Синтез национального и общечеловеческого в русскоязычной поэзии Умара Яричева. Учебное пособие

стать вопрос соотнесенности поэзии Яричева с определенным литературным направлением, стилем. Нам представляется, что творчество чеченского поэта, в большей степени тяготея к реалистической картине мира, не исключает взаимодействия и взаимовлияния различных стилевых течений и направлений. Так, ряд произведений Яричева можно считать образцами современного исторического романтизма в национальных литературах Северного Кавказаивцеломвотечественномлитературномпроцессе.Напомним, что появление и оформление исторического романтизма связывают с творчество Вальтера Скотта, создателя жанра исторического романа, новаторство которого проявилось в том, что проблема исторического бытия и судеб страны исследовалась в актуальном плане, события, изображенные в произведении, переводились на язык современности. Исторический романтизм предполагает философское осмысление истории, человека и его роли в ней.

Некоторые свои стихотворения поэт посвящает героям прошлых лет. Обращение к персонажам Кавказской войны, противостояния между Российской империей и кавказскими народами в XVIII-XIX веках – тема, которая в последние десятилетия вызывает неизменный интерес в национальных литературах. С одной стороны, это обусловлено политической ситуацией и сломом государственного строя. Во времена советской идеологии Кавказская война существовала на периферии официальных научных интересов историков. Не секрет, что лишь с развалом СССР эта сложнейшая тема и трагичная веха в истории взаимоотношений Российского государства и народов Кавказа стала объектом пристального и повышенного внимания.

В северокавказских национальных литературах появились произведения, повествующие о реалиях тех трагических лет. Эта тенденция представляется нам узнаваемой и неслучайной. Подобный интерес к истории, к историческим темам, внимание к русскому характеру перед лицом общей беды и опасности пробудила в начале XIX века Отечественная война с Наполеоном. «Небывалый общенациональный патриотический порыв открыл сильный,

21

героический характер русского народа, его свободолюбивые настроения,сознаниеглубокойсвязисРодом,Семьей,Домом,чувство долга перед Отечеством. Стремление понять русского человека, народный подвиг в войне 1812 года явилось благодатной почвой для обращения к героическому прошлому народа, истокам национального духа и национального бытия» [10].

Особенности исторического романтизма ярче всего были представлены в жанре исторической повести, наглядно проявившей себя в творчестве А. Бестужева, Н. Бестужева, В. Кюхельбекера и др. Авторы обращались к героической истории страны, к легендарным героям прошлых эпох. Е.М. Мелетинский отмечал: «В национальном прошлом, связанном с легендарными временами, авторы предромантических исторических повестей стремятся обрести то, что навсегда было утрачено современным миром. Писателей волновало особое, героическое время, которое воспринималось ими, с одной стороны, в качестве противоположного безгеройности, заземленности, будничности сегодняшнего времени, с другой – как эпоха «настоящих людей», воплощающих чувство эпической связи с миром: сопричастности личности с человеческой общиной» [цит. по: 10].

Творчество Умара Яричева удивительным образом перекликается с русской романтической исторической повестью начала XIX века. Основными идеями исторических произведений поэта становятся гражданственность и свободолюбие – нравственный выбор поэта, заключенный в отречении от личного.

Чеченского поэта (так же, как в свое время авторов исторических повестей, в частности, Бестужева) «привлекают… те эпохи и события, которые отчетливыми, легко уловимыми аллюзиями и ассоциациями могли быть связаны с современностью» [15: 184].

В таких произведениях, как, например, «Монолог Байсангура» или «Зелимхан», Яричев использует принципы историзма, разработанные еще Рылеевым в жанре дум, среди которых «историческая личность, наделенная чертами исключительности, чей внутренний мир предельно сближен с авторским, исторические аллюзии в обрисовке нравов прошлого, которое призвано «намекнуть»

22

читателю на современность» [10].

Для поэтов и писателей-романтиков всегда было характерно обращение к мифам, легендам, экзотическим сюжетам, порою несколько гипертрофированным. Апелляция авторов, прежде всего, к духовному своеобразию человеческой личности порождало особый интерес и внимание к прошлым историческим эпохам разных народов.

Закономерно и обращение Яричева к яркому историческому наследию своего народа, к исключительным, легендарным, почти мифическим личностям. Одним из таких героев является для Яричева Байсангур Беноевский, наиб имама Шамиля, один из самых ярких персонажей кавказского сопротивления российскому империализму. Без глаза, без руки и без ноги он, привязанный к коню, продолжал командовать восставшими и участвовать в боях. И даже когда имам Шамиль пошел на сговор с царскими властями, герой не стал идти против своей совести. В памяти чеченского народа сохранилось множество преданий и легенд, связанных с наибом. Например, факт, что при повешении он сам выбил из-под себя скамейку. Соперники боялись и уважали Байсангура. Недаром в одном из изданий писали: «Храбрые горцы снова нанесли русским несколько серьезных поражений… Народы, учитесь у них, на что способны люди, желающие остаться свободными».

Честь, верность данному слову, мужество – вот что так привлекает наших современников в образе Байсангура. Невозможность продаться ни за деньги, ни за самую высокую цену – жизнь. Именно поэтому Яричев противопоставляет Байсангура имаму Шамилю, который согласился на условия царских властей:

У стен аварского Гуниба Дороги наши разошлись: Свой исполняя долг наиба,

Прорвался я сквозь смерти глыбу, Шамиль избрал – и плен, и жизнь [1: 40].

Байсангуруиего отрядунечеготерять наэтомсвете, кромечести. Служить душе – ее призванье И с нею дух непобедим.

23

Мы до последнего дыханья Врагу ее не отдадим…

Под громы пушечного гула Нам драться до последних сил… Живьем сожженные аулы Ермолову я не простил [1: 40].

Поэтвложилв устасвоегогерояи праведныйгнев,иобоснование поступков. Любопытен такой нюанс: лирический герой Байсангур – это некий обобщенный образ, сложившийся в поэзии Яричева через художественное осмысление информации не только из исторического прошлого, но и настоящего. Так, Байсангур предстает перед нами не только отчаянным воякой, смелейшим из смелых, но мудрым, способным на глубинный анализ и рефлексию. Герой как бы поднимается над всеми событиям, его исповедь звучит в веках:

…Но и во мне – сомненья нет, Что Газават – не в слове громком, Идущем в лету без следа… Упрека будущим потомкам

Яне оставлю никогда [1: 39].

Вотносительной небольшой поэтической форме Умар Яричев умудряется заключить и краеугольные сюжетные моменты, и национально-психологическоеобоснованиепоступковгероя.Ивместе

стем наделяет его объективностью, которая, казалось бы, не должна быть свойственна Байсангуру.Да,онне простил Ермоловусожженные аулы, но это не значит, что он возненавидел весь русский народ:

Хотя святого братства узы Всегда понятны были нам…

Вмоем отряде два уруса,

Давно принявшие Ислам…

Приказ в сердцах, не на бумаге, Для них, идти готовых в бой… В бесстрашье, верности, отваге

24

Им позавидует любой… [1: 41].

Как важен этот момент для понимания «той» войны. Но, возможно, еще важнее он для современников Яричева, переживших почти два века спустя схожие чувства.

Стихотворение «Зелимхан» еще об одном ярком историческом персонаже истории чеченского народа. Абрек Зелимхан Гушмазукаев стал символом борьбы с несправедливостью в начале ХХ века, получил прозвище наместника гор, был, пожалуй, самым известным горцем в России на тот момент.

Зелимхан остался в истории и народной памяти как человек необыкновенного благородства, который всегда вел борьбу с противником по законам кавказской чести и достоинства.

В стихотворении Яричева Зелимхан предстает героемодиночкой, храбрым волком, за которым охотится стая шакалов, готовых за «похлебку и кров» на предательство. Абрек словно предсказывает будущее:

И когда нас могила укроет На неведомый вечности сон, Я останусь в народе – героем, А у вас – не запомнят имен…

Смертный миг… Ни к чему разговоры… Под рукой – обнаженный кинжал… В окруженье безжалостной своры Зелимхан легендарный лежал…

Где-то там причитала старуха… Лик спокоен. Суровы черты… Словно символ чеченского духа, Справедливости и доброты [1: 104].

Такие романтические персонажи, воплощающие лучшие черты народа – честь, достоинство, смелость, свободолюбие – становятся просто необходимыми, практически спасительными в послевоенной чеченской поэзии рубежа ХХ-XXI веков.

25

Выводы по первой главе

Творчество Умара Яричева характеризуется широким спектром тем и мотивов. Автор обращается к традиционным проблемам, к так называемым вечным темам литературы.

Одной из константных тем творчества Яричева становится тема войны.

Тема войны до боли понятна чеченскому поэту и его читателям. Война предстала перед ним во всем своем ужасе, несправедливости. Эта трагедия постигла чеченский народ и стала величайшей трагедией в жизни Яричева, унеся жизнь близких людей (в 1999 году при авианалёте погибла супруга поэта; в 2000 году при обстреле дома погибла его мать; в том же году сам Яричев получил ранение).

Рассказываяовойне,художественноееосмысливая, поэтговорит о том, что увидел и пережил лично, пропустил через свое сердце, принял как свой страшный жизненный опыт.

Военная лирика Яричева отличается особой эмоциональностью, глубиной погружения в художественный материал, трагическим ощущением бессмысленности и жестокости войны, бесстрастно требующей стольких жертв.

Яричев ставит перед собой сложнейшую задачу – попытаться художественно осознать, проанализировать чеченскую войну1990-х. Сделать это тем сложнее, что поэт находится внутри конфликта. Тем не менее, автор находит в себе силы подняться над проблемой, как бы взглянуть на нее со стороны, оценить объективно, без ложного патриотизма и истерии, благодаря особому таланту поэта-философа «увидеть большое на расстоянье».

«Послевоенная кома» – так точно характеризует поэт свое состояние.

Тема войны в лирике Яричева скорее схожа с лейтенантской прозой, возникшей в 1960-70-е годы в СССР, когда была показана война во всем ее уродстве и бессмысленности.

Умар Яричев личной судьбой словно воплощает судьбу своего многострадального народа. Однако поэт остается верен идеалам добра

26

исправедливости, веры и глубокой надежды, через которые только и возможно возвращение к жизни

Часто пересекается в лирике Яричева тема войны, несправедливого отношения к чеченскому народу с темой депортации.

Национальный вопрос, такой «неудобный» для политиков и острый для российского общества, находит отражение в лирике Яричева. Поэт словно аккумулирует в своих стихах боль, обиды чеченского народа, при этом поэтическое дарование автора позволяет ему философски оценивать прошлые и относительно недавние трагические события. Автор видит корень национальных проблем не в противостоянии между русским народом и «всеми остальными». Своей лирикой поэт ответил всем, кто находится в конфронтации. Поэт утверждает, что нет вражды между русским и чеченским народом. Что оба они – жертвы в руках сильных мира сего.

Поэт упорно и неизменно продолжает называть русский народ «старшим братом», а Россию считает своей родиной. Поэт называет себя тем самым «нерусским» России, «пропадающим ни за что».

Умар Яричев гордится подвигом своего народа во время священной освободительной войны против фашистских захватчиков. Но есть другая война, в которой неясно, кто свой, кто чужой, где непонятна сама суть войны, которую поэт называет «коварной».

Автор объясняет своим читателям, что враг – не Россия и тем более – не русский человек. В этой страшной войне погибло огромное количество ни в чем не повинных людей с обеих сторон. И Россия потерпела страшный человеческий, нравственный и материальный урон. Поэтому поэт и ставит Россию и простого россиянина на одной стороне с Чечней и простыми чеченцами. Ведь они стали жертвой того самого безымянного зла, которой издревле работает по принципу «разделяй и властвуй».

Для поэта быть «человеком» – несоизмеримо больше национальных и политических распрей. Неспроста в его творчестве то

идело возникает тема русского народа, тема казачества. И лирика эта пронизана такой же болью, как лирика, посвященная родной Чечне.

Таким образом, военная лирика У. Яричева стремится к

27

расширению тематических и жанровых границ, смешению национального и общечеловеческого, когда «погружение» в, казалось бы, узкорегиональные проблемы выводит автора на универсальные темы, мотивы, образы.

Многие произведения У.Д. Яричева на военную и историческую темы актуализируют внимание на стилистических и художественных особенностях лирики поэта.

Ряд произведений Яричева можно считать образцами современногоисторическогоромантизмав национальных литературах Северного Кавказа и в целом в отечественном литературном процессе.

Некоторые свои стихотворения поэт посвящает героям прошлых лет. Творчество Умара Яричева удивительным образом перекликается с русской романтической исторической повестью начала XIX века. Основными идеями исторических произведений поэта становятся гражданственность и свободолюбие – нравственный выбор поэта, заключенный в отречении от личного.

Чеченского поэта (так же, как в свое время авторов исторических повестей, в частности, Бестужева) «привлекают… те эпохи и события, которые отчетливыми, легко уловимыми аллюзиями и ассоциациями могли быть связаны с современностью» [201: 184].

В таких произведениях, как, например, «Монолог Байсангура» или «Зелимхан», Яричев использует принципы историзма. Закономерно и обращение Яричева к яркому историческому наследию своего народа, к исключительным, легендарным, почти мифическим личностям.

Одним из таких героев является для Яричева Байсангур Беноевский, наиб имама Шамиля, один из самых ярких персонажей кавказского сопротивления российскому империализму. Поэт вложил в уста своего героя и праведный гнев, и обоснование поступков. Любопытен такой нюанс: лирический герой Байсангур – это некий обобщенный образ, сложившийся в поэзии Яричева через художественное осмысление информации не только из исторического прошлого, но и настоящего. Так, Байсангур предстает перед нами не только отчаянным воякой, смелейшим из смелых, но мудрым,

28

способным на глубинный анализ и рефлексию. Герой как бы поднимается над всеми событиям, его исповедь звучит в веках.

Такие романтические персонажи, воплощающие лучшие черты народа – честь, достоинство, смелость, свободолюбие – становятся просто необходимыми, практически спасительными в послевоенной чеченской поэзии рубежа ХХ–XXI веков.

Задания к главе Вопросы для самопроверки:

1.Творчество какого поэта Яричев считает своим идеалом в

поэзии?

2.К каким проблемам и темам обращается автор в своих произведениях?

3.Почему тема войны так понятна поэту?

4.С какой темой пересекаются тема войны, несправедливого отношения к чеченскому в лирике Яричева?

5.Что утверждает поэт в своих стихах?

6.К какому литературному направлению можно отнести некоторые произведения поэта?

7.В каких произведениях Яричев использует принципы историзма?

8.Кого Яричев считает историческим наследием чеченского народа?

9.Какими качествами наделены герои произведений У. Яричева?

Задание 1. Назовите стихотворение У. Яричева, посвященное теме депортации.

Задание 2. Свидетелем чего становится лирический герой стихотворения «Исповедь девочки»?

Задание 3. Определите тему стихотворения У. Яричева «Себе и старшему брату русскому».

Задание 4. Как Байсангур предстает перед нами в стихотворении «Монолог Байсангура»?

Задание 5. Какое прозвище получил Зелимхан Гушмазукаев?

29

Глава 2. Философская концепция поэзии У. Яричева: синтез метафизического, теософского, натурфилософского

Умар Яричев – поэт-мыслитель. Философская лирика в его творчестве занимает, пожалуй, главное место. В стихотворении «Философия» автор формулирует удивительную по своей художественности и лиричности и одновременно краеугольную для собственного мировоззрения мысль:

Судьба, узлы загадочно крути, Я верю в Бога, но не верю в чудо…

Поскольку дважды в реку не войти, Не выйти и однажды нам оттуда! [1: 25].

Вэтом произведении поэт поднимает один из самых мучительных вопросов человечества, один из сложнейших богословских и философских вопросов – смертен или бессмертен человек? С необыкновенной тоской и грустью поэт констатирует, что человек смертен. По его мнению, ни реинкарнация, ни воскресение не ждут человека. Те, кто встречаются с нами на этом пути, встречаются лишь здесь. Земная жизнь – одна, и та настолько стремительна, что человек не успевает вдоволь насладиться ею:

Неумолим стремительный поток Из солнечного детства – прямо в осень… Не дав нам сделать золотой глоток,

На берег смерти волны нас выносят [1: 25].

Вэтой связи особенно любопытна авторская позиция, остроумно выраженная во фразе «Я верю в Бога, но не верю в чудо». Похоже, Умар Яричев проповедует свою веру, свободную от догматов. Такая позиция характерна для искусства и, в частности, литературы конца

ХХ– началаХХI веков.Авторневеритвчудовпривычномпонимании этого слова, как во что-то фантастическое, магическое, редкое, доселе небывалое и невиданное. Но есть другое чудо, которое мы, люди, считаем обыденным и ничем не привлекательным только потому, что видим его каждый день. Зашоренность и сила привычки не дают увидеть современному человеку чудесное присутствие Бога в самых,

30