История западноевропейской философии. Учебное пособие

ТЕМА 3. Знаковая концепция мышления Гоббса...

ются разделы, посвященные его учению о мышлении, не используютсявыражения,которыебыпредставлялиинтересисследователей к тому, как Гоббса понимал сущность мышления, скажем, такие как «учение Гоббса о мышлении», «концепция мышления». Тем не менее, почти в каждом исследовании даются оценки того, как Гоббс понимал сущность мышления, но делается это как-то вскользь, мимоходом, и в результате создается впечатление, будто во взглядах Гоббса этот вопрос вообще не представлен, или обращение к нему было для него каким-то второстепенным эпизодом.

На наш взгляд, имеются не только серьезные теоретические аргументы за то, чтобы заняться исследованием именно концепции (или учения) Гоббса о мышлении. В развернутом виде мы стремились изложить их в предыдущем параграфе. Для ясности их можно сжать в риторическую формулу-вопрос: как мог Гоббс стать систематиком бэконовского материализма, не разработав мате-

риалистическую концепцию мышления? Вопрос можно, далее,

преобразовать в тезис-предположение: так как Гоббс, по признанию всех историков философии, был одним из самых последовательных материалистов и одновременно крупнейшим гносеологом XVII в., то он не мог обойти проблему разработки материалистической концепции мышления. Наконец, даже если в действительности оказалось бы, что свою материалистическую философию и гносеологию Гоббс создавал без исследования того, что представляет собою способность мышления, все же историк философии не только может, но и должен выяснить и описать, как это стало возможным. То есть вопрос о концепции мышления у Гоббса оправдан в любом случае, если мы хотим основательно понять его материализм и гносеологию.

Но для постановки данного вопроса есть и текстологические аргументы. Мы имеем в виду, что можно привести много таких мест в текстах работ, которые прямо указывают на обостренный интерес Гоббса к проблеме сущности мышления. Назовем самые важные. Во-первых, это высказанное Гоббсом в «Возражениях на «Метафизические размышления» Декарта» предположение о сущности мышления. Напомним, что с вопроса о природе акта мысли, является ли его субъектом мыслящая субстанция или тело, начинается полемика. Этот вопрос составляет стержень разногласий Гоббса и Декарта, момент, несогласие в котором определило

101

МОДУЛЬ 2. УЧЕНИЕ Т. ГОББСА О ПОЗНАНИИ...

решительное несовпадение позиций во всем остальном. И здесь Гоббс высказывает уже цитированное нами предложение, которое представляет собою замысел его объяснения, специфики, происхождения и механизма действия мышления, а так же замысел его учения о познании в целом. Гоббс, напомним, пишет: «А что если бы мы сказали: всякое рассуждение является ничем иным, как соединением и сцеплением имен, или названий, при помощи части-

цы есть?» [3, т. 1, с. 419].

Ход полемики Гоббса с Декартом дает возможность хорошо понять, что приведенные слова выражают не тривиальные наблюдения, встретив которое у крупного мыслителя, мы можем и не придавать ему особого значения. Нет, они подводят итог выдвижения мировоззренческой и гносеологической альтернативы идеалистическому пониманию природы и сущности мышления (и познания), сформулированную Декартом. Следовательно, по отношению к учению Гоббса в целом или, по крайней мере, по отношению к его учению о познавательных способностях выработанная в полемике с Декартом позиция имеет значение производящей основы.

Дальше свой замысел Гоббс развивает так. Если признать, что сущность мышления состоит в соединении имен, то отсюда следовало бы, что «посредством разума мы вообще ничего не можем выяснить о природе вещей» (там же). Почему Гоббс не побоялся сформулировать это на первый взгляд обессмысливающее всякое дальнейшее исследование познания положение? Думаем, что в его гносеологически-пессимистической сути Гоббс видел единственную возможность дать вразумительное естественное объяснение мышлению,т.е.объяснитьегосточкизренияэмпиризма.Нотогда перед историком философии возникает задача понять и описать, чем отличается данное представление о возможностях мышления (познания) от аналогичного представления основоположника эмпиризма Бэкона? Отличие лежит на поверхности. Бэкон выдвинул идею, что познание должно обеспечить видение вещей такими, каковы они сами по себе. Гоббс делает вывод, что посредством разума мы вообще не можем познать природувещей, т. е. мы не можем познать их таковыми, каковы они сами по себе. Но главное – понять, что заставляет Гоббса отойти от установки Бэкона и даже сформулировать нечто, по видимости противоположное ей? Очевидно, причиной этого является, прежде всего, трактовка Гоббсом позна-

102

ТЕМА 3. Знаковая концепция мышления Гоббса...

вательных способностей, как ощущений, которые, по его мнению, в принципе не могут дать предмет сам по себе, так и мышления, которое в эмпиризме, чем бы оно ни было в сущности, свое существование в действии оправдывает поиском истины ощущений. Но отход Гоббса от установки Бэкона ни в коем случае не является переходом на другие позиции. Наоборот, его вывод, что разум не может познать природу вещей, есть выявление действительного содержания мысли Бэкона, что чувства всегда обманывают человека.

Что же может так понятый разум (мышление)? Он может лишь выяснить, правильно ли мы соединяем слова, т. е. в соответствии ли с произвольно установленными соглашениями о связи слов и образов вещей, или в противоречии с ними13. Если дело обстоит так, продолжает Гоббс, то тогда окажется, что рассуждение (мышление) зависит от имен, имена – от воображения, воображение – от телесных органов, и дух в своем истоке окажется движением в органах некоторого тела.

Таким образом, общий замысел Гоббса состоит в том, чтобы объяснить дух как проявление определенного движения тел. А в отношении мышления, как мы видели, его замысел состоит не просто в том, чтобы понять его как проявление телесного действия, но и вывести из того проявления телесных действий, которое составляет корень духа – из способности ощущений. Что касается непосредственной стихии (или материи) действия мышления, то Гоббс увидел ее в сочетании особых телесных предметов – слов естественного языка. Связь так понятого мышления с внешними предметами, по замыслу Гоббса, надо наводить исключительно через образы воображения (ощущений). Причем Гоббс в объяснении природы чувственных образов последовательно провел установку не отождествлять их грубо с телесными действиями. В отношении мышления Гоббс подчеркивал неоднократно и требует здесь не отождествлять его в свою очередь с представлением, т. е. с образами. Это кардинальное положение Гоббсовой концепции духовных способностей не акцентируется в современных исследованиях, в силу

13  Как удается такому мышлению дать знание, способное стать силой (этот тезис Бэкона Гоббс сохраняет в неприкосновенности), мы кратко рассмотрим при описании методов познания у Гоббса.

103

МОДУЛЬ 2. УЧЕНИЕ Т. ГОББСА О ПОЗНАНИИ...

чего его объяснение духа выглядит более грубым и примитивным, чем оно было на самом деле.

Другие текстологические аргументы в пользу того, что следует провести исследование концепции мышления Гоббса, мы можем описать лишь очень кратко. В трактате «Человеческая природа» Гоббс строго различает два вида опыта. Один возникает из восприятий, другой – из деятельности ума. Гоббс тщательно исследует сущность и того, и другого. Следовательно, мы можем говорить, что в «Человеческой природе» Гоббс начал разрабатывать учение о чувствах и учение об уме (мышлении). И он руководствовался следующими идеями. Прежде всего, он указывает на коренное единство чувства и ума, которое состоит, во-первых, в том, что обе способности определяются как два вида опыта (воспоминания):14 один о чувственных образах, другой – об использовании слов. А во-вторых, и это главное, опыт использования имен мо-

жет возникнуть исключительно только из опыта восприятий

ив интересах расширения и укрепления этого опыта. Тем не менее, это различные виды опыта. Они не тождественны друг другу, и их надо строго различать15, для чего необходимо исследовать природу каждого из них. Стоит напомнить и еще одно место в работах Гоббса, а именно, обращение «К читателю» в трактате «О теле», где, определяя порядок исследования, он на первое место ставит объяснение мышления. Это значит, что мы не только имеем право, но

идолжны содержание первого раздела «Исчисление, или логика» рассматривать не только как логику, а как учение о сущности способности мышления.

Приведенные соображения позволяют сказать, что Гоббс

в«Возражениях на «Метафизические размышления» Декарта» выдвинул замысел материалистической концепции мышления, который затем подробно разработал в «Человеческой природе»,

в«Левиафане» и в «Основах философии». Замысел сложился и был реализован в рамках позиции эмпиризма, выдвинутой Бэконом. Это обнаруживается в следующих общих установках, которыми руководствовался Гоббс, формируя замысел и приступая к разработке концепции:

14  «Воспоминание, или память о многих вещах, называется опытом» [3, т. 2,

с. 54].

15  Ср.: [3, т. 1, с. 52].

104

ТЕМА 3. Знаковая концепция мышления Гоббса...

–действительным знанием о духовных способностях вообще

ио мышлении, в частности, может быть лишь то, что получено из собственного опыта людей;

–для исследования духовных способностей и мышления нужно искать ответы на вопросы также в данных опыта;

–опыт показывает, что способностью мышления обладает только человек;

–свойство мышления обнаруживается у человека как способность рассуждать и умозаключать;

–способность рассуждать реализуется людьми в использовании языка, что и составляет их коренное отличие от животных (это, надо понимать, ответ на вопрос Бэкона, чем отличается животная душа от разумной);

–сущностьобоихпознавательныхспособностей–чувственноговос- приятияи мышления –в самомобщемвидеопределяетсякакопыт.

Таким образом, мы видим, что в формировании замысла концепции мышления и в наметках его реализации Гоббс развивает эмпиристское учение о духовных способностях и о мышлении.

3.2.Язык – материя и инструмент мысли

Генеральное направление исследования мышления опреде-

ляет то свидетельство опыта, что мышление обнаруживает себя в стихии языка. Поэтому Гоббс и обращается к исследованию языка. Этим положением мы хотели бы четко обозначить наше понимание теоретической функции учения Гоббса о языке в составе его философии в целом. Мы полагаем, было бы совер-

шенно неверным представление, что Гоббс стал объяснять язык, например, потому, что он объяснял человека и общество. Человек говорит, значит надо объяснить и язык. Декарт также объяснял человека, но у него нет интереса к объяснению языка. Спиноза объяснял человека и общество и обошелся без развитого учения о языке. У Лейбница также был совершенно иной интерес к языку, чем у Гоббса. Зато все эти философы объясняли мышление как действие особой бестелесной субстанции. Мы приводили достаточно текстологических данных, что у Гоббса чрезвычайный интерес к языку связан именно с потребностью объяснить мышление путем указания сферы и способа его специфического бытия. Его идея состоит в том, что если уж говорить о субстанции мышления, или

105

МОДУЛЬ 2. УЧЕНИЕ Т. ГОББСА О ПОЗНАНИИ...

о«субстрате», «веществе», из которого строится мысль, то таким субстратом является язык. Потому не совсем верно, например, что номинализм Гоббса заставлял его обращаться к языку. Мы видели из многих высказываний самого Гоббса, что к языку его заставляла обращаться задача дать опытное, построенное на общедоступных фактах объяснения мышления. Конечно, обращение к языку было тем более оправданным в теоретическом отношении, что оно позволяло увязать в единый концептуальный каркас все части его философии: онтологию, гносеологию, антропологию, полито-

логию. Но все же есть главная причина – возможность разрабо-

тать опытное и материалистическое объяснение мышления.

Рассмотрим самые важные результаты исследования Гоббсом языка как сущности мышления. Прежде всего, Гоббс стремится разработать и систематически обосновать идею опытного происхождения языка. Конструируя «модель» происхождения языка, он четко фиксирует момент порождения его способностью получать чувственные представления от вещей. Вот как объясняет он первое появление имен в «Человеческой природе». Человек сталкивается с огромным количеством предметов, которые возбуждают у него многочисленные представления. Они сменяют друг друга соответственно тому порядку, в котором мы видим вещи, способные запечатлевать в нас представления. Но этот порядок является

случайным относительно нашего выбора и потребности. Даль-

ше Гоббс приводит пример с животными, многие из которых предусмотрительно прячут пищу, но потом забывают о ней. И их предусмотрительность оказывается бесполезной. Человек стал выше зверей потому, что нашел средство борьбы с этим недостатком. А именно, чтобы возбудить в памяти представления о вещах полезных ему или вредных (сделать порядок не случайным относительно нашего выбора и потребности), человек стал оставлять метки – чувственные предметы, которые при их восприятии возбуждают не только чувственные представления о себе, но и представление

отой вещи, для напоминания о которой они были сохранены человеком. И Гоббс в дефиниции метки специально фиксирует ее

чувственность, произвольность и способность вместе с представлением о себе вызывать представление о нужной вещи [3,

т. 1, с. 459]. К числу таких меток относятся и слова человеческого языка – имена.

106

ТЕМА 3. Знаковая концепция мышления Гоббса...

С современной точки зрения такое объяснение первого появления слов может показаться довольно наивным. Особенно в глаза бросается то, что для введения имен, которые составляют основу человеческой разумности, человек должен был осуществить такое действие, которое уже является разумным. То есть человек начал действовать разумно до того, как у него появился разум. Однако в отношении задачи дать опытное объяснение происхождению и специфике познавательных способностей – чувств и ума – объяснениепроисхожденияязыкаявляетсяееблестящимразрешением. Никакого чуда, никаких запредельных сущностей, никакой таинственности и сверхопытности. Каждый может сопоставить объяснение со своим опытом или продумать те данные, которые представляются к объяснению Гоббсом. И способность «придумать» использование чувственных предметов-меток для запоминания представленийвредныхилиполезныхвещейневыглядитчудесной или темной в общем ходе изложения. Тем более, что в предыдущей главе Гоббс описал различные непроизвольные связи, наличие которых каждый опять-таки может обнаружить посредством своего опыта. Один из таких видов – когда предмет вместе с представлением о себе вызывает представление о другом предмете в силу того, что раньше они встречались вместе. Его и можно считать основой догадки человека использовать одни предметы для возбуждения представлений о других предметах.

Как бы там ни было, надо признать, что объяснение происхождения языка отличается у Гоббса строгостью, логичностью, стремлением прощупать естественные элементы целостного механизма, производящего речь естественным образом и с необходимостью. Объяснение дается целиком в пределах опытной (эмпиристской) гносеологии. Здесь важно отметить следующие моменты. Имена возникают из способности чувственного восприятия (из «первичного знания»), и их функция – расширенное накопление чувственных восприятий, т. е. укрепление и расширение опыта16. Имя само является чувственным объектом и механизм осуществления его функции укрепления и расширения чувствен-

16  «...Имена по своему существу, прежде всего, суть метки для подкрепления памяти. Одновременно, но во вторую очередь они служат также для обозначения и изложения того, что мы сохраняем в своей памяти» [3, т. 1, с. 62; ср.: там же, т. 2,

с. 64, 66].

107

МОДУЛЬ 2. УЧЕНИЕ Т. ГОББСА О ПОЗНАНИИ...

ного опыта обеспечивается спецификой действия чувственных представлений. Требование вывести из опыта условие рассуждения – речь – соблюдается неукоснительно. И еще одно. Важнейшим и ответственейшим звеном механизма происхождения речи, как мы видели, выступает, по Гоббсу, выбор и потребность человека. В первом варианте изложения своего учения о происхождении языка эта мысль выражена наиболее ясно и четко. В последующем («О человеке», гл. X; «Левиафан», гл. IV; «О теле», гл. II, § 1–6) Гоббс не акцентирует внимание на том, что необходимость для человека выбирать между массой случайных по отношению к его потребности предметов нужные ему стимулировала изобретение слов. Однако в «Левиафане» он высказывается по этому поводу в более общем плане: «... люди постепенно создали существующее ныне разнообразие языков, по мере того, как их научила этому нужда (мать всех изобретений)» [3, т. 2, с. 66]. Таким образом, Гоббсом, хотя и спорадически, но включается в сферу опыта не только способность получать чувственные образы и накапливать их в памяти, но и различные потребности человека, или его нужда17.

Второй важнейший результат разработки учения о языке как сущности мышления – это обоснование того, что использование имен(речи,языка)составляетусловиеилидажеформуразумности человека. Животные не имеют языка. В силу чего они «лишены также рассудка (intellectus), ибо рассудок есть некое воображение, основывающееся на установленном значении слов» [3, т. 1, с. 232]. Это общее определение рассудка смыкается у Гоббса с тем, что вне речи, до и без нее он считал невозможным действие способности счета. В «Человеческой природе» он рассуждение определяет еще как «правильный ход мыслей (имеется в виду – образов. – С. Л.)» [там же, с. 453] и как силлогизм [там же, с. 463]. Но уже здесь, доказывая, что люди имеют знание, которого нет у животных, только благодаря именам, он объяснял возможность его приобретения тем, что только использованием имен мы осуществляем счет.

А способностью счета создается знание [там же, с. 460]. В трактате «О теле» Гоббс еще более определенно говорит о способности счета как источнике всех наук, но «способность ... считать зиждется на

17  Понятие нужды (потребности), а также цели как образа желаемого предмета Гоббс использовал и для объяснения определенного строго последовательного порядка связи представлений.

108

ТЕМА 3. Знаковая концепция мышления Гоббса...

речи» [там же, с. 234]18. А в первой главе «Исчисления, или логики» он дает законченное определение рассуждения: «Под рассуждением я подразумеваю ... исчисление... Рассуждать значит то же самое, что складывать или вычитать» [там же, с. 52–53].

Если теперь просмотреть концептуальные шаги от формирования замысла и по настоящий момент, то вырисовывается следующая цепь представлений о природе мышления: рассуждать (мыслить) значит связывать слова при помощи связки есть – слова возникли из потребности накапливать опыт – слова создают возможность складывать и вычитать элементы опыта (образы вещей) – рассуждение есть складывание и вычитание образов посредством сложения и вычитания слов. Данная цепь позволяет вполне присоединиться к положению, высказанному, например, В. В. Соколовым, что «Гоббс фактически отождествлял человеческое мышление в языком» [9, с. 282]. Однако, учитывая проведенный нами анализ, можно предложить следующее уточнение этого положения. Гоббс считал язык сущностью мышления и во всех своих работах проводил систематическое (концептуальное) обоснование данной идеи. Мы имеем в виду, что Гоббс усматривал в языке «материю» мысли и выявлением ее специфики он объяснял механизм производства акта мысли – счет19. В месте с тем концепцией языка как сущности мышления Гоббс не предполагает их полного, буквального отождествления.

Наше уточнение тем более оправданно, что у Гоббса достаточно мест, где он прямо говорит о том, «как мы обычно рассуждаем без слов, т. е. складываем или вычитаем что-либо в уме в безмолвно протекающем мышлении» [3, т. 1, с. 53]. Таким образом, получается, что Гоббс в одном месте пытается доказать невозможность

18  Ср.: «...Без слов нет возможности познания чисел, еще меньше – величин, скоростей, сил и других вещей...» [3, т. 2, с. 69].

19  «Прибавляя или отнимая, т. е. производя вычисление, мы обозначаем это глаголом мыслить (по-гречески λογίςεσυαι), что означает также исчислять, или умозаключать (συλλογίςσύαι)» [3, т. 1, с. 54]. «...Живые существа, не обладающие

способностью речи, не могут образовывать в уме понятия или мысли, которые соответствовали бы силлогизму, состоящему из общих предложений, ибо, пользуясь таким силлогизмом, необходимо не только думать о вещи (иметь ее чувственный образ. – С. Л.), но и последовательно припоминать те различные имена, которые по различным основаниям были применены к ней» [там же, с. 91]. Приведенные слова Гоббса, надеемся, хорошо иллюстрируют сформулированное нами положение.

109

МОДУЛЬ 2. УЧЕНИЕ Т. ГОББСА О ПОЗНАНИИ...

счета без языка, а в другом говорит о счете без слов, да еще и приводит пример такого счета. Кроме того, где бы им не излагалось учение об ощущении, воображении, памяти, фантазии, в нем еще до перехода к учению об именах дается определение рассуждения. И получается, что, по его мнению, рассуждение может протекать до и без слов. Например, в «Человеческой природе» он разъясняет, что существует «правильный ход мыслей (discursion)», который состоит в том, что «предшествующая мысль необходимо вызывает последующую» [там же, с. 453; см. также: 3, т. 1, с. 201, 203; 2, с. 59–61, 77]. Наконец, помимо мест, где говорится о протекании мысли и даже о рассуждении без слов, есть и места, где Гоббс пишет о речи без мысли, например, о машинально произносимой затверженной молитве [3, т. 1, с. 469], об абсурде или бессмыслице [там же, с. 73], как совместить это с теми положениями, которые мы привели и проанализировали раньше: что ум есть опыт использования языка, что рассудок есть лишь там, где используются слова, что рассуждение есть исчисление, которое невозможно без слов? На наш взгляд, сама последовательность изложения учений – сначала учение об ощущении и представлении, а затем учение об именах, суждении и умозаключении, – а также описанный нами замысел концепции мышления позволяют достаточно однозначно ответить на этот вопрос. Ощущение, воображение, память, фантазия, которые Гоббс часто называет одним словом – представление, есть лишь начало и возможность ума, мышления, рассуждения. А язык – его завершение и его действительность. Образы представления Гоббс специально называет идеями и мыслями [3, т. 1, с. 442], подчеркивая этим, что до и без них никакой ум, никакое рассуждение, никакое мышление невозможны. Выявление того, что образы сами по себе могут вступать в различные связи, что каждый отдельный образ может быть разложен на некоторые элементы, что потом возможно самое разнообразное сочетание элементов, есть лишь выявление и демонстрация возможностей, заложенных в корне, начале, исходном условии разумности20.

20  Примечательно, что в «Левиафане» Гоббс для характеристики связи представлений начинает использовать выражение «безмолвная речь». Здесь явно имеется попытка разъяснить менее известное (связь представлений) через более известное (язык). Кроме того, это не только попытка описать связь представлений как речеподобное действие, но и неявно сформулированное положение, что любое действие мышления есть «говорение», но не вслух [3, т. 2, с. 59–61]. Здесь же четко сформу-

110