История западноевропейской философии. Учебное пособие

ТЕМА 3. Знаковая концепция мышления Гоббса...

Итак, слово (язык) без чувственных образов абсурд, бессмыслица, безмыслие, но и чувственные образы без слов (языка) – не ум, не мышление, не рассуждение, а только их предпосылка. Здесь мы видим, что методологическому требованию Бэкона соединить

умозрение с опытом дано глубокое гносеологическое обоснова-

ние: сами способности ощущения и рассуждения, чувств и ума, едины в источнике, хотя различны в формах протекания и результатах. Но действуют они всегда вместе, и если их искусственно разорвать, разум (ум, рассудок) деформируется и получить знание будет невозможно.

Наконец, третий из важнейших, на наш взгляд, результатов Гоббсовой концепции языка как сущности мышления, это тщательно обоснованная и неукоснительно проводимая идея об условности имен (и языка). Уже объяснение происхождения имен показывает, что они могут быть только условными. Природных средств запоминания представлений не хватало, и человек исхитрился добавить к ним, по сути дела, искусственные, хотя и действующие на базе природных. Они потому и помогают запоминать, что выбраны самим человеком и по его «произволу» связаны с тем представлением, которое он хочет сохранить21. Мы не оцениваем состоятельность этой гипотезы Гоббса, а лишь фиксируем ее. Данная гипотеза представляет своеобразный теоретический аргумент Гоббса в пользу условной природы языка. Но он приводит также и фактические аргументы. Главный из них тот, что «языки различны, а природа повсюду одна и та же…» [3, т. 1, с. 233]. Кроме того, можно наблюдать, что постоянно возникают новые и исчезают старые имена, и невозможно обнаружить никакое сходство между именами и вещами. Очень наглядно процесс произвольного именования происходит в философии и науках, где ученые постоянно изобретают имена и символы для закрепления и разыскания знаний [там же, с. 63]. Гоббс проанализировал и библейский вариант объяснения происхождения языка и установил, что преда-

лировано положение, что возможность быть сосчитанным есть условие именования: «Имена могут быть даны всему, что может быть сосчитано, т. е. сложено одно сдругимдляобразованиясуммы,иливычтеноодноиздругогои образоватьостаток»

[там же, с. 71].

21  «Ибо то обстоятельство, что вещь, которую они видят, называется солнцем, не обусловлено их восприятием – это имя дано ими этой вещи произвольно и на основании соглашения» [3, т. 1, с. 96].

111

МОДУЛЬ 2. УЧЕНИЕ Т. ГОББСА О ПОЗНАНИИ...

ние о божественном первотворчестве слов не отменяет идею о произвольном характере языка. Во-первых, Бог тоже давал имена по своему усмотрению, т. е. произвольно [там же]. Во-вторых, с первым человеком Адамом он говорил сразу после его создания, когда тот еще не знал никаких слов. Значит, Бог внушал Адаму свои повеления сверхъестественным путем, без слов, «и, следовательно, естественное начало речи могло быть лишь результатом произвола людей» [там же, с. 233]. Наконец, значение божественного первотворчества в объяснении происхождения языка вообще устраняется преданием о вавилонском столпотворении, после которого людям пришлось заново создавать языки [40, т. 1, с. 63, с. 233; т. 2, с. 66]. В силу всего сказанного объяснение условного характера языка, по мнению Гоббса, является «предположением, не подлежащим никакому сомнению» [3, т. 1, с. 63].

Идея условного характера языка акцентируется в исследованиях философии Гоббса достаточно, однако нельзя сказать, что в настоящее время полностью выявлен ее гносеологический смысл. Исследователи, оценивая учение Гоббса о языке как общеязыковедческую концепцию, идею условности языка иногда называют ошибкой. Б. Э. Мееровский, например, пишет, что ошибка Гоббса «состояла в том, что он причислял язык к искусственным знаковымсистемам,абсолютизировалусловностьипроизвольностьязыка, субъективизировал естественноисторический и объективный по своему содержанию процесс возникновения и развития речи» [7,с.90].Еслижепринятьвовниманиетоместоученияоязыке,котороедостаточноопределенноотводилосьемувописанномнамизамысле Гоббса – дать объяснение сущности мышления, – то оценки, подобные приведенной, необходимо существенно уточнить. По нашему мнению, идея условности (произвольности) языка выполняет многофункциональную роль в концепции мышления Гоббса. В соединении с хорошо обоснованной идеей, что имена обозначают не вещи, а представления, они создают объемное или, по крайней мере, многомерное «видение», гносеологическую «модель» связи мышления и вещей, но не просто констатируют свойства, особенности, характеристики языка. Свои существенные параметры данная «модель» получает в ходе полемики со схоластами, с одной стороны, и с идеалистической позицией Декарта – с другой. Имена условны, произвольны, а не вытекают из сущности или природы

112

ТЕМА 3. Знаковая концепция мышления Гоббса...

вещей, как считают схоласты. И это заблуждение отнюдь не было невинным. Оно направляло познание к тому, чтобы примитивно отождествлять языковые дефиниции со способом образования тел вне нас. Если, например, человек определяется как одушевленное разумное тело, то, по мнению многих философов, и в действительности человек возникал якобы путем сложения трех особых существ: телесности, одушевленности и разумности [3, т. 1, с. 69– 70]. И это обрекало философов на бессмысленную игру в слова. Поэтому обсуждаемая идея Гоббса есть последовательное проведение трезвой мысли, что слова – лишь произвольно установленные знаки, и без постоянного и четкого видения того, что именно они обозначают, никакая их связь не дает знание. Кроме того, вообще слова, по Гоббсу, обозначают не вещи, а представления о вещах, и, таким образом, их удаленность от вещей увеличивается. Помимо того, что связь между вещью и именем определяется не природой, а человеческим произвольным установлением, оно вообще относится к вещи только через посредство чувственного образа и никак иначе. А это нерв расхождений Гоббса и Декарта и в теории познания, и в онтологии. Ведь, по Декарту, бесплотная мысль, не имея онтологической связи с вещами, тем не менее, прямо выражает в познании их сущность. По мнению Гоббса, такая «модель» ничего не объясняет, а выражает лишь признание сверхъестественной связи между мышлением и вещами. Для философии это означает не что иное, как признание неспособности ума понять действительную, естественную связь познания с вещами.

Таким образом, идеи произвольности имен и именования об-

разов, а не вещей, обеспечивают опытное объяснение сущности мышления и опытной природы познания вообще. Здесь четко видна граница, за которую Гоббс не переходит ни в малейшей степени. И мы определенно видим, что нет никаких оснований говорить о колебаниях Гоббса между сенсуализмом и рационализмом, об эпистемологическом диссонансе у него. Наоборот, идею опытной природы познания и познавательных способностей он проводил неукоснительно, с огромным искусством и большой интеллектуальной гибкостью. Действительно, ведь указанные идеи являются не только средством последовательного проведения опытной установки в объяснении знания. Вместе с тем они удачно объясняют то, почему в обычной жизни и даже многими философами

113

МОДУЛЬ 2. УЧЕНИЕ Т. ГОББСА О ПОЗНАНИИ...

считается, что мышление есть проявление деятельности существа, субстанционально отличного от тела и совершенно независимо от него. Знаковое отношение выявленной Гоббсом «словесной материи» мысли к вещам, и притом не прямое, а через посредство «призраков» – образов, создают эффект «отлета» мысли и видимость ее полной независимости от тел.

Учитывая полученные нами результаты, мы предложили бы назвать учение Гоббса о происхождении и сущности способности мышления знаковой концепцией мышления.

И, наконец, нам предстоит последнее – рассмотреть, как на базе знаковой концепции мышления Гоббс решает проблему научного знания, т. е. такого знания, главная ценность которого состоит в том, что оно «в конечном счете имеет целью какое-нибудь действие или практический успех» [3, т. 1, с. 56].

Начать,видимо,следуетс того,какГоббсопределялистину,истинноезнание.Преждевсего,помнениюГоббса,невразумительнымиявляютсявзгляды,чтоистинаестьсвойство,илиатрибутвещей. «Природане можетошибаться», –пишетон[40,т. 2,с. 69].В нейсуществуетто,чтосуществует.Поэтомувздорнымдетскимлепетомон называет рассуждения метафизиков о различии вещи и истинной вещи[3,т. 1,с. 78].Не приложимыопределенияистинаи ложьи к ощущениями представлениям[3,т. 1,с. 78;т. 2,с. 71].Эти оценки говорят о тщательной концептуальной выверенности, стройности, согласованностивзглядовГоббсаи обихглубине.Та характеристикаощущений,которуюонопределилкак«кажимость»,составляет сущность образов ощущений, их естественную, природную форму бытия. Или кажимость возникает, или ощущения внешней вещи нет. К ощущениям и представлениям приложимо, следовательно, также положение «существует то, что существует»22. Отсюда единственно правильный, по мнению Гоббса, вывод: «…Истина и ложь суть атрибуты речи, а не вещей. Там, где нет речи, там нет ни истины,нилжи»[3,т. 2,с. 69].Что жетакоеистинаи ложькаксвойство речи? Правильное использование имен есть истина, а неправильное – ложь. Напомним, что в «Человеческой природе» выдвинуто

22  «…Если при виде солнца в воде мы воображаем, будто видим там само солнце», то мы заблуждаемся. «Но ни вещи, ни представления вещей нельзя считать ошибочными, ибо и те, и другие в действительности представляют собой то, чем они являются» [3, т. 1, с. 97].

114

ТЕМА 3. Знаковая концепция мышления Гоббса...

пониманиеумакакопытаотносительноиспользованияслов.А умение правильного использования слов может единственно создать науку [3, т. 1, с. 466]. Поэтому для науки одним из важнейших является вопрос о правильном и неправильном использовании имен. Правильноеиспользованиеслов(т. е.истина),поГоббсу,складыва- етсяиздвухмоментов.Во-первых,надоуметьправильносоединять слова в предложения. Если последнее слово предложения (предикат) содержит в себе первое (субъект), то они соединены правильно и предложение называется истинным. Это грамматическое положение в теории познания может восприниматься как трюизм. Но во-первых,в дальнейшем(«О теле»,разд. 1,гл. 11)Гоббспредпосылаетэтомуположениюсвоеучениеобименах(вместес ихклассификацией), которое является философским исследованием сущности имен и их связи с действительностью и без учета которого никакая грамматика не поможет правильно строить предложения, выражающие научное знание. А во-вторых, Гоббс с самого начала заявляет, что одного опыта правильно соединять имена друг с другом недостаточно для научного знания. Обращение к опыту использованиясловлюдьмипоказывает,чтоимпульсомк применениюречи являютсястрастичеловека[3,т. 1,с. 464],направленныенато,чтобысообщитьсвоимыслидругим.Это породилоявлениезаменысвязиобразов,о которыходнилюдис помощьюсловхотятсказатьдругим,насвязьслов.И «властьпривычкив данномслучаетаксильна, что разум подсказывает лишь первое слово, остальные же слова следуют машинально…» [там же], т. е. без всякого сопровождения ихобразами,какэтопроисходит,например,причтениизаученного наизусть.

Этот анализ опыта использования людьми слов приводит Гоббса к выводу,чток умениюправильносоединятьименанадодобавить второеусловие:каждоесловодолжнобытьстрогосоотнесенос тем представлением,дляобозначениякоторогооноиспользуетсялюдьми. Эту обязательную для истинысоотнесенность слова с соответствующимемупредставлениемГоббсназываеточевидностью.«Очевидность для истины имеет то же значение, что сок для растения… очевидность,состоящаяв сопровождениинашихсловсоответствующимипредставлениями,естьжизньистины»[тамже,с. 467].

Таким образом, понятие истины (и лжи), разработанное Гоббсом, также нисколько не выводит его гносеологию за рамки эмпи-

115

МОДУЛЬ 2. УЧЕНИЕ Т. ГОББСА О ПОЗНАНИИ...

ризма. И вместе с И. С. Нарским мы не видим «никаких оснований для упрека Гоббса в конвенционализме» [8, с. 153]. Может быть, анализ каких-то отдельных понятий его системы или предложенных им дефиниций показал бы их скрытый или явный конвенционализм. Но сказать, что Гоббс был теоретиком или адептом конвенционализма на основании его учения об истине невозможно. Поскольку очевидность есть «жизнь истины», возникает вопрос, каким образом она должна достигаться, Гоббс отвечает, что надо или хорошо помнить значение слов или выяснять его путем строгих и точных дефиниций [3, т. 2, с. 70, 77, 79]. Дефиниция, таким образом, обеспечивает начала истинности и, следовательно, ее нужно расценивать как одно из важнейших понятий гносеологии Гоббса. В трактате «О теле» понятие дефиниции специально исследуется Гоббсом дважды. В главе «О предложении» специфика дефиниции выявляется через выделение из всех возможных предложений таких, которые могут быть доказаны, и таких, которые не нуждаются ни в каких доказательствах. Их суть как предложений, как способов связи имен состоит в том, что одно имя (субъект предложения) разъясняется при помощи нескольких имен (образующих предикат предложения). Например, предложение «человек есть тело, одушевлен, одарен разумом». Это предложение нельзя доказать. Все слова после связки «есть» просто разъясняют, что имеется в виду под словом «человек». Такие предложения потому и называется первоначальными, что, объясняя слова, входящие

вдоказательство, они представляют собой основу и начало всякого доказательства. «Как истины, произвольно установленные говорящими или слушающими, они сами не нуждаются ни в каких доказательствах» [40, т. 1, с. 79].

Данное положение Гоббса о природе дефиниций служит для не-

которых исследователей [4, с. 208–209; 7, с. 96; 9, с. 284; 10, с. 21– 22]причинойупрековГоббсавконвенционализме.Проанализируем его, чтобы выяснить, так это или нет. Поставим вопрос так. С точки зрения Гоббсовой концепции сущности познавательных способностей означает ли его понимание природы дефиниций утверждение, что в действительности неизвестно, принадлежит разумность

вкачестве неотъемлемого свойства человеку или люди лишь в силу конвенции считают себя телами, одушевленными, разумными?

Нет, конечно. Тела и их свойства существуют до и независимо от

116

ТЕМА 3. Знаковая концепция мышления Гоббса...

познавательных способностей. Но одна из познавательных способностей (суждения, мышления) такова, что действует посредством искусственных условных знаков, применяемых через посредство естественных знаков («призраков» – образов) для обозначения тел и их свойств. Поэтому конвенциями являются не свойства, а их названия. Что касается оснований, в силу которых мы имеем право поставить знак равенства (связку «есть») между одним словом «человек» и суммой трех слов – «тело», «разумное», «одушевленное», то Гоббс их многократно разъяснил. Слова слагаются только потому, что можно сложить и вычесть те чувственные образы, для запоминания которых единственно используются слова [3, т. 1, с. 53, 63]. Сложение слов без сложения соответствующих им образов есть не научная дефиниция, а по определению Гоббса, абсурд или бессмыслица. Следовательно, положение Гоббса, что дефиниции являются произвольно установленными истинами, представляет собой лишь объяснение их происхождения из условных имен, но обозначающих абсолютные вещи – образцы и части образов23. Очевидно, что данная позиция не имеет ничего общего с конвенционализмом. Наоборот, идея условности имен и их соединений (определений) выполняет функцию проведения мысли, что фор-

мы знания не тождественны вещам самим по себе, а представ-

ляют только наш способ видения и понимания этих вещей24. Но это не отдаляет знание от вещей, а требует его постоянного, ни на мгновение не упускаемого соотнесения с вещами через посредство контроля связи слов с образами. Итак, в главе «О предложении» разработано понятие дефиниции как основы рассуждения в том смысле, что она есть процедура, посредством которой допускаются слова к образованию из них предложений.

В главе «О методе» проведено еще более тщательное исследование дефиниции в связи с задачей выявления начал всех наук. Здесь

23  «…Что касается знания факта, – пишет Гоббс, – то оно, прежде всего, в ощущении, а затем в памяти…» и является, по его определению, «абсолютным знанием»

[3, т. 1, с. 97].

24  «Там, где идеи или образы следуют в душе друг за другом, различные имена последовательно прибавляются друг к другу, а их совокупность образует сложное имя. Однако мы должны остерегаться думать вслед за многими философами, будто существующие вне сознания тела образуются подобным же образом…» [3, т. 1,

с. 69–70].

117

МОДУЛЬ 2. УЧЕНИЕ Т. ГОББСА О ПОЗНАНИИ...

Гоббс говорит, что построение науки, начинается с разыскания самых первых принципов, формулировка которых также представляет дефиниции (определения) и ничто другое. Поскольку оказывается, что на определении основывается возможность не только отдельного суждения, но и науки в целом, то Гоббс и анализирует его со всей тщательностью. Мы отметим в этом анализе следующие наиболее важные моменты. Во-первых, Гоббс выделяет два способа определений. Первый способ состоит в указании общего рода и видового отличия. Но так как существуют предельно общие имена, для которых нельзя найти более широкого рода, то нужен другой способ определения. Он состоит в разъяснении этих общих имен. Гоббс не привел здесь соответствующих примеров. Но, по всей видимости, примером такой дефиниции может служить предложенное им определение тела, начало которого гласит, что «телом является все то, что не зависит от нашего мышления…» [3, т. 1, с. 135]. Во-вторых, Гоббс сформулировал здесь точный критерий того, когда дано правильное определение. Если после дефинирования мы ясно видим, что обозначает имя, определение дано правильно. А если при расчленении или при разъяснении имени – понимания нет, определение дано неверно, «ибо сущность определения состоит в том, чтобы ясно представить идею данной вещи. Основные принципы или ясны сами собой, или не являются принципами»

[там же, с. 119].

Определение Гоббсом первых принципов науки как самоочевидных позволяет провести параллель между дефинициями Гоббса и интуицией Декарта. В. В. Соколов давно обратил внимание, что Гоббс посредством дефиниций заменил интуицию Декарта [10, с. 17], определив, что «свет человеческого ума – это вразумительные слова, однако предварительно очищенные от всякой двусмысленности точными дефинициями» [3, т. 2, с. 82]. Это очень важное наблюдение, к которому мы полностью присоединяемся, но хотели бы особо подчеркнуть, что Гоббс и здесь последовательно проводит позицию, альтернативную Декарту. И не только в том смысле, что первоисточником видения считает не сам ум, а в том более глубоком смысле, что он стремится объяснить сам эффект «света ума». По сути дела, он соглашается с Декартом, что существует это явление – «естественный свет ума». Но для Декарта это последняя причина того, почему мы видим простые понятия ясно

118

ТЕМА 3. Знаковая концепция мышления Гоббса...

иотчетливо. А Гоббс стремится объяснить саму природу и механизм возникновения этого «света». Объяснение, как мы видели, целиком опытное. «Свет» есть фиксация точного соответствия имени и чувственного образа или его элемента.

Умение давать правильные дефиниции есть условие, на базе которого осуществляются умозаключение и доказательство. Эти три операции – определение, умозаключение (силлогизм) и доказа- тельств–образуютспецифическуюформубытиямышлениявнау- ке.Построениесистемынаучногознания –философии –можетбыть осуществлено,помнениюГоббса,толькоумениемправильнодавать дефиниции, делать умозаключения и проводить доказательства. УмозаключениеГоббсопределяеткаксиллогизм.В егоанализесиллогизмаявновыделяютсядвамомента:логическийи гносеологический. Логический – это описание видов силлогизма, и здесь Гоббс повторил лишь самое существенное, с его точки зрения, из аристотелевскойлогики.Гносеологический –этообъяснениетого,почему силлогизм существует. На базе своей идеи, что вообще механизм мышления есть счет, объяснить природу силлогизма Гоббсу уже трудности не составляет. Силлогизм есть способ сложения и вычитанияпредложений.В своюочередь,доказательствоестьсложение силлогизмов, которое дает настолько длинные их цепи, насколько требуют цели познания. Когда из суммы двух истинных предложений мы получаем третье истинное предложение – это силлогизм.

Акогда к полученному результату мы добавляем определение или результат другого силлогизма, то началось разворачивание цепи доказательства. Цепь доказательства может быть не только весьма длинной,нои разветвленной,чтоопределяетсяне толькоцелью,но

ипредметоми темойисследования.

Итак, мышление дает научное знание только тогда, когда доводит его до оформления в виде математически строгой системы доказательств. И только научное знание способно стать силой,

увеличивать богатство и могущество людей, приносить пользу

вусовершенствовании общественной жизни. Каким же образом это возможно, если познавательные способности – ощущения и мышление – в силу своей природы не могут дать вещи такими, каковы они сами по себе? Знание по Гоббсу, может становиться силой не потому, что оно дает «вещи сами по себе», а потому, что

входе познания отделяются образы тех вещей, которые являются

119

МОДУЛЬ 2. УЧЕНИЕ Т. ГОББСА О ПОЗНАНИИ...

причинами, от образов вещей, выступающих следствиями данных причин. То есть знание должно искать не природу вещей самих по себе (оно этого в принципе не может, именно потому, что является знанием, а не вещами), а выявлять их необходимые связи и взаимодействия. Доказательства как раз и выступают совершенной формой выражения указанных связей. Природа обоих познавательных способностей, как она объяснена Гоббсом, вполне обеспечивает выполнение этой задачи. Но только познавательными способностями обязательно нужно умело управлять. Правильное понимание природы способностей абсолютно необходимо, что-

бы указать методы управления ими. Так как наука может быть только результатом мышления, а мышление есть счет, то управление им может состоять лишь в указании, как считать (это выполняют дефиниции, умозаключения и доказательства) и для чего считать. Последнее как раз и определяют предложенные Гоббсом методы познания: аналитический и синтетический. Аналитический метод (разложение образов) используется для того, чтобы найти принципы будущего доказательства. Это не значит, что

входе его применения не используются дефиниции, силлогизмы

идаже доказательства. Нет, без них было бы невозможно вообще движение мысли (счет). Это лишь значит, что движение подчинено цели найти принципы и аксиомы. Только после этого может быть применен метод синтетический, который не есть просто обратный аналитическому путь сложения полученных разложением частей. Нет, синтетический метод (или путь) есть продолжение аналитического в том смысле, что представляет собой движение от некоторого произвольного набора образов к установлению их необходимой связи. Необходимость соединения образов в строго определенную связь может быть установлена только применением принципов и аксиом, выявленных аналитическим путем и в строгом соответствии с правилами образования умозаключений, доказательств. В результате будут доказаны теоремы, которые и можно применять как формулы практического действия, и только потому можно применять в действии, что они выражают именно связь образов вещей, а не просто связь слов.

Такова,понашемумнению,у Гоббсасвязьформмышления(дефиниция,умозаключение,доказательство)и методов(путей)познания. Систематическое изучение этой связи позволило бы выявить,

120