«Мне не до смеха - мне до страха» (речевое развитие ребенка от первого слова до семи лет)

Глава I. Речевой «старт» (от первого слова до 3 лет)

просьбу, Андрей раздражённо: Дедя ни дом ни кусь. Фраза Ни дём, ни кусь на прогулке означает: «Не пойду есть и не приставайте». Ждём

сАндреем такси, он собирает камни и бросает в кучу мусора, потом пытается бросить камень в стоящую рядом машину (знаю, что ему родители уже запрещали это делать), но сначала спрашивает: Баба, кам поес? Я отвечаю: Нельзя. Андрей разворачивается и разочарованно произносит: Ни кам, ни поес, ни. Поддержим своё наблюдение таким мнением: «Если ребенок хочет построить отрицательное высказывание, он просто прибавляет “не” или “нет”» [Слобин, 1976: 100].

Кдвум с половиной годам Андрей стал заметно больше общаться

спомощью речи, фразы использует элементарные, нередко эмоционально окрашенные. Перечислим наиболее частотные типы таких высказываний: вопросительные: Эт тё (тюа)? Де (Где) Ва (Варя, дед;

мама; папа; Пфа и т. д.)?; повелительные: Мама (папа; баба; деда;

Ва) дём (идем), титИсь (садись); чи (молчи) и т. д. В преддверии радостного события или при успешной коммуникации фраза начинается

с«ура» – Йаа, Ва (Варя пришла); Йаа, дедя (едем к деду); Йаа кусь (будем есть); Йаа, Пфа (нашли магнитик-Машу, или: будем смотреть мультик о Маше). Интонация и порядок слов помогают нам понять, что фраза Ика, йаа означает уже: Киса, нельзя. В книге Н. Н. Носова также отмечается необходимость учета интонации при «переводе» фразы на общеупотребительный язык: «“Да” – это ам спокойное, протяжное, “нет” – это ам резкое, короткое» [Носов, 1982: 268]. Фразой Ня Те (печенье) исё Андрей просит ещё печенья.

Одна из ситуаций на даче. Внук ходит за мной и просит: ПамАсь! Я радуюсь новому слову (предполагаю – помажь) и обеспокоенно ищу, что же ему помазать. Он упорно ставит меня в одно и то же место и повторяет фразу как команду. Наконец я догадываюсь, в чём заключается просьба. В прошлый приезд с этого места начиналась затеянная Варей игра, а фраза была: На старт, внимание, марш. Произношу её, малыш

срадостным криком Йаа, памась! мчится вокруг дерева. С. Н. Цейтлин приводит подобный пример и предлагает его анализ: «Многие словоформы в этот период жестко закреплены за определенной ситуацией и содержат смысл, понятный только постоянному партнеру по коммуникации. Так, Алеша С. в возрасте 1.03 требовательно кричал: Мидéдем, что значило, что он будет качаться на качелях только в обнимку со своим плюшевым медведем. Ни в каких иных случаях это слово в такой форме не употреблялось, следовательно, нельзя говорить, что мы имеем дело с формой как таковой. Ребенок осваивает эти ранние словоформы как некое единство звукового комплекса и содержания

21

О. В. Мякшева. «Мне не до смеха – мне до страха»

ииспользует их, опираясь на содержание, в соответствии со своим коммуникативным намерением» [Цейтлин, 2019: 294].

Варя в речевом развитии Андрея является хорошим примером для подражания. С азартом, например, Андрей повторяет за ней: Ти и я дъюзя (друзья)!

Впроцессе активного общения с близкими к трём годам у Андрея стало отчётливо обнаруживаться своеобразие в построении высказываний. Фразы после двух лет становятся длиннее (3, реже 4 слова), но они редко выходят за границы простых по форме конструкций, хотя нередко плотные по смыслу. Интонацией и расположением слов ребёнок добивается понимания, но для восприятия его синтаксических построений необходима, как сказали бы лингвисты в конце прошлого века, значительная общность апперцепционной базы, сейчас скажем – максимальный учёт «конвоя» [Николаева, 2015]. Его язык на данном этапе можно назвать семантико-синтаксическим с почти неразвитой морфологией форм. Выше мы уже писали, что в зависимости от порядка слов и интонации Ййа – это «ура» и «нельзя», дополним: пайс в разных контекстах и с разной интонацией может обозначать и воду,

икупаться, дём – это «идём», «дом» и «домой» и т. д. Приведём уместное здесь размышление Н. Н. Носова: «Любопытно, что ребенок самостоятельно ищет способы выразить свою мысль, изыскивая для этого какие-то свои средства, которым, кстати, его никто и не учит»

[Носов, 1979: 261].

Приведём примеры типичных фраз с «переводом»: Де хуха пха? (Где хрюшин паровоз?); Ко упА пайс (Крош упал в воду); Кам пОес упА (Машина, которая перевозила камни, перевернулась); Мама, дём папа бо (Мама, иди смотреть, как мы с папой играем в футбол); Ика упфА кусь (Киска прыгнула и съела комара); Ва, дём кусь ка кО (Варя, идём есть красную малину), Ва, титИсь нии, дём катИсь го (Варя, не садись, пойдем кататься с горки); Баба, лё дед нии, дём пайс (Баба, не разговаривай с дедом по телефону, пойдём меня купать) и т. д. Показывает на дом: Эт тё? Отвечаю: Дом. Показывает на сваленные в кучу доски, палки, кирпичи: Дом упфа? (сломали? развалился?).

Интересным и не встречавшимся в нашем предыдущем опыте общения с детьми является такое речевое поведение Андрея: в отсутствие собственных родителей мамой и папой называет родителей Вари, если в окружении и те и другие, то мамой и папой именуются родные, а Варины – тётей и дядей. Вероятно, мама и папа в его понимании – переходящий статус и обязательная в его окружении «должность». Отличия в именовании находятся в области интонации: мама в адрес

22

Глава I. Речевой «старт» (от первого слова до 3 лет)

собственной мамы произносится с придыханием, сердечно, Варину называет мамой «по должности», буднично. Пример: мама Вари идёт собирать красную малину, Андрей мне: Баба, мама ка кО (с плавающей, «распевной» интонацией оповещения). На даче «приглядом» за детьми обычно занимается мама Вари (мама Андрея на дачу не ездит), Андрей именно к ней подходит и просит: Мама, ко (принеси компот). Кстати, довольно долго, едва ли не до двух лет, не называл меня бабушкой, вообще избегал обращения или – редко – называл мамой. Вероятно, не мог осмыслить мою роль в его жизни: заботится, как мама, но по некоторым другим параметрам «мамам» не соответствует. Слово дед как номинация обладателя машины (у папы Андрея машины нет) сразу заняло прочное место в его лексиконе.

1.3. Анатолий

Толик, пока самый младший внук в семье, удивил с самого рождения тем, что категорически не разрешал держать себя горизонтально, только «столбиком». Редко плакал и спокойно рассматривал мир своим внимательным и совсем взрослым взглядом. Он единственный из внуков – левша.

Едва начав ползать, Толик самозабвенно играл в машинки, изображая на выдохе губами работу мотора. С полутора лет ходит со старшими детьми в театр, очень внимательно смотрит театральные спектакли, смирно сидит и внимательно следит за действием, по ходу спектакля уместно улыбается, смеется, хмурит брови и т. д. До двух лет почти не говорил, обходился обращениями мама, папа, Няня (сестра Варя), деть (дед), баба (папа и баба у него почти неразличимы, всегда думаем, к кому обратился). Практически все просьбы понимал: вытри нос;

высморкайся; почеши пальчик; поцелуй маму; подуй, горячо; потопай ножками; снимай штанишки; возьми у деда платок и многое другое.

Однако в общении в основном употреблял наряду с обращениями жесты, мимику, междометия, звукоподражание.

Современная онтолингвистика накопила богатый материал для изучения первых «фраз» ребёнка, называя их протословами, голофразами, синкретами и т. д. (см. работы Л. С. Выготского, С. Н. Цейтлин, Т. А. Гридиной и др.). Например, процитируем мнение С. Н. Цейтлин: «Первые высказывания ребенка, состоящие из одного слова, принято называть голофразами. Их можно считать в некотором смысле и первыми текстами, поскольку они являются в смысловом отношении завершенными и самодостаточными. Наряду со словами, заимствованными

23

О. В. Мякшева. «Мне не до смеха – мне до страха»

из речи взрослых и в большинстве случаев крайне модифицированными в звуковом отношении, используются многочисленные слова “языка нянь” – гав-гав (о собаке), би-би (о машине), бух (о падении чего-то или кого-то) и т. д.» [Цейтлин, 2019: 293].

Как мы уже упоминали выше, его первым «словом» стало звукоподражание афаф (напомним: у Вари папа, у сына А. Н. Гвоздева дать). Этот факт мы объясняем тем, что в доме живет крупная собака, лабрадор, с которым ребенок общается на равных уже потому, что они находятся на одном «ярусе» общения (то же подтвердили молодые родители другого ребенка, у которых в семье тоже есть собака).

Если хочет, чтоб с ним поиграли, берёт за руку, ведёт в детскую, насильно тянет вниз и сажает рядом с собой, мимически, жестами и междометиями реагируя на правильность действий взрослых.

По отношению к речевому «старту» Толика соглашусь с мнением американских психологов, что на ранней стадии речевого развития ребенок понимает приблизительно в 5 раз больше единиц, чем сам может воссоздать (цит. по: [Лепская, 1997: 38]). Однако напомним, что его сестра Варя, напротив, уже к полутора годам выражала словесно всё, что воспринимала (см. выше).

В 2 года по нашим просьбам, Толик четко повторяет кап-кап (дождь идёт), пупО (пупок), дом, зук (жук) и некоторые другие слова но ими в речи не пользуется. В общении обходится междометными «просьбами» Пи (пить, вода), КакА – в туалет, Ням (хочу есть).

Если просим назвать еду конкретно (хлеб, банан, яблоко и т. д.), «говорит» ням. Выбор блюда регулирует жестами, отрицательно или утвердительно машет головой, улыбается или выражает недовольство.

У Толика этап включения в общение в узко прагматическом ракурсе («подай-принеси») пришелся на «дословесный» период. Внуку полтора года. Типичная ситуация: бежит к пустой вазе, в которой обычно лежат яблоки, обращается ко мне Баба и бьет по вазе, неодобрительно ворча. На вопрос Яблоко хочешь? радостно кивает. Когда яблоко у него в руке, привлекая внимание жестом и звуком, напоминающим скрип, режет по нему ребром ладони, что означает – И порежь.

Утверждая, что родители и дети начинают общаться задолго до того как научаются пользоваться языком, английские учёные приводят подобный нашему пример акта коммуникации с помощью жестов: «Маленький мальчик просит попить сока. Он подошел к матери, которая держала чашку, остановился прямо перед ней, открыл рот, выдвинув вперед подбородок, и пристально смотрел на неё до тех пор, пока она

24

Глава I. Речевой «старт» (от первого слова до 3 лет)

не обратила на него внимание, не спросила его, хочет ли он сока, и протянула чашку» [Кларк, 1984: 355]

Толик, если хочет продемонстрировать обиду, выпячивает нижнюю губку и уходит в уголок; по нашей просьбе показывает, как умеет злиться (демонстрирует все на данный момент зубы и рычит), любит шутить – по плутовским глазам это видно (убегает, смеется, разбрасывает игрушки и т. д.).

В 2 года и 3 месяца удивил следующим: подводит к косяку двери, показывает на белую пуговку-ограничитель в ней и говорит – Вань. Радуюсь, но не могу понять, откуда такое обозначение. Подвожу к микроволновке, показываю на белую кнопку-включатель и предполагаю – Вань? Толик отрицательно машет головой – Ууу вань (Это не вань),

пИка. Зять помогает: Пика – потому что пищит. Почему вань – так и не поняли.

Если раньше общался больше бессловесно, за исключением уже названных выше обращений, то к 2 годам и 4 месяцам начал «говорить», но больше сам с собой, старательно интонируя свои «фразы». Мы воспринимаем это как попытку включиться в общение, но ничего не понимаем, наобум отвечаем на вопросы словами да или нет, но это его раздражает.

Как уже упоминалось, по мнению большинства исследователей детской речи, «возраст от 2 до 3 – самый продуктивный в мыслительноязыковой деятельности ребенка, хотя и на этом этапе его когнитивное развитие продолжает опережать языковое» [Лепская, 1997: 45]. Это утверждение особенно показательно на мыслительно-языковой деятельности младшего внука. Он с удовольствием показывает цвета (красный, синий, черный и т. д.), животных (бегемот, рысь, слон и т. д.), имитирует их звуки, довольно точно, особенно трубный у слона. Знает многих диких животных, включая носорога, зебру, суриката, практически всех домашних, птиц, насекомых, фрукты, овощи, легко находит их на картинках. Выполняет все команды, реагирует на все просьбы. Междометия четко соотнесены с понятиями и предметами, например: спать – произносит ххх, а свинку называет хх-хх.

За старшими братом и сестрой повторяет все элементы игр и движения – танцует, играет в прятки, прыгает, забирается на диван, – все мимические реакции, междометия, звуки, кроме слов и сказанных старшими фраз, бормочет что-то своё, интонируя, как будто произносит предложение, например Гау еу као по и подобное (см. выше у Андрея и сына А. Н. Гвоздева Жени). Можно предположить, что это действительно содержательные для него фразы, но низкий уровень его

25

О. В. Мякшева. «Мне не до смеха – мне до страха»

артикуляционных возможностей не позволяет нам ничего понять. Хотя, возможно, это пока просто тренировка артикуляционного аппарата.

Со временем становится более активным в речевом взаимодействии, «говорит», имитируя интонацию фраз взрослых и употребляя слова типа упа (упал), фа (горячо), гунь (гулять), но безадресно, сам с собой. Четко формулирует только номинации-обращения: Мама, па-

па, дедя, баба, Няня, упорно на вопросы – Это корова, кошка, собака,

тигр? – отвечает звукоподражаниями: му, мяу, гаф, ыыы.

Кстати, Н. Н. Носов утверждал, что «тпруа на языке почти всех малышей означает “гулять”» [Носов, 1982: 259]. Пруа, по мнению А. Н. Гвоздева, произносил в год и 4 месяца и его сын [Гвоздев, 2007]. Ни один из внуков (их на данный момент четверо) в период своего «речевого старта» такую речевую единицу не использовал. Её, по воспоминаниям, произносили бабушки и дедушки по отношению к нашим детям.

Упорно просим повторить, например, названия еды: суп, плов, хлеб. Толик обобщает – ням, любой напиток – пи. И вода в ванной тоже пи.

Толик просит жестами налить ему воды в чайник для полива цве-

тов. Настаиваем: Толик, скажи: дайте водички. – Т: Дай пи. Наверное,

уже данный этап речевого развития младшего внука подтверждает мнение Д. Слобина: «Остается только поражаться сильному стремлению ребенка к обобщению, поиску аналогий и закономерностей – иначе говоря, стремлению обнаружить и создать упорядоченность в своем языке» [Слобин, 1976: 99].

Вероятно, формирование ментальной матрицы у Толика осуществляется через максимальное обобщение, выделение конкретных предметов замыкается именами близких – мама, папа, Няня, деда, баба, ваф (домашняя собака – лабрадор Байрон). Смею предположить, что это наблюдение не совпадает с мнением лингвистов-необихевиористов, отстаивающих атомистическое представление о вторичности обобщающих способностей у ребенка.

Понравилось говорить при прощании Ка (пока) – и машет ручкой. Очень ласковый, любит целовать близких, обнимать. Подозрение, что ребенок не говорит, потому что не понимает окружающего его мира, т. е. отстает в развитии, рассеиваются, когда наблюдаем такие реакции.

Толику 2 года 5 месяцев. Варя сидит на горшке на даче, прохладно. Даю ей в руки теплый чай, чтоб согреть. Толик внимательно смотрит на нас, берет со стола тарелку с пирогом, несёт её сестре. Другая ситуация. Варя расплакалась: Меня никто не любит! Толик ест сырник, но срывается с места, бежит к ней, делится едой, обнимает, целует.

26

Глава I. Речевой «старт» (от первого слова до 3 лет)

Ест хлебец. М: Угости меня. Толик отламывает кусочек и кладет маме в рот. Засунул зёрнышко кукурузного початка в нос. Подходит к маме: Мам (показывает на нос) ням. Варя просит включить мультик. Толик вслушивается в то, что говорит Варя, идет в кухню, тянет стул, который не поддается. Мне говорит Баба и показывает на комнату, в которой стоит телевизор. Варя из комнаты, где села смотреть мультик, как будто между прочим и не глядя в нашу сторону: Баба, поставь стул рядом с моим, Толик тоже хочет мультик смотреть.

Одной из первых фраз – попыток содержательного общения с близкими – стало обозначение пространственной локализации: Папа

(деда, мама, Няня и т. д.) там, тут, дома, причем с пониманием отличий: Няня тут, мама там, доми. М: Где баба и деда? – Т: Баба, деда дома, мама, папа дома.

Д. Слобин считает такие высказывания свидетельством того, что на ранних стадиях существуют единые закономерности когнитивного развития детей, обусловленные особенностью их мышления, социальными взаимосвязями [Слобин, 1976]. Н. И. Лепская по этому поводу пишет: «В таких высказываниях вербально обозначаются хорошо известные ребенку компоненты реальной действительности: наличие предмета и места его нахождения» [Лепская, 1997: 41]. Речевое развитие старших внуков тоже подтвердило эти выводы.

К двум с половиной годам Толик начал активнее вступать в диа-

логи. М: Чей котенок Гаф? – В: Мой. – М: Толик, скажи мой. – Т: Ня-

ня Гаф. Ууу (отрицательно машет головой) ня (Котенок Гав Варин,

не мой); М: Толик, сколько ты съел орешков? – Т: Да (два). М: Покажи пальчиками. Показывает по пальчику каждой руки. Варя «лечит» лежащего под одеялом Толика, спрашивает, что у него болит, он показывает ей перебинтованную ногу и говорит: Топ (Нога болит).

Интереса к общению посредством полноценных фраз к этому времени Толик как будто не проявляет, но с удовольствием начинает повторять фразы за старшими. С этого момента и далее стала очевидна такая черта речевого развития Толика, как зеркальность, подражательность, которая очень заметна и вполне объяснима (она мать учения!).

М: Толик, скажи бай-бай. – Т: Бай-бай; М: Скажи спать. – Т: Пась;

М: Скажи каша. – Т: Ка, кака. Как видим, охотно повторяет, но не всегда получается. В другой раз. М: Говори дай, дддд. – Т: Дай, дддд;

М: Скажи на. – Т: На; М: На, ннн. – Т: На, ннн; М: Угу, скажи бай, бб. – Т: Бай, бб; М: А ммм? – Т: Ммм; М: Ннн. – Молчание.

М: Ллл. – Молчание (ушёл, наскучило). Захотел спать, берет за руку и ведет к кровати. Прыгают с Варей с дивана, «разговорился»: Мам, ня ап (я прыгаю), (отрицательно машет головой) уу пам (и не падаю).

27

О. В. Мякшева. «Мне не до смеха – мне до страха»

Занимаются втроем с мамой и сестрой по картинкам с названиями предметов на английском языке. Дети поочередно поднимают картинки, мама произносит английское слово, Толик следит, чтоб и его картинка «прозвучала», только на картинку машинки сам повторяет за мамой: КАу (car). Стал всё более охотно повторять слова и легкие фразы.

М: Скажи да. – Т: Да! М: Скажи дядя. – Т: Дядя; М: Скажи дать. –

Т: Дать (чётко оба согласных); М: Скажи автобус. – Т: (смущенно,

тихо) тюка – М: Какой тюка, автобус! Скажи поезд. Толик отворачи-

вается, закрывает глаза, притворяется спящим. М: Я вижу, что ты не спишь! Смеется. Уже появляются фразы и при непосредственном общении: Папа, на! (папа, возьми); Май пи? (Где моя вода?); Мама май (моя мама). Всё же предпочтение отдает звукоподражанию и междометиям:

Няня дай динь-динь (колокольчик).

Т: Баба (тянет к стулу, показывает на песочницу). Я прошу его повторить фразу Бабушка, дай стул. – Т: Баба, туй. Собираемся укладывать спать. Т: Ня пать ууу (Я не буду спать).

Удивляет, насколько четко Толик произносит слова по просьбе и противится тому, чтобы включать их в общение. Вероятно, на данной стадии развития принятая форма общения его вполне устраивает.

Но прошло некоторое время, не больше недели. М: Толик, скажи какао. – Т: Какао! На следующий день пьет какао. М: Толик, что ты пьешь? – Т: (чётко и с улыбкой) Какао! Мама чуть позже: Толик, что ты хочешь пить? Толик показывает на кран, рядом стоит чашка с какао. М: Водичку? Толик отрицательно машет головой и произносит междометие со значением нет: Ууу! Какао! Полюбил «пересказывать» мультики. М: Что спросила птичка у почтальона Печкина? – Т: Кто там?

«Словарный» запас пополнился: кукуй (петух), чик (Олаф), ик (зайчик), голь (мяч), зя (нельзя) и т. д., но чаще в речевое общение продолжает включать звукоподражание: кокО (курица), тутУ (поезд). Т: Муу тёп тёп (коров нет, они ушли). Диалог с мамой. М: Скажи шляпа. – Т: (показывает и говорит) Сьяпа; М: Скажи щука. – Т: (показывает на картинке и говорит) Сика; М: Что Варя нарисовала? – Т: Так (танк)!

В: Моя мама. – Т: Май папа.

Первыми из глагольных форм появились императивы: дай, зямИ (возьми) и подобное (зямИ, но значительно раньше по возрасту, произносила и Варя). На даче удивил фразой с новым императивом: (пустил вверх самолет) Баба, нави (лови). Круг императивов стал активно рас-

ширяться: Папа, тини (чини); Няня, беги!

После двух с половиной лет начинается процесс общения посредством фраз, состоящих из императивов и номинаций имен-объектов

28

Глава I. Речевой «старт» (от первого слова до 3 лет)

(Дай какао!), реакций утверждения и отрицания (типа угу, ууу, ни), фраз со значением местонахождения с наречиями там, дома, туть:

Няня, ня туть (Варя, я тут).

На вопрос, поедет ли к бабушке, отвечает: Нии баба, мама дома (К бабе не поеду, останусь с мамой дома). Хотя чаще такие фразы употребляются не в непосредственном спонтанном общении, а в искусственном, «по наводке». На вопрос, как зовут папу и маму, с удовольствием отвечает Папа Пася, Мама Ика (Паша, Вика), без звука л произносит баба Оя, деда Тоя.

Грамматика на данный момент такова: существительные – номинации лиц употребляет в роли обращений, в роли объектов преимущественно тоже именительный падеж, хотя совпадение во многих случаях форм именительного и винительного падежей не даёт возможности это утверждать категорически: М: Что тебе папа подарил? – Т: Фыньки (машинки). Глаголы – в императиве (хочет взять у сестры книжку: Няня, дай) или инфинитиве (Баба, пать – спать), правильно употребляет местоимения первого и второго лица. М: Толик, собирай игрушки! – Т: Нии, мама, ти (ты). Мама просит Толика снять свитер. Т: Ууу, ти, мама (нет, ты снимай).

Однако интенсивно начинается процесс расширения языкового диапазона, в речи все чаще наблюдаем слова и формы, которые, как полагаем, были в пассивном запасе, их неожиданное появление в речи вызывает у взрослых недоумение, удивление, предположение, что ослышались. Сидит в ванной на горшке и кричит: Мама, сё (всё)! Вдруг повторил за бабушкой слово (мутик), когда она позвала его на 2-й этаж дачного домика смотреть мультик и спать. «Рассказывает» о том, как спал ночью. М: Расскажи, почему ты ночью себя плохо вёл?

Толик изображает громкий крик. М: Ну кричал, да, еще крутился. – Т: Там ваф (собака, с мимикой испуга на лице). М: Вафы снились? – Т: Угу. Утром на вопрос, что ест, произносит кася. Удивил репликой (родители громко разговаривают, а он смотрит мультик): Тиха! В: Моя книжка! Толик: Май!

Н. И. Лепская утверждает, что осознание собственного Я на первых порах происходит собственным именем [Лепская, 1997: 45]. Старшие внуки это подтвердили (см. выше), называя себя в третьем лице, но только через имя. В: Вая пахАя дЕитька (Варя плохая девочка); А: Дюся нись (Андрюша вниз). Сын А. Н. Гвоздева Женя на вопрос Ты кто? отвечал: МАцик. О себе он в начале речевого развития говорил только в третьем лице, часто употребляя это слово «мальчик». Ж: (2, 1) МАльцик бУдит купАцца лЕцьки (Мальчик будет купаться в речке), (2, 2) Он хОцит кисЕна (Он хочет киселя).

29

О. В. Мякшева. «Мне не до смеха – мне до страха»

Толик с самого начала речевого общения на просьбу назвать себя Толик отрицательно качал головой и называл себя только «я» (на пер-

вом этапе – ня). (2, 6) Ня вИзу (я вижу): (2, 8) Я думаю, папа скОя пидёт (папа скоро придет). С. Н. Цейтлин совершенно справедливо считает, что «разные дети в разное время постигают персональный дейксис» [Цейтлин, 2020: 10], однако чаще всего учёные связывают момент осознания себя как субъекта действия с появлением в их речи личного или притяжательного местоимения и глаголов в личной форме. Думается, что осознание себя имеет у детей разные формы речевого воплощения – местоимением я, собственным именем и, шире, формой 3-го лица местоимения или существительным, как «мальчик» у Жени Гвоздева. Что касается притяжательного местоимения мой, то употребляя его до 3,6 года в соответствии с нормой, к 4 годам он вдруг стал «присваивать» себе пространство и предметы, явно ему не принадлежащие. Вышел на лоджию в квартире бабушки, подошел к морозилке, где хранятся замороженные ягоды, и произнес: Мой хайадИйник, сяс дотАну мою маину (Мой холодильник, сейчас достану мою малину). По лукавому взгляду понимаю, что ждёт реакции и готов аргументировать (летом действительно сам собирал малину на даче, но тут же её съедал).

В2 года и 7 месяцев стал чаще говорить да и нет вместо мимических и междометных реакций (ууу, ни). Произносит много слов, односложные полностью: нось (нож), леф (лев), кить (кит), более сложные – частично, чаще последние слоги: кУла (акула), ика / мика (клубника, малина), як (рюкзак).

Вслучае с рюкзаком поясним ситуацию, в которой объектом наблюдения стала и его старшая сестра Варя. Толик ходит за мной и повторяет: Дай як. Я, к сожалению, его не понимаю. Помогает Варя:

Бабушка, Толик рюкзак потерял, наверное, он на веранде. Рассмешила взрослых фраза Толика: Дай зинку! Оказалось – корзинку.

Интересно, что фонему О в первом предударном слоге в это время часто произносил без редукции: козёй (козёл); домОй; Баба, окОй дей (Баба, открой дверь). Отступления от нормативного произношения гласных замечал на протяжении второго года жизни у Жени и А. Н. Гвоздев, называя это безударным вокализмом (по отношению к произнесению звуков е и о в предударных и заударных позициях). Ж: (1, 11) кОнцела, пелЯй (кончил, отпирай), телёньцик (телёночек). Кстати, интересна звуковая интерпретация частотного для детей слова «молоко». Ж: макО, В: маякО, А: ко, Т: оокО. Как видим, общим является то, что ударный слог произносится всеми.

30