История отечественной и зарубежной журналистики отечественная журналистика (XVIII–XIX вв.). Хрестоматия

Человек, занимающийся малыми промыслами и самыми грубыми искусствами. Ему нужно знать грамоту, уметь вести счеты; можно учить его Священной Истории и, если хотите, Российской Грамматике – но не более. Всеобщая и Российская История, всеобщая и Российская География, Геометрия и Физика для него не нужны. Что такое купец? Человек, занимающийся нередко в странах отдаленных важными торговыми оборотами. Он должен знать, какая страна чем изобилует, какая в чем имеет недостаток; он должен знать язык того народа, с которым вступает в торговые сношения; он должен иметь ясные понятия о всех фабриках, заводах, мануфактурах: и потому-то с пользою может просвещаться в училищах среднего разряда. Но зачем ему поступать в высшие, учиться Астрономии и Философии, Греческой и Римской словесности?

Что такое духовенство и дворянство? Высшие сословия народа, обязанные служить Богу и отечеству и, по званию своему, как бы предназначенные занимать важные места в правительстве. Сии-то сословия народа должны учиться сколько можно более и поступать в Университеты. Из сих-то сословий правительство должно приготовить себе: полезных ученых, мудрых градоправителей, искусных военачальников и благочестивых блюстителей церкви.

Но возразят мне: и в низком состоянии рождаются люди с великими способностями ума; зачем же преграждать им путь быть полезными отечеству? Так; но разве одни ученые полезны? <…> Или для того, что странник может иметь нужду в крове моем, не должно запирать дверей в доме, а позволять входить всякому? Пусть лучше странник постучится в дверь мою, нежели буйный пришлец войдет в дом и осквернит оный своим присутствием. Истинные дарования откроют себе дорогу: гений не знает препон. Для того, что из многих тысяч один может сделаться хорошим математиком или стихотворцем, не должно еще всех учить Астрономии и Поэзии. Не думаете ли, что купец из стремления к познанию истины, ко всему изящному и высокому, заставит сына своего бросить счеты, а ремесленник иглу или станок? Нет! ложное честолюбие, пустое тщеславие принадлежать к высшему сословию1 и наконец несправедливое мнение, будто одно только высшее сословие почтенно. Если бы каждый уверился, что во всяком звании можно быть полезным, великим душою; если бы каждое звание было уважаемо: тогда не было бы нужды менять верное на неверное.

1 Предоставьте низшему сословию учиться наукам для наук – и вы увидите, что немного найдется охотников держать Докторский экзамен. (Прим. авт.)

41

Египтяне имели закон, воспрещавший им переходить из одного звания в другое. Конечно сей закон слишком стеснителен; но затруднить несколько такие переходы не только позволительно, смею сказать, необходимо1. Сие затруднение может служить как бы оселком для дарований. Сквозь сию паутину пробьется пчела; по крайней мере в ней увязнут мухи, и не будут беспокоишь нас скучным своим жужжанием . Представим себе огромную машину: дайте одному из колес ее более надлежащего весу, одной из пружин более упругости – и сия машина, при соразмерности частей своих удивлявшая стройностью движения, представит вам какой-то хаос, в котором при беспрерывном шуме и стуке видна неправильность и бесполезность движений. Таким образом и каждой части политического тела, каждому сословию народа нужны особенные знания, приличные его назначению.

<…> Правительство мудрое, зная сию гибкость человека, посредством

публичного воспитания сделает народ тем, чем желает, а желание его, без сомнений должно состоять в том, чтоб иметь граждан, благоговеющих к вере, свято исполняющих свои обязанности, имеющих потребные знания, преданных добродетели, Отечеству, Престолу.

Знания, сопряженные с умом, составляют просвещение. Высочайшая степень просвещения и следовательно, цель истинного образования человека состоит в познании Бога, себя и всего нас окружающего. Древние мудрецы устремлялись более ко второму: Сократ всю свою философию заключал в познании нравственного человека – учение похвальное, но составляющее одну только ветвь просвещения. Учение средних времен, заключенное в стенах монастырских, занималось единственно богопознанием; но человек, не позвавши себя, не может познать Источника жизни и света. Философы новых времен устремились к познанию Природы – как будто можно познать мир сей, не познав Творца его! И так познание Бога, себя и Природы, суть три ветви просвещения, и сии ветви не должны быть разделяемы в народном воспитании.

Правительство, учреждая низшие, средние и высшие учебные заведения, имеет в виду три главные предмета: 1) сделать граждан добрыми, т. е. внушить им благоговение к вере, любовь к ближнему, привязанность к Отечеству и Государю; 2) просветить их ум, т. е. сообщить им сведения, необходимые и приличные их званию; 3) сохранить здоровье, т. е. сделать тело их гибким, способным к перенесению трудов и влияний воздуха. – Знаю, что в таких

1Особенно в правлении монархическом, где слияние званий может иметь самые пагубные следствия. (Прим. авт.)

42

учебных заведениях, куда большею частью на несколько часов стекаются юноширазличныхлетиспособностей,трудно,даженевозможно,отвечатьза их нравственность; но не должно однако же выпускать из виду сего важного предмета.Наставникиобязаныобходитьсясучащимисякакможноласковее, не казаться строгими судьями, но добрыми путеводителями, которых радуют успехииогорчаетнерадениеучащихся.Внизшихучилищахдолжновособенности всматриваться в характеры детей, и сообразуясь с оными, употреблять то строгость, то ласковость, то даже приличную шутку. <…>

Что касается до просвещения ума, то наставники в особенности должны смотреть за тем, чтобы учащиеся совершенно понимали преподаваемые им науки. Не числом выученных страниц определяется достоинство учения, но тем, что дети извлекли из оного. Лучше немногое знать хорошо, чем выучить много и не понимать выученного. В учении, как и во всем, средина есть путь благонадежнейший; не должно слишком спешить в преподавании, но не надобно также и медлить. Первое отягощает внимание, второе заставляет его скучать. От способа учения почти столько же, сколько и от понятия учащихся зависят успехи. Вообще в преподавании наук должно соображаться с летами и способностями учащихся; даже, избирая книги для руководства, не должно выпускать сего из виду.

Попечение о теле – которое хотя и не составляет собственно всего человека, но служит, так сказать, вместилищем умственных способностей, жилищем духа – состоит в учреждении при училищах гимнастических игр, столь уважаемых древними. <…> Но дабы сохранить должную меру в сих упражнениях и устремить их к надлежащей цели, необходимо также расположить оные сообразно возрасту учащихся и составить из того особенную отрасль народного воспитания.

Наконец заботливое о народном воспитании правительство обратит внимание на самое наружное устройство публичных учебных заведений; нередко внешние, по видимому ничтожные предметы, располагают нашими мыслями и чувствованиями. <…> Сад, дом, внутренние украшения должны возбуждать любопытство, говорить с умом и сердцем юных зрителей – словом, маленькой их мир, заключенный в стенах училища, должен быть зеркалом всего изящного и великого, находящегося в большом мире.

Князь Цертелев1.

1Почтенный Сочинитель, изложивший мысли свои о народному воспитании, есть сам начальник заведения учебнаго, состоящаго в ведомстве Московскаго университета.

(Прим.ред).

43

14. А. ПУШКИН И НАЧАЛО «СОВРЕМЕННИКА» (ИЗ ПЕРЕПИСКИ) Пушкин – А. X. Бенкендорфу. (Черновое)

(Апрель – май 1835 г. Петербург)

Осмеливаюсь представить на решение Вашего сиятельства.

В 1832 г. его величество соизволил разрешить мне быть издателем политической и литературной газеты. Ремесло это не мое и неприятно мне во многих отношениях, но обстоятельства заставляют меня прибегнуть к средству, без которого я до сего времени надеялся обойтись. Я проживаю в Петербурге, где благодаря его величеству могу предаваться занятиям более важным и более отвечающим моему вкусу, но жизнь, которую я веду, вызывающая расходы, и дела семьи, крайне расстроенные, ставят меня в необходимость либо оставить исторические труды, которые стали мне дороги, либо прибегнуть к щедротам государя, на которые я не имею никаких других прав, кроме тех благодеяний, коими он меня уже осыпал.

Газета мне дает возможность жить в Петербурге и выполнять священные обязательства. Итак, я хотел бы быть издателем газеты, во всем сходной с «Северной Пчелой»; что же касается статей чисто литературных (как то пространных критик, повестей, рассказов, поэм и т. п.), которые не могут найти место в фельетоне, то я хотел бы издавать их особо (по тому каждые 3 месяца, по образцу английских Rewiews).

Прошу извинения, но я обязан сказать вам всё. Я имел несчастье навлечь на себя неприязнь г. министра народного просвещения, так же как князя Дондукова, урожденного Корсакова. Оба уже дали мне ее почувствовать довольно неприятным образом. Вступая на поприще, где я буду вполне от них зависеть, я пропаду без вашего непосредственного покровительства. Поэтому осмеливаюсь умолять вас назначить моей газете цензора из вашей канцелярии; это мне тем более необходимо, что моя газета должна выходить одновременно с «Северной Пчелой», и я должен иметь время для перевода тех же сообщений – иначе я буду принужден перепечатывать новости, опубликованные накануне; этого одного будет довольно, чтобы погубить всё предприятие.

Пушкин – А. X. Бенкендорфу. (Вторая черновая редакция) (Апрель – май 1835 г., Петербург)

Испрашивая разрешение стать издателем газеты, я сам чувствовал все неудобства этого предприятия. Я был к тому вынужден печальными обстоятельствами. Ни у меня, ни у жены моей нет еще состояния; дела

44

моего отца так расстроены, что я вынужден был взять на себя управление ими, дабы обеспечить будущность хотя бы моей семьи.

Яхотел стать журналистом для того лишь, чтобы не упрекать себя

втом, что пренебрегаю средством, которое давало мне 40 000 дохода и избавляло меня от затруднений. Теперь, когда проект мой не получил одобрения его величества, я признаюсь, что с меня снято тяжелое бремя. Но зато я вижу себя вынужденным прибегнуть к щедротам государя, который теперь является моей единственной надеждой. Я прошу у Вас позволения, граф, описать вам мое положение и поручить мое ходатайство вашему покровительству.

Чтобы уплатить все мои долги и иметь возможность жить, устроить дела моей семьи и наконец без помех и хлопот предаться своим историческим работам и своим занятиям, мне было бы достаточно получить взаймы 100000 р. Но в России это невозможно. Государь, который до сих пор не переставал осыпать меня милостями, но к которому мне тягостно, соизволив принять меня на службу, милостиво назначил мне 5000 р. жалования. Эта сумма представляет собой проценты с капитала

в125000. Если бы вместо жалованья его величество соблаговолил дать мне этот капитал в виде займа на 10 лет и без процентов…

Пушкин – А. X. Бенкендорфу. (Окончательная редакция) (1 июня 1835 г. Петербург)

Граф, Мне совестно постоянно надоедать Вашему сиятельству, но снисхо-

дительность и участие, которые вы всегда ко мне проявляли, послужат извинением моей нескромности.

У меня нет состояния; ни я, ни моя жена не получили еще той части, которая должна нам достаться. До сих пор я жил только своим трудом. Мой постоянный доход – это жалованье, которое государь соизволил мне назначить.

В работе ради хлеба насущного, конечно, нет ничего для меня унизительного; но, привыкнув к независимости, я совершенно не умею писать ради денег; и одна мысль об этом приводит меня в полное бездействие. Жизнь в Петербурге ужасающе дорога. До сих пор я довольно равнодушно смотрел на расходы, которые я вынужден был делать, так как политическая и литературная газета – предприятие чисто торговое – сразу дала бы мне средство получить от 30 до 40 тысяч дохода. Однако

45

дело это причиняло мне такое отвращение, что я намеревался взяться за него лишь при последней крайности.

Ныне я поставлен в необходимость покончить с расходами, которые вовлекают меня в долги и готовят мне в будущем только беспокойство и хлопоты, а может быть – нищету и отчаяние. Три или четыре года уединенной жизни в деревне снова дадут мне возможность по возвращении в Петербург возобновить занятия, которыми я еще обязан милостям его величества.

Я был осыпан благодеяниями государя, я был бы в отчаяньи, если бы его величество заподозрил в моем желания удалиться из Петербурга какое-либо другое побуждение, кроме совершенной необходимости. Малейшего признака неудовольствия или подозрения было бы достаточно, чтобы удержать меня в теперешнем моем положении, ибо, в конце концов, я предпочитаю быть стесненным в моих делах, чем потерять во мнении того, кто был моим благодетелем, не как монарх, не по долгу и справедливости, но по свободному чувству благожелательности возвышенной и великодушной.

Вручая судьбу мою в ваши руки, честь имею быть с глубочайшим уважением, граф,

Вашего сиятельства нижайший и покорнейший слуга Александр Пушкин.

1 июня. С. П. Б.

Пушкин – A. X. Бенкендорфу. (31 декабря 1835 г. Петербург)

Милостивый государь граф Александр Христофорович,

Имею счастие повергнуть на рассмотрение его величества записки Бригадира Моро де Бразе о походе 1711 года, с моими примечаниями и предисловием. Эти записки любопытны и дельны. Они важный исторический документ, и едва ли не единственный (опричь Журнала самого Петра Великого.)

Осмеливаюсь беспокоить Ваше сиятельство покорнейшею просьбою. Я желал бы в следующем 1836 году издать 4 тома статей чисто литературных (как то повестей, стихотворений etc.), исторических, ученых, также критических разборов русской и иностранной словесности; на подобие английских трехмесячных Reviews. Отказавшись от участия во всех наших журналах, я лишился и своих доходов. Издание таковой

46

Review доставило бы мне вновь независимость, а вместе и способ продолжать труды мною начатые.

Это было бы для меня новым благодеянием государя.

Препоручая себя всегдашней вашей благосклонности, честь имею быть с глубочайшим почтением и совершенной преданностию

милостивый государь Вашего сиятельства

покорнейший слуга Александр Пушкин.

31 дек. 1835 СПб

Пушкин – П. В. Нащокину. (10-е числа января 1836 г. Петербург)

...Денежные мои обстоятельства плохи – я принужден был приняться за журнал. Не ведаю, как еще пойдет. Смирдин уже предлагает мне 15,000, чтоб я от своего предприятия отступился, и стал бы снова сотрудником его Библиотеки. Но хотя это было бы и выгодно, но не могу на то согласиться. Сенковский такая бестия, а Смирдин такая дура – что

сними связываться невозможно <…>

М.А. Дондуков-Корсаков – Пушкину. (19 января 1836 г. Петербург)

Милостивый государь Александр Сергеевич!

Во исполнение сообщенного мне высочайшего разрешения на издание предполагаемого Вами журнала, еще до получения Вашего письма, я назначил цензором оного господина Крылова, к коему уже можете Вы, милостивый государь, отсылать ныне все статьи, долженствующие быть напечатанными в предполагаемом Вами издании.

Уведомляя о сем Вас, милостивый государь, я не могу скрыть моего сожаления о неудовольствиях, причиненных Вам Санктпетербургским Цензурным Комитетом, неудовольствиях, мне еще и доселе неизвестных, и которые конечно я отклонил бы и по праву и по обязанности моей, как председатель того Комитета, если бы Вы почтили меня уведомлением о них в свое время.

Для избежания же на будущее время могущих произойти недоразумений, покорнейше прошу Вас, милостивый государь, со всеми требованиями Вашими относительно Цензурного Комитета обращаться прямо ко мне; уверяю при том Вас, что я за особенное удовольствие почту

47

отклонить все препятствия к исполнению таковых требований, если они будут сообразны с правилами, для Цензурных Комитетов изданными.

С отличным почтением и совершенною преданностию имею честь быть Ваш

Милостивый государь, покорнейший слуга Князь Михаил Дондуков-Корсаков. 19 января 1836 года.

Источник: Пушкин A. C. ПСС. Т.1 6: Переписка 1835–1837 [переизд. 1949 академ издание]. М. : Воскресенье, 1997.

48

15. XIX ВЕК: 1837: КОНТЕКСТ

15. ИЗ НОВОСТЕЙ И ОБЪЯВЛЕНИЙ В ГАЗЕТАХ С.-ПЕТЕРБУРГА, 28–30 ЯНВАРЯ 1837

Из газет: «Северная пчела», «Санкт-Петербургские ведомости», «Прибавление

к Санкт-Петербургским ведомостям», «Литературные прибавления к Русскому

Инвалиду»

28 января, четверг

Высочайшим Приказом, 22-го Января, состоящий по Артиллерии Генерал-Майор Сиверс 2-й, назначен исправляющим должность Командира Тульского Оружейного Завода, на место состоящего но Артиллерии Генерал-Майора Аммосова.

* * *

Желающие принять на себя перевозку двух бронзовых колоссальных фигур, изображающих Фельдмаршалов Князей Кутузова-Смоленского

иБарклая де Толли из литейной мастерской Императорской Академии Художеств, на площадь, что у Казанского Собора, могут являться в Контору оной Академии с надлежащими залогами, для торга сего Января 28 числа

идля окончательной переторжки того же Января 30 числа, в 12 часов утра.

* * *

Морского Министерства Коммисариатский Департамент вызываем желающих на устройство аптеки в новом Морском Калинковском госпитале по рисункам и описанию, одной рецептурной комнаты ясневого дерева, а других двух из простого дерева с окраскою под ясень: столов, шкапов, полок и прочего. Торг назначен в Департаменте 3 числа Февраля, в час пополудни, а переторжка 8 Февраля, для осмотра комнат, к устройству аптеки назначенных, может адресоваться каждодневно к Смотрителю того госпиталя.

* * *

Зрелища: на Михайловском театре – «Бронзовый конь», опера. На Александринском театре – «Венецианская актриса», драма, «Пощечина и поцелуй», водевиль.

* * *

Новые книги. «Курс скотоводства и проч»., издаваемый Профессором В. Всеволодовым. Тетрадь третья. В этой тетради содержится

49

продолжение разряда раздельнокопытных животных, куда принадлежат: I, Верблюд, II, Олень, III, Бык и овца, и IV, Гираффа или камелопард. Описание оленя, начатое во второй тетради, продолжается в третьей, и весьма увлекательно. Рассказ г. Профессора Всеволодова далеко превосходит сухое изложение истории животных в Зоологии. Для большей заманчивости, г. Всеволодов приводит известия об оленях, заимствованные им от врачей (между прочим от доктора Фигурина, главного врача морских госпиталей и С-Петербургского порта).

* * *

Два Персидские Принца, которые так блистательно были принимаемы в Лондоне и в других местах Европы, прибыли сюда на пароходе «Фердинанд 1-й». Им сопутствует г. Фразер, известный ориенталист и автор уважаемого сочинения «Кизил-баш». Английский Генеральный Консул, по приказанию своего Правительства, приготовил особый дом для приема Принцев.

* * *

Вчера свирепствовал здесь такой сильный южный ветер, какого давно не запомнят в Константинополе. Это был настоящий ураган.

* * *

Смирна. Мера, принятая недавно управлением Австрийских пароходов, утроившим внезапно и без всякого предварительного объявления цену за пересылку писем между Смирною и Константинополем, произвела впечатление, тем более неприятное, что этого никто не ожидал. Известно, что пароходное управление ничем не считает себя обязанным пред публикой, хотя, нам кажется, есть довольно доказательств противного этому: по крайней мере, никогда и не воображали, чтобы оно приняло подобное решение, не предварив торгующего сословия и не посоветовавшись с ним на этот счет. Управление отдало Константинопольскую почту на откуп за 4 тысячи испанских пиастров; оно требует, как слышно, такую цену и за Смирнскую почту, и откупщикам отдается, кажется, на произвол назначать, какую угодно, цену за пересылку писем, чтобы не остаться в убытке.

** *

ВС. Петербург прибыли: из Москвы, Вице-президент Департамента Уделов Гофмейстер Перовский, оттуда же, Смоленский Гражданский Губернатор, Действ. Ст. Сов. Хмельницкий.

50