Социалистические и леволиберальные течения русского зарубежья 20–30-х гг. ХХ в. Оценки большевистского реформирования России. Очерки истории. Учебник

Свою точку зрения эсеры-ортодоксы излагали на страницах выходившего в 1927–29 гг. в Париже журнала «Социалист-революционер» и издававшегося в Праге в 1922–1932 гг. журнала «Воля России». К сожалению, эти журналы, хотя и отразили эволюцию воззрений эсеров-ортодоксов на события, развернувшиеся в Советской России

âконце 20-х – первой половине 30-х гг., никогда не достигали того уровня теоретических обобщений, который был достигнут на страницах «Революционной России».

Крупнейшим теоретиком эсеров-ортодоксов был Е. А. Сталинский. Он приступил к анализу проблем большевистской модернизации в первой половине 20-х гг. на страницах тогда еще действительно Центрального органа ПСР – «Революционной России».

Â1923 г. он поместил в этом журнале статью «Наш путь», где достаточно четко высказал свое отношение к большевистской экономической политике.

Следует заметить, что в середине 20-х гг. Е. А. Сталинский по своим базовым теоретическим установкам оставался именно ортодоксом. Рынок, товарно-денежные связи он рассматривал как проявления капиталистической экономики. В силу этого для него НЭП был уступкой большевиков капитализму, беспринципным шагом диктатуры, совершенным ею во имя спасения власти.

По его мнению, смысл НЭПа заключался даже не в достижении соглашения с крестьянством, а в спасении любой ценой крупной промышленности как экономической опоры диктатуры. Большевики поддерживали существование индустрии путем организации «перекач- ки» средств деревни и жестокого ограбления русского рабочего класса. Он был уверен, что в первой половине 20-х гг. диктатура продолжала осуществлять свою безумную политику, несколько изменив только методы.

Оценки большевистской экономической политики, большевистской модернизации страны, сделанные Е. А. Сталинским в конце 20-х гг., мало изменились по сравнению с теми оценками, которые он давал этому явлению в первой половине 20-х гг.

Âконце 20-х гг. Е. А. Сталинский оценивал большевистскую модернизацию как марксистский утопический курс на создание ин- дустриально-социалистической системы по рецептам так называемого «классического» марксизма, что в принципе могло быть реальностью

âразвитых западных странах, но никак не годилось для крестьянской России. В этом плане, по мнению Е. А. Сталинского, большевики рассматривали НЭП как передышку.

71

НЭП связывался со всей этой линией как «временная необходимость» во имя хозяйственного восстановления, которое должно было позволить по выполнении этой задачи перейти к «социалистической реконструкции».

Нэповская, полурыночная экономическая система стала, по мысли

Å.А. Сталинского, разрушать задуманные большевиками планы. НЭП начал перерождаться в чисто буржуазное хозяйство. В связи с этим

Å.А. Сталинский рассматривал сталинскую «генеральную линию» и «великий перелом» как политику, имевшую в своей основе прежде всего идеологические мотивы. По его мнению, И. В. Сталин осуществлял коллективизацию и форсировал процессы индустриализации, ликвидировав при этом рынок, во имя создания той модели общества, которая соответствовала сложившимся у большевиков представлениям о бесклассовом и бестоварном обществе.

Эксперимент И. В. Сталина конца 20-х – начала 30-х гг., по мнению E. А. Сталинского, представлял собой попытку спасти «догму», систему большевистского мировоззрения в ущерб стране.

Âконце 20-х гг. Е. А. Сталинский был уверен, что новая большевистская «генеральная линия» потерпит провал и народ сбросит ненавистное иго большевистской диктатуры.

Однако прогнозы эсеров-ортодоксов не сбылись. Большевистский режим устоял.

Â1932 г. Е. А. Сталинский в журнале «Воля России» подвел определенные итоги процессу большевистской модернизации страны. В 1–3 номерах журнала была помещена достаточно объемная статья

Å.А. Сталинского «Итоги трех лет», где он попытался проанализировать первоначальные установки сталинского плана реконструкции страны и их реальные результаты.

Многие течения русской диаспоры, включая и эсеров-ортодоксов, волновала проблема изменения лица России, превращения отсталой крестьянской страны в мощную индустриальную державу. Естественно, признание такой точки зрения делало даже теоретическую борьбу эмиграции против большевистского режима абсолютно бессмысленной: «Существует весьма распространенное среди иностранных и некоторых русских кругов за границей мнение о том, что пятилетка, хотя и стоит чрезмерных жертв народам России, все же, в конечном счете, дает весьма полезные для них результаты.

Пусть, гласит это мнение, большевикам не удается выполнить всего плана, пусть они проводят его только частично, на 50, даже на 40

72

только процентов. Это уже будет громадное достижение для СССР, страны аграрной, сильно нуждающейся в собственном производстве»1.

Е. А. Сталинский выделил две сверхзадачи большевистского замысла: во-первых, «¾в четыре года превратить огромную аграрную страну с низким экономическим уровнем в передовое индустриальное государство»2, во-вторых, «¾его результаты должны были подвести итог трехлетним усилиям во имя превращения России из «нэповской» в «социалистическую»; во имя построения экономического фундамента социализма»3.

Иначе говоря, Е. А. Сталинский был уверен, что большевики хотели осуществить ускоренное реформирование страны, одновременно создавая ее новую социальную структуру.

Рассматривая наметки пятилетнего плана, Е. А. Сталинский пытался обосновать тезис о том, что план был изначально утопичным, так как ему казалось маловероятным, что в бедной, экономически отсталой России удасться собрать огромные капиталы для реализации задуманного.

Примерно так же Е. А. Сталинский оценивал большевистские планы по «переделке» российского сельского хозяйства. По его мнению, за три года невозможно было превратить страну мельчайшего крестьянского хозяйства в страну крупного земледельческого производства.

Однако часть задач большевики, по его мнению, смогли решить. Во-первых, кремлевские правители действительно сумели вынуть из мужика легендарную «последнюю копейку». Во-вторых, он признал, что большевики развернули широкое строительство. В-третьих, большевики «согнали» в колхозы более двух третей российского крестьянства и снабдили их огромным количеством тракторов и сельскохозяйственных машин.

В то же время реальная отдача от реализации задуманного большевиками оказалась, по мнению Е. А. Сталинского, не столь значима.

Во-первых, Е. А. Сталинский сделал вывод, что промышленное строительство оказалось лишенным экономического эффекта, «громадная советская индустрия, «гиганты» и «комбинаты»,

на которую ухлопываются миллиарды, не дает той продукции,

1Сталинский Е. Итоги трех лет // Воля России. Прага, 1932. ¹ 1–3. С. 58.

2Òàì æå. Ñ. 51.

3Òàì æå. Ñ. 42.

73

которую она должна дать, и то, что она дает, обходится во много раз дороже, чем в капиталистических странах».1

Во-вторых, заявлял Е. Сталинский, штурмовой характер индустриализации, распыление средств на многих объектах, сбой планов их пуска привели в итоге к колоссальным диспропорциям и серьезно обострили ситуацию в стране.

В-третьих, и в городе, и в деревне трудящиеся оказались неподготовленными как в общекультурном, так и в узкоспециальном смысле к усвоению достижений западной передовой техники, что зачастую приводило к порче оборудования, и в итоге не дало необходимого эффекта.

В-четвертых, вместо подъема народного благосостояния, ликвидации тех проблем, которые связывались с самим понятием «нэповская Россия», все получилось с точностью «до наоборот». Положение трудящихся значительно ухудшилось.

Âитоге Е. А. Сталинский сделал вывод, что пятилетка не решила тех задач, которые перед ней ставились.

Сделав столь неутешительный для большевиков вывод, Е. А. Сталинский попытался выяснить источник провала. По его мнению, причина была связана с особенностями советского строя как строя бюрократического. Е. А. Сталинский в принципе отрицал саму возможность тоталитарной модернизации, уничтожающей инициативу

èличную заинтересованность, по причине антигуманистического, антидемократического характера системы, превращавшей людей в крепостных государства. Трудящиеся утратили стимул к труду. Единственным побудительным стимулом был страх перед всесильной бюрократией, пронизывавший все общество.

По его мнению, возникшая в результате деятельности большевистской деспотии социально-экономическая система никак не могла называться социалистической, а являлась государственно-капиталис- тической.

Âэтом плане интересна точка зрения, которую высказал Е. А. Сталинский по вопросу о «большевистском наследстве». По его мнению, государственный капитализм плюс демократия могли бы открыть пути для эволюции в сторону более высоких социальных форм.

1Сталинский Е. Итоги трех лет // Воля России. Прага, 1932. ¹ 1–3. С. 57.

74

По сути дела, эсер-ортодокс Е. А. Сталинский пришел к выводам, схожим с выводами социал-демократов О. Бауэра и Ф. И. Дана. Знаменательно, что, отрицая экономическое и социальное значение большевистской модернизации, Е. А. Сталинский, тем не менее, как бы «сквозь зубы» вынужден был согласиться с фактом колоссального прироста производительных сил, высочайшего уровня обобществления (в форме огосударствления), достигнутого в большевистской России в первой половине 30-х гг. Только так можно объяснить его позицию относительно судьбы «большевистского наследства», признание того факта, что демократические институты, базирующиеся на созданной большевиками экономике, могут стать основой движения к новому общественному строю.

Безусловно, эсеры-ортодоксы, и Е. А. Сталинский в их числе, совершенно верно выделили социальные и экономические проблемы, вставшие перед страной в связи с большевистской модернизацией. Действительно, «сталинский рывок» был неоднозначным явлением. Он породил колоссальные диспропорции в экономике страны, зачастую новая индустрия создавалась бездумно, хаотично. Возникшие буквально на «голом месте» предприятия не давали отдачи, вызывая цепочки простоев на смежных предприятиях и в целых отраслях. В стране не хватало специалистов. Рабочие, вчерашние крестьяне, не могли освоить новую, передовую технику в силу общего низкого уровня культуры и т. д. Эти проблемы, как совершенно верно отметили эсеровские теоретики, являлись следствием «технической интервенции»

âотсталую страну.

Âитоге эсеры-ортодоксы сделали вывод, что большевистская модернизация явилась попыткой насаждения индустриального варианта социализма в неподготовленной к этому крестьянской стране, попыткой «подведения» определенного базиса под диктаторскую, идеологизированную надстройку.

Возникшее в результате большевистского реформаторства общество эсеры-ортодоксы отказались признать как социалистическое, а оценивали его как худший вариант государственного капитализма. Большевистская экономика, по мнению этой группы эсеровской партии, была лишена внутренних стимулов к саморазвитию, и ее существование поддерживалось за счет «перекачки» средств из рентабельных отраслей российской экономики, а также за счет безжалостного ограбления населения, значительного ухудшения жизненного уровня в стране.

75

Е. А. Сталинский не называл конкретных сроков существования большевистского режима, однако тупиковая направленность подобной модернизации не вызывала у него сомнений.

После эмиграции в Америку старые разногласия о путях развития постсоветской России во многом утратили свое значение.

Âначавшейся войне между Германией и СССР эсеры поддержали свою родину в минуту тяжелых испытаний, хотя ясно осознавали, что такой шаг укрепляет антинародный, тоталитарный режим И. В. Сталина.

Âжурнале «За свободу» сотрудничали былые противники:

Â.М. Чернов, Н. Д. Авксентьев, А. Ф. Керенский, М. Вишняк и др., являвшиеся элитой эсеровской теоретической мысли. В США

Â.М. Чернов наряду с Н. Д. Авксентьевым и В. Зензиновым стал редактором журнала. В программном документе они прямо заявили, что в новую эпоху прежние разногласия отступили на второй план. «Сейчас не время для какой бы то ни было ортодоксии. На страницы нашего журнала мы смотрим как на свободную трибуну, на которой

мы подвергнем ревизии все мучащие нас вопросы, не боясь впасть в ересь»1. Былые теоретические противники стали союзниками. Они сумели преодолеть разногласия 20–30-х гг. Эсеровское движение вновь стало единым.

Проектное задание

Выбрать проблемно значимые элементы развития российского социал-революционного движения русского зарубежья 20–30-х гг. ХХ в.; определить критерии и составить необходимые тестовые задания, результаты ответов на которые можно использовать в качестве оценки уровня усвоения учебного материала.

Тест рубежного контроля

1. Какая судьба постигла партию российских социал-революционеров в России после введения большевиками НЭПа?

1)Она стала союзницей правящего большевистского режима

2)Она была уничтожена большевиками

3)Она пришла к власти в России

1 Наши задачи // За свободу. Нью-Йорк, 1940. ¹ 1. С. 2.

76

2.Как представляли себе развитие России социалисты-революционеры в начале 20-х гг.?

1)Россия будет развиваться по пути Западной Европы, по пути капитализма

2)В России утвердится социализм

3)Россия будет страной некапиталистического развития

3.Как В. М. Чернов оценивал сталинский «Великий перелом» в конце 20-õ ãã.?

1)Как реализацию стратегических планов большевизма, вытекавших из их идеологии

2)Как вынужденный шаг диктатуры

3)Как возвращение к «военному коммунизму»

4.Какие программы постбольшевистского развития России предлагали эсеры во второй половине 20-õ ãã.?

1)Лидеры эсеров были уверены, что постбольшевистская Россия будет страной социалистической

2)Лидеры эсеров были убеждены, что Россия будет страной государственного капитализма

3)Лидеры эсеров предсказывали, что Россия станет страной некапиталистического развития

Бланк ответов

Выполнение каждого тестового задания должно фиксироваться ответом. При выполнении задания с выбором ответа на пересечении столбца с номером правильного ответа ставится какой-либо знак (V).

На решение тестовых заданий отводится 30 минут. Правильное выполнение четырех заданий соответствует отличной оценке, трех – хорошей, двух – удовлетворительной.

Литература

1.Алексеева Е. В. Российская эмиграция в королевстве Сербов, Хорватов, Словенцев 1920–1941 годы // Отечественная история. – 2000. – ¹ 1.

77

МОДУЛЬ ¹ 3

ЛЕВЫЕ ЛИБЕРАЛЫ

ÈП. Н. МИЛЮКОВ

Â20–30-Å ГГ.: ОЦЕНКИ БОЛЬШЕВИСТСКОГО РЕФОРМИРОВАНИЯ РОССИИ

Комплексная цель модуля

Ознакомить студентов с проблематикой развития леволиберального движения в изгнании в 20–30-е гг. Проследить динамику оценок российскими левыми либералами социально-экономических мероприятий большевистской России. Выявить программы развития постбольшевистской России и дать взвешенную оценку предложениям левых либералов 20–30-х гг.

Содержание модуля

20–30-е гг. явились серьезным этапом творческих исканий для целой плеяды известнейших людей России. Гражданская война в России и последовавшие за ней события вызвали массовый исход интеллигенции. Общеизвестно, что многие русские интеллигенты не смогли принять теорию и практику новых хозяев России, что привело к их изгнанию. Российская интеллигенция и ее интеллектуальная элита, в большинстве своем, были настроены оппозиционно по отношению

79

к власти, не приемля ее авторитарного и деспотического облика, стремясь к утверждению в России западноевропейской социально-эконо- мической и политической модели развития.

Большинство политиков-либералов стали в эмиграции исследователями, публицистами, писателями. Они предложили свои, оригинальные оценки процессов, разворачивавшихся в России, свое видение российских проблем.

Русская эмиграция, особенно в первые годы изгнания, мучи- тельно искала пути возвращения на Родину. Естественно, эмиграция тщательно анализировала факторы, приведшие к поражению Белого движения, пыталась понять ошибки, допущенные ими в ходе борьбы с большевиками. В 20-е гг. в русской диаспоре шел мучительный процесс размежевания, в ходе которого вырабатывалась новая программа и тактика либерального движения.

Российская интеллигенция, принимавшая базисные идеи либерализма, по-разному подходила к оценкам белого прошлого, существа произошедших в России событий, большевистского режима, его эволюционных возможностей. По-разному решался вопрос о будущем политическом устройстве России, о методах борьбы с большевистской диктатурой. Существовали расхождения по вопросу о союзниках в этой борьбе.

Сам П. Н. Милюков связывал различные течения русского либерализма с осколками кадетской партии и распределял их следующим образом:

1.Республиканско-демократическая группа Партии народной свободы.

2.Республиканско-демократические объединение.

3.«Крестьянская Россия».

4.Центральная группа Партии народной свободы.

5.Правое крыло кадетов1.

На левом фланге с кадетами «граничили» правые социалисты как социал-демократического, так и народнического толка. Правые социалисты охотно сотрудничали с левыми либералами и часто публиковались в «Последних новостях». Один из крупнейших теоретиков правых социал-демократов С. О. Загорский фактически являлся официальным экономистом «Последних новостей», и, пожалуй, именно его перу принадлежали наиболее значимые социально-экономические

1Милюков П. Н. Россия на переломе. Большевистский период русской революции. Т. 2. Париж, 1927. С. 278–279.

80