Динамика норм русского языка ответ на вызовы времени и новые условия жизни

Саратовский национальный исследовательский государственный

университет имени Н. Г. Чернышевского

О. Б. Сиротинина, А. В. Дегальцева

ДИНАМИКА НОРМ РУССКОГО ЯЗЫКА:

ОТВЕТ НА ВЫЗОВЫ ВРЕМЕНИ И НОВЫЕ УСЛОВИЯ ЖИЗНИ

Саратов Издательство Саратовского университета

2023

ПРЕДИСЛОВИЕ

Монография продолжает многолетние исследования саратовскими лингвистами возможностей современного русского языка и факторов, влияющих на эффективность коммуникации [Рискогенность… 2015; Сиротинина 2013а; Хорошая речь 2001; Проблемы речевой коммуникации… 2000, Проблемы… 2018; Эффективность коммуникации…, 2019; Эффективность… 2021 и др.].

Как известно, на изменения, происходящие в языке и речи, оказывают влияние как собственно лингвистические, так и экстралингвистические факторы, ведь жизнь языка неразрывно связана с жизнью общества. О. Б. Сиротининой, учёному с семидесятисемилетним стажем и долгожителю (сейчас ей исполнилось 99 лет), такие перемены особенно хорошо заметны. В своей памяти она хранит узуальные языковые нормы с 20-х гг. прошлого века до наших дней. В конце XX – начале XXI в. наиболее заметное влияние на язык оказывают три социальных процесса: демократизация, глобализация и цифровизация важнейших областей жизни человека. Эти процессы находят отражение в сферах повседневного, делового и научного общения, а также в новой речевой формации – интернет-коммуникации.

Основные результаты исследования динамики норм современного русского языка были опубликованы в совместных статьях А. В. Дегальцевой и О. Б. Сиротининой, обсуждались на международных научных конференциях и, наконец, в переработанном и существенно дополненном виде вошли в данную монографию.

Выражаем глубокую благодарность рецензентам, проф. Е. Ю. Викторовой и проф. О. Н. Паршиной, всем членам кафедры русского языка, речевой коммуникации и русского как иностранного Саратовского национального исследовательского государственного университета им. Н. Г. Чернышевского за плодотворные идеи, а также Т. Н. Сиротининой и М. Н. Дегальцевой, без чьей помощи и поддержки работа над рукописью сделалась бы весьма затруднительной. Надеемся, что представленные в монографии наблюдения и суждения окажутся полезными для новых исследований и дискуссий.

5

ВВЕДЕНИЕ

Академическая традиция в дореволюционном русском языкознании, идущая от А. А. Шахматова, способствовала исключению куль- турно-речевого и нормативного плана из сферы науки о языке [Славгородская 2009]. В течение длительного времени вопросы нормативности не являлись предметом специального изучения языковедов.

Лишь в середине XX в. лингвисты начинают уделять внимание понятию «норма». В классических лингвистических трудах этого периода делается акцент на его социальном аспекте. А. М. Пешковский пишет о существовании «объективной, общеобязательной “нормы” для каждого языкового явления и необходимости этой нормы для самого существования языка» [Пешковский 1959: 53]. Норма, однако, обладает динамичностью, подвижностью, поэтому те, кто утверждает, что норма едина и постоянна, не правы. А. М. Пешковский так сопоставляет их точку зрения с истинно научной: «Когда человеку, относившемуся к языку исключительно нормативно, случается столкнуться с подлинной наукой о языке и с её объективной точкой зрения, когда он узнаёт, что объективных критериев для суждения о том, что “правильно” и что “неправильно” нет, что в языке “всё течет”, так что то, что вчера было “правильным”, сегодня может оказаться “неправильным” и наоборот; когда он вообще начинает постигать язык, как самодовлеющую, живущую по своим законам, величественную стихию, – тогда у него легко может зародиться отрицательное и даже ироническое отношение к своему прежнему “нормативизму” и к задачам нормирования языка»

[Пешковский 1959: 53].

С. И. Ожегов определяет норму как «совокупность наиболее пригодных (“правильных”, “предпочитаемых”) для обслуживания общества средств языка», являющуюся результатом «отбора языковых элементов <…> из числа существующих» [Ожегов 1974: 259].

Как отмечает Т. А. Славгородская, подобный «подход к норме – как к исторически развивающемуся социальному явлению – имеет своим достоинством то, что он ставит задачу нормализации современного литературного языка. Однако не следует отождествлять принятый

6

Введение

всоветском языкознании термин “нормализация” с кодификацией языковых норм: наряду с последней нормализация включает в себя также проблемы сознательного воздействия на развитие литературного языка со стороны общества и прежде всего лингвистов» [Славгород-

ская 2009: 18].

Попытка сформулировать критерии «нормативности (соответствия нормам литературного языка) может рассматриваться как шаг вперёд

восознании языковой сущности нормы» [Славгородская 2009: 19]. В работах 50–60-х гг. XX в. среди них назывались прежде всего широкая употребительность и следование языковой традиции [Филин 1966]. Члены редколлегии журнала «Вопросы языкознания» (С. Г. Бархударов, Р. А. Будагов, В. В. Виноградов, Н. Ю. Шведова и др.), однако, обратили внимание на то, что критерии нормативности должны быть и собственно лингвистическими. «Всё то новое, развивающееся, что оправдано внутренними законами развития языка, соответствует его структуре, опирается на живые тенденции народного творчества, на активные процессы в области грамматики, семантики, словоупотребления, словообразования и т. п., не может считаться “неправильным”, не может отвергаться на основе индивидуальных вкусов и привычек: оно входит или может войти в язык независимо от этих вкусов. Напротив, то, что создаётся – обычно искусственно – вопреки живым нормам и живым тенденциям развития литературного языка, что механически переносится в него из диалектов и жаргонов, то и представляет собой

“неправильности” в собственном смысле этого слова, то и засоряет, портит язык. С такими неправильностями должна вестись упорная и целенаправленная борьба – борьба за культуру речи» [Задачи советского языкознания… 1952: 26].

Позднее в научной и научно-учебной литературе были сформулированы основные критерии нормативности языковых фактов: регулярная употребляемость (воспроизводимость); соответствие возможностям уже сложившейся системы литературного языка; общественное одобрение образованной частью общества, особенно людьми, чьи профессии связаны со словесностью (филологами, писателями, поэтами) [Горбачевич 1978].

В современной науке о языке «понятия нормы и нормативности также претерпели некоторые изменения: нормативность как фундамент речевой культуры в настоящее время понимается не только как свойство единиц языковой системы, но и как параметр дискурса и текста. Теоретическую опору данных представлений составляет, прежде всего, типология норм, в соответствии с которой наряду с языковыми (системными) выделяются коммуникативные и стилистические нормы»

[Матвеева 2011: 189].

7

О. Б. Сиротинина, А. В. Дегальцева. Динамика норм русского языка

В современной лингвистике существуют два подхода к понятию нормы – широкий и узкий. В первом случае «под нормой подразумевают традиционно и стихийно сложившиеся способы речи, отличающие данный языковой идиом от других языковых идиомов» [Крысин 2017: 21]. В этом смысле нормативным считается типичное, привычное для определённой языковой страты (например, оканье для северных диалектов или употребление профессионализмов в жаргоне). При более узком понимании норма применяется только к литературному языку, ведь другие страты (диалекты, просторечие, социальные и профессиональные жаргоны), в отличие от него, не подвергаются кодификации. «Тем самым литературная норма противопоставлена, с одной стороны, системе (не всё, что допускает языковая система, одобрено нормой), а с другой – речевой практике, узусу: в речевой практике вполне обычны бóльшие или меньшие отклонения как от традиционной нормы, так

иот тех нормативных предписаний, которые содержатся в грамматиках

исловарях» [Крысин 2017: 23]. В данной работе мы будем придерживаться этого, более узкого, понимания нормы.

Как известно, в разные периоды развития языка формируются разные отношения между литературной нормой и речевой практикой. Так, эпохи социальных переломов характеризуются демократизацией языка, при которой «тенденции, действующие в узусе, преодолевают сопротивление традиционной нормы, и в литературном языке появляются элементы, которые до того времени норма не принимала» [Крысин

2017: 24].

Опыт мониторинга языка XXI в. показывает, что под влиянием

узуальных норм постепенно трансформируются и нормы литера-

турного языка. Так, заметны изменения в квалификации тех или иных слов как общеупотребительных, свойственных литературному языку или не являющихся таковыми; отражены они и в словарях. Например, слово схожий в толковом словаре под ред. Н. Ю. Шведовой помечено как просторечное и устаревшее [Толковый словарь… 2011], тогда как в «Большом универсальном словаре» под ред. В. М. Морковкина [Большой универсальный словарь… 2016] и в «Большом толковом словаре» под ред. С. А. Кузнецова [Кузнецов 2008] оно определяется как разговорное. По-видимому, такое «передвижение» данного слова отвечает реальному употреблению, что связано «с его большей, чем у литературных синонимов, диффузностью значения» [Сиротинина, Матяшевская 2016: 153]. Таким образом, «кодификация не всесильна: с одной стороны, слишком мало людей к ней обращаются, и с другой – она вынуждена меняться примерно каждые 10 лет из-за смены поколений

инорм» [Сиротинина 2013а: 52]. Согласно данным мониторинга, регулярно проводимого О. Б. Сиротининой, в последние годы прилагательное схожий и существительное схожесть активно функционируют

8

Введение

вмедийной речи. В газетном подкорпусе «Национального корпуса русского языка» (далее – НКРЯ) слово схожий представлено 895 употреб-

лениями, схожесть – 659: Использование фитосигарет будет иметь схожий с табачными изделиями эффект (МК. 03.05.2022); Правда, жары в день экскурсии не было, а аромат, схожий с тем, на который жалуются жители, имел лишь почвогрунт (МК. 26.07.2022); Неоднократно отмечалась схожесть проектов застройки площади Победы

вобоих городах (Аргументы и факты, далее – АиФ. 30.09.2013).

Под влиянием узуса слово «число» регулярно употребляется в контекстах без цифрового выражения конкретной величины (как синоним слова «количество»): Да, хорошо, что растёт продолжительность жизни, увеличивается число людей старшего поколения (Коммерсант 02.04.2019); Автор отмечает, что в современном мире растёт число правонарушений и преступлений, совершенных подростками (Дадаева М. С Актуализация проблемы подростковой преступности). Кроме того, различия в словарных толкованиях лексем «количество» и «число» «настолько затемнены, что разобраться в них нелегко даже лингвистам» [Сиротинина 2013а: 43].

Влиянием узуальных норм в современном русском литературном языке обусловлены видовые разграничения у двувидовых глаголов, особенно с заимствованными корнями (агитировать – сагитировать, за-

агитировать, имитировать – сымитировать; организовать – органи-

зовывать и под.). Значение двувидового глагола (организовать) имеет больший объем значения, чем ограничение только предельностью (сор-

ганизовать) или ее отсутствием (организовывать).

Воздействием «просторечной культуры и профессионально-техни- ческой среды» можно объяснить допустимость в современной официальной речи орфоэпических и грамматических вариантов, которые ранее не считались нормативными: «дóговор, договорá, договорóв (на-

ряду с традиционными договóр, договóры, договóров)», «переговоры по разоружению (наряду с переговоры о разоружении), радиовещание на заграницу (т. е. радиовещание для слушателей, живущих за грани-

цей), <…> поделиться о впечатлениях (вместо поделиться впечатле-

ниями)» [Крысин 2017: 25].

Кроме того, «под влиянием ошибочных употреблений изменилось значение глагола довлеет», слово «поиски стало употребляться и в единственном числе, приобретая более обобщённый смысл. Конкретизация значения произошла и в отглагольном существительном вызов,

ив существительном риск (отсюда стали возможны и вызовы времени

иразные риски)» [Сиротинина 2013а: 69– 70].

Под воздействием узуса уже довольно хорошо освоенное языком слово интернет сейчас чаще всего пишется со строчной буквы. Академический орфографический словарь допускает подобное написание

9