характере русского народа. Методологические проблемы

и трудности изучения национального характера

6.1. Философско-религиозный и литературноисторический подход Н. О. Лосского к анализу русского характера

Николай Онуфриевич Лосский (1870–1965) – представитель русской религиозной философии, один из основателей интуитивизма в философии – считал, что «основная, наиболее глубокая черта характера русского народа есть его религиозность и связанное с нею искание абсолютного добра, следовательно, такого добра, которое осуществимо лишь в Царстве Божием» [22, c. 9]. Нельзя сказать, замечает автор, что это происходит сознательно, однако у русских людей есть голос совести, есть способность различать добро и зло, подмечать несовершенство поступков, нравов

иучреждений. О религиозности русского народа свидетельствует

ипаломничество по святым местам, и жажда поклонения чудотворным иконам. Причем религиозность характеризует все слои русского общества, считает Н. О. Лосский. Он цитирует Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого (русский народ кроткий, смиренный, терпеливый, мудрый, святой), Н. Бердяева (русских отличает стремление к Царству Божию), Л. С. Франка (русский народ глубоко религиозен), исследователя русской религиозности Г. П. Федотова (русские святые демонстрировали простоту жизни, смирение, кротость, бедность).

Кроме того, Н. О. Лосский приводит многочисленные свидетельства иностранцев, посетивших Россию и также отмечавших эту черту ее жителей. Даже у атеистически настроенных русских революционеров, замечает автор, «явилось настроение, которое можно назвать формальною религиозностью, именно страстное, фанатическое стремление осуществить своего рода Царство Божие на земле, без Бога, на основе научного знания» [там же, c. 21–22].

131

Глава 6. Отечественные мыслители о характере русского народа…

Все остальные свойства русского народа Н. О. Лосский так или иначе связывает с религиозностью. «Русский народ весьма одарен способностью к высоким формам опыта, более значительным, чем чувственный опыт» [22, с. 28] – утверждает он и снова рассматривает в качестве подобного опыта – опыт религиозный. По мнению автора, это выражается и в «восприятии положительных аспектов природы как творения Божьего», и в том, что «все слои русского народа проявляют особый интерес к различию добра и зла и чутко подмечают примеси зла к добру» [там же, с. 29]. Для доказательства своего утверждения он обращается к классической русской литературе и философии. Если же русский человек часто грешит, совершает дурные поступки, то в конце концов раскаивается в этом.

Н. О. Лосский утверждает, что русский человек обладает особенной чувствительностью восприятия душевных состояний других людей, благодаря чему малознакомые люди вступают с ним в живое общение. Ссылаясь на иностранных исследователей, он пишет, что «…у русского народа высоко развито индивидуальное личное и семейное общение. В России нет чрезмерной замены индивидуальных отношений социальными, нет личного и семейного изоляционизма» [там же, с. 30]. Вот почему, попав в Россию, иностранец не чувствует себя одиноким. По мнению автора, «именно это свойство есть главный источник признания обаятельности русского народа, столь часто высказываемого иностранцами, хорошо знающими Россию» [там же, с. 30–31].

Еще одним «в высшей степени характерным свойством русского народа» является то, что представители всех слоев русского общества любят философствовать, обсуждать мировоззренческие вопросы о смысле жизни, Боге.

Одним из «первичных основных свойств» русского народа, утверждает Н. О. Лосский, является его «могучая сила воли», которая, будучи направленной на ценности бытия, неизбежно соединена с чувствами, эмоциями, аффектами. Отсюда, делает вывод автор, «становится понятною страстность многих русских людей», которая проявляется и в политической, и в религиозной жизни, их максимализм, экстремизм, фанатическая нетерпимость.

В качестве доказательства этой мысли он приводит многочисленные примеры из истории России: самосожжение, самозакапы-

132

6.1. Философско-религиозный и литературно-исторический подход Н. О. Лосского…

вание у старообрядцев, отчаянное сопротивление полякам и подрыв самих себя, совершенный уцелевшими после осады жителями Смоленска, самоотверженность русских солдат при переходе через Альпы, примеры силы характера и «сверхчеловеческой силы воли» революционеров-террористов, «несгибаемая воля и крайний фанатизм Ленина вместе с руководимыми им большевиками» [22, с. 37]. Страстность характера русских проявляется, с точки зрения Лосского, во «всепоглощающей страсти» к наживе у русских купцов, властолюбии, самодурстве и деспотизме (комедии А. Островского), в «лихости и молодечестве» казаков, в «отстаивании свободы своей духовной жизни» (боярыня Морозова), в силе духа приговоренных к казни стрельцов.

По мнению Н. О. Лосского, «русский максимализм и экстремизм в его крайней форме выражен в стихотворении А. К. Толстого:

Коль любить, так без рассудку, Коль грозить, так не на шутку, Коль ругнуть, так сгоряча, Коль рубнуть, так уж сплеча! Коли спорить, так уж смело, Коль карать, так уж за дело, Коль простить, так всей душой, Коли пир, так пир горой!»

Для подтверждения существования той или иной черты русского характера философ обращается к историческим фактам, характеризующим какого-нибудь выдающегося государственного деятеля или деятеля культуры. Например, страстность В. Белинского, которого современники называли «неистовый Виссарион», жизнь Петра I, его могучая воля и экстремизм. Или бунтарство, чрезвычайная страстность, работоспособность и любовь к труду знаменитого критика В. Стасова, вместе с тем его анархизм и пессимизм, крайнее недовольство человечеством, заявления, что «есть только несколько десятков или сотен достойных людей, а остальные заслуживают помойной ямы», критика признанных гениев (Рафаэля, Микеланджело). Такой же страстностью отличался М. Е. Щедрин, который «в споре терял всякое самообладание и выходил из себя». По мнению Н. О. Лосского, «чрезмерный морализм Л. Толстого также может служить при-

133

Глава 6. Отечественные мыслители о характере русского народа…

мером русского экстремизма и максимализма» [22, с. 39], поскольку он в своих произведениях до крайности упрощал то, что касалось религии, искусства, науки, отрицал высшие духовные ценности.

Как уже упоминалось выше, Н. О. Лосский ссылается на свидетельства иностранцев, отмечающих русскую страстность, экстремизм, неумеренность, сравнивающих русских людей с дремлющими или действующими вулканами, что говорит об «энергии расы», крайностях в характере русских и т. п. Приводит он и обширные цитаты из Ключевского, который находит у русских «наклонность дразнить счастье, играть в удачу», «великорусский авось».

Автор против грубого «географического материализма» в объяснении характера народов. Обладающая свободой воли личность свободно отвечает своими, присущими только ей поступками и чувствами на те «поводы», которые дает природа и климат. Поэтому, утверждает философ, «на одни и те же условия среды одна личность может отвечать одними реакциями, а другая – прямо противоположными, напр., встречая грозные опасности, одна личность отвечает отважною борьбой с ними, а другая – трусливым бегством от них. Конечно, повторные реакции на условия среды вырабатывают определенные привычки, но эти влияния содействуют образованию лишь второстепенных, а не основных свойств характера» [там же, с. 41]. Н. О. Лосский соглашается с Ключевским, что короткое лето вынуждает великоросса сверхнапряженно работать, но при этом возражает на его утверждение, что русский человек не привычен к «ровному, размеренному, постоянному труду». По мнению автора, это обусловлено не климатом, а интересами русского народа, которые не зависят от него.

Хотя Н. О. Лосский объявляет страстность и могучую волю основными свойствами характера русского народа, он не забывает упомянуть и ту леность и пассивность, которую описал И. А. Гончаров («обломовщина») и которую многие пытались объяснить влиянием крепостного права. Как же автор объясняет эту черту русского человека?

Во-первых, он отмечает сложность, разнообразность и многопричинность данного явления. Во-вторых, анализирует проблемы целеполагания, замечает, что часто для достижения высо-

134

6.1. Философско-религиозный и литературно-исторический подход Н. О. Лосского…

кой цели человеку приходится последовательно делать то, что ему неинтересно, скучно и тягостно. «Чем выше цель, тем обыкновенно более сложная система средств ведет к ней» [22, с. 42].

Согласно Н. О. Лосскому, религиозность русского народа побуждает его стремиться к труднодостижимым высшим идеалам, на пути к которым человек приходит к разочарованию изза их принципиальной недостижимости. «Человек, стремящийся к такому идеалу абсолютно совершенного бытия, живущий им в мечтах и зорко подмечающий несовершенства нашей жизни вообще и недостатки собственной деятельности, разочаровывается на каждом шагу и в других людях, и в их предприятиях, и в своих собственных попытках творчества. Он берется то за одно, то за другое дело, ничего не доводит до конца и, наконец, перестает бороться за жизнь, погружается в лень и апатию. Таков именно Обломов, который, несмотря на всю свою талантливость, не смог ничего добиться потому, что не выработал в себе привычки к упорному систематическому труду, разочарован действительностью, погружен в мечты» [там же, с. 44].

Работа Н. О. Лосского достаточно широка по содержанию, в ней множество цитат из литературных и философских произведений. В конце своего исследования он еще раз перечисляет достоинства и недостатки характера русского народа. Среди них, помимо уже упомянутых выше: свобода духа, широкая натура, склонность к анархии, критике («сатирическое направление ума»), недовольству, недисциплинированность, «невыработанность характера». Для русских людей, считает автор, характерны неумение договариваться при осуществлении общего дела, нигилизм, даже хулиганство. При этом русские люди многосторонне одаренны, обладают теоретическим и практическим умом, способны к творчеству. В русском человеке в качестве основных свойств присутствует доброта (в силу его поисков абсолютного добра и религиозности), «однако измученный злом и нищетой русский человек может проявить и большую жестокость» [там же, с. 150].

Так, заявляет автор, «большевистская революция есть яркое подтверждение того, до каких крайностей могут дойти русские люди в своем смелом искании новых форм жизни и безжалостном истреблении ценностей прошлого. Поистине Россия есть страна неограниченных возможностей, и прав был французский

135

Глава 6. Отечественные мыслители о характере русского народа…

историк Моно (Mond), сказавший, что русский народ – самый обаятельный, но и самый обманчивый» [22, с. 151].

Н. О. Лосский был убежден, что негативные свойства характера русских есть не что иное, как «оборотная сторона положительных качеств». Он верил в то, что они способны успешно преодолеть тот или иной свой недостаток благодаря силе воли. «Поэтому можно надеяться, что русский народ после преодоления безбожной и бесчеловечной коммунистической власти, сохранив свою религиозность, будет, с Божьею помощью, в высшей степени полезным сотрудником в семье народов на пути к осуществлению максимального добра, достижимого в земной жизни» [там же].

Несмотря на высказываемые Н. О. Лосским критические замечания по поводу характера русского народа, на наш взгляд, у него заметна тенденция к его идеализации и оправданию. В доказательство ряда черт русских автор часто приводит примеры отдельных выдающихся личностей, что может также вызывать сомнение в обоснованности его утверждений о характере «всего народа».

6.2. Н. А. Бердяев о психологии русского народа

Николай Александрович Бердяев (1874–1948) – выдающийся русский религиозный философ. В 1922 г. он был выслан из СССР

и с 1924 г. жил в Париже, где издавал религиозно-философский журнал «Путь».

Описывая характер русского народа, его психологию [4], Н. А. Бердяев во многом пересекается с Н. О. Лосским (например, говорит об анархизме русских, аполитичности, аскетичности, лени, беспечности, недостатке инициативы и ответственности, жертвенности, смирении, неспособности устроить порядок на своей земле, о влиянии географического положения России, «власти пространства»).

При этом автор персонифицирует Россию, рассматривает ее как личность, обладающую своеобразным соотношением черт, наделяет ее уникальной «гендерной идентификацией» и делает еще больший, чем у Н. О. Лосского, акцент на противоречивости национального характера русских, его загадочности. «Для нас самих Россия остается неразгаданной тайной. Россия – про-

136

6.2. Н. А. Бердяев о психологии русского народа

тиворечива, антиномична. Душа России не покрывается никакими доктринами. Тютчев сказал про свою Россию:

Умом России не понять, Аршином общим не измерить: У ней особенная стать –

ВРоссию можно только верить.

Ипоистине можно сказать, что Россия непостижима для ума

инеизмерима никакими аршинами доктрин и учений» [4, с. 10]. Провозглашая то или иное свойство русских в качестве тези-

са, Бердяев тут же приводит антитезис. И то и другое, заявляет он, имеет свое обоснование.

Так, он утверждает, что русским не свойственен национализм, шовинизм, все то, что, так ярко проявляется у немцев, англичан и французов. «Русские почти стыдятся того, что они русские; им чужда национальная гордость, и часто даже – увы – чуждо национальное достоинство. Русскому народу совсем не свойственен агрессивный национализм, наклонности насильственной русификации. Русский не выдвигается, не выставляется, не презирает других. В русской стихии поистине есть какое-то национальное бескорыстие, жертвенность, неведомая западным народам. Русская интеллигенция всегда с отвращением относилась к национализму и гнушалась им, как нечистью. Она исповедовала исключительно сверхнациональные идеалы» [там же, с. 15].

Это тезис Н. А. Бердяева. Антитезис же звучит следующим образом: «Россия – самая националистическая страна в мире, страна невиданных эксцессов национализма, угнетения подвластных национальностей русификацией, страна национального бахвальства, страна, в которой все национализировано вплоть до вселенской церкви Христовой, страна, почитающая себя единственной призванной и отвергающая всю Европу, как гниль и исчадие дьявола, обреченное на гибель. Обратной стороной русского смирения является необычайное русское самомнение. Самый смиренный и есть самый великий, самый могущественный, единственно призванный» [там же, с. 16].

С одной стороны (тезис), продолжает автор, в России царит свобода духа, при этом она «фантастическая страна духовного опьянения, страна хлыстов, самосжигателей, духоборов», «русская душа сгорает в пламенном искании правды, абсолютной, бо-

137

Глава 6. Отечественные мыслители о характере русского народа…

жественной правды и спасения для всего мира и всеобщего воскресения к новой жизни», «Россия – страна бесконечной свободы и духовных далей, страна странников, скитальцев и искателей, страна мятежная и жуткая в своей стихийности, в своем народном дионисизме» [4, с. 21].

С другой стороны, Бердяев выдвигает следующий антитезис: «Россия – страна неслыханного сервилизма и жуткой покорности, страна, лишенная сознания прав личности и не защищающая достоинство личности, страна инертного консерватизма, порабощения религиозной жизни государством, страна крепкого быта и тяжелой плоти», «везде личность подавлена в органическом коллективе». Россия – это страна бюрократов-чиновников, страна крестьян, которым ничего, кроме земли, не нужно и которые на самом деле не верят в Бога, страна инертной, консервативной «интеллигентщины», «духовенства, погруженного в материальный быт». Россия ленива, покорна, «все предпочитают оставаться в низинах, на равнине, быть “как все”» [там же].

Н. А. Бердяев постоянно подчеркивает одну и ту же мысль, заявляя, что Россия имеет женское начало, что ей чужд дух мужественности, что в русском народном характере присутствует неверное, но «особенное соотношение женского и мужественного начала» [там же, с. 14]. Он утверждает, что «русский народ не хочет быть мужественным строителем, его природа определяется как женственная, пассивная и покорная в делах государственных, он всегда ждет жениха, мужа, властелина», пишет о «женственной национально-стихийной религиозности» России [там же, с. 17], о «женственности души русского народа» [там же, с. 39], подчеркивает, что «беда русской души… в женственной пассивности, переходящей в “бабье”, в недостатке мужественности, склонности к браку с чужим и чуждым мужем» [там же, с. 47] и т. п.

Объяснение противоречивости русской души, полагает Н. А. Бердяев, опять-таки кроется в тайне «соотношения мужественного и женственного», а именно в их «несоединенности» в русском духе, в русском характере. В результате «безграничная свобода оборачивается безграничным рабством, вечное странничество – вечным застоем, потому что мужественная свобода не овладевает женственной национальной стихией в России изнутри, из глубины. Мужественное начало всегда ожидается из-

138

6.2. Н. А. Бердяев о психологии русского народа

вне, личное начало не раскрывается в самом русском народе. Отсюда вечная зависимость от инородного. В терминах философских это значит, что Россия всегда чувствует мужественное начало себе трансцендентальным, а не имманентным, привходящим извне. С этим связано то, что все мужественное, освобождающее и оформляющее было в России как бы не русским, заграничным, западноевропейским, французским или немецким, или греческим в старину. Россия как бы бессильна сама себя оформить в бытие свободное, бессильна образовать из себя личность. <…> Россия невестится, ждет жениха, который должен прийти из какой-то выси, но приходит не суженный, а немецчиновник и овладевает ею. В жизни духа владеют ею: то Маркс, то Кант, то Штейнер, то иной какой-нибудь иностранный муж» [4, с. 22–23].

Выход из данной ситуации Н. А. Бердяев видит в обретении Россией мужественности, мужественного духа, лика, в «раскрытии внутри самой России, в ее духовной глубине мужественного, личного, оформляющего начала, овладении собственной национальной стихией, имманентном пробуждении мужественного, светоносного сознания» [там же].

В отличие от Н. О. Лосского, который утверждает, что основа русского характера – религиозность, Н. А. Бердяев считает, что эта религиозность во многом ущербна, и рассматривает данное качество вкупе с честностью, которой, по его мнению, русскому человеку недостает, так же как и нравственной самодисциплины, место которой заняло смирение.

Автор констатирует, что русскому религиозному сознанию присущ дуализм. «Русский человек может быть отчаянным мошенником и преступником, но в глубине души он благоговеет перед святостью и ищет спасения у святых, у их посредничества. Какой-нибудь хищник и кровопийца может очень искренно, поистине благоговейно склоняться перед святостью, ставить свечи перед образами святых, ездить в пустыни к старцам, оставаясь хищником и кровопийцей. Это нельзя назвать лицемерием. Это веками воспитанный дуализм, вошедший в плоть и кровь, особый душевный уклад, особый путь. Это прививка душевноплотской, недостаточно духовной религиозности» [там же, с. 77].

Таким образом, в работе «Судьба России» Н. А. Бердяев делает акцент на противоречивости, непознаваемости характера русско-

139

Глава 6. Отечественные мыслители о характере русского народа…

го человека, его загадочности. Он неоднократно призывает Россию, русских к обретению духа мужественности. Утверждениярефрены автора о преобладании в России женского начала и неспособности самостоятельно решать проблемы, подчеркивание зависимости от иностранного инородного «жениха» и объяснение отсюда всех ее бед продиктованы беспокойством Н. А. Бердяева о судьбе России. Но они выглядят мало обоснованными, а образные, эмоциональные интерпретации автора интересны, но отличаются при этом крайней субъективностью. Следует также отметить, что образ России как женщины – не нов, впервые он появился в работе философа Максима Грека (XVI в.), о чем сообщает академик Д. С. Лихачев [21].

6.3. Д. С. Лихачев и его историко-культурное рассмотрение проблемы русского национального характера

Выдающийся советский и российский деятель культуры академик Дмитрий Сергеевич Лихачев (1906–1999) считал существование национальных особенностей достоверным фактом. «Отрицать наличие национального характера, национальной индивидуальности – значит делать мир народов очень скучным и серым» [21, с. 144].

В то же время он отрицает и существование особенностей, свойственных исключительно одному какому-либо народу, нации или стране («все дело в некоторой их совокупности и в кристаллически-неповторимом строении этих национальных и общенациональных черт» [там же]).

Сильное влияние, по мнению Д. С. Лихачева, на формирование характера русского человека оказывает «географический фактор». Это прежде всего русская природа: простор, равнина, создающая ощущение свободы, воли («воля вольная – это свобода, соединенная с простором, с ничем не ограждаемым пространством», по которому «можно идти и идти, брести, плыть по течению больших рек и на большие расстояния, дышать вольным воздухом, воздухом открытых мест, широко вдыхать грудью ветер, чувствовать над головой небо, иметь возможность двигаться в разные стороны как вздумается» [там же, с. 153]). При этом Ли-

140