Геополитика. Конспект лекций

ЛЕКЦИЯ № 3. ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЯ ГЕОПОЛИТИКИ КАК ДИСЦИПЛИНЫ (КЛАССИЧЕСКИЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ)

1.Зарождение географического детерминизма.

2.Определение предметного поля геополитики Р. Челленом и Ф. Ратцелем.

3.Германоязычная геополитика. К. Хаусхофер.

4.Рождение современного геополитического научного аппарата. Х. Маккиндер

5.Англоязычная геополитика.

6.Использование классических геополитических идей в современной науке

1. Идеи обусловленности роли и места государства в истории его местоположением, климатом, «политической географией», высказывали Геродот, Демокрит, Фукидид, Плутарх, Полибий, Аристотель. Концепцию зависимости деятельности государства от природно-кли- матических реалий развивали в середине-второй половине ХIХ в. наши соотечественники, Л. И. Мечников, Н. Я. Данилевский, Ф. И. Тютчев, великие русские историки – С. М. Соловьев, В. О. Ключевский. Географический детерминизм в ХIХ в. обосновывали немецкий естествоиспытатель Бокль, французский географ Элизе Реклю, американец Э. Хантингтон, великий русский ученый-географ П. П. Семенов- Тянь-Шанский. Последний в конце ХIХ в. выделил кольцевые державы (США), клочкообразные или колониальные державы (Британия и Франция), а также материковые державы (Российская империя).

Идеи «крови и почвы» в романтическом ключе высказал Ф. Ницше, в технократическом – О. Шпенглер. Теории органицизма, социал-дар- винизма, неомальтузианства рождали практические следствия – стремление к силовому регулированию разгорающихся общепланетарных конфликтов.

2. Создателями геополитики считают группу германоязычных авторов рубежа ХIХ-ХХ вв. Термин ввел шведский юрист Рудольф Челлен

11

(1846–1922). В 1916 г. он сформулировал следующий тезис: сочетание политико-экономического, демографического и социологического подходов позволяет создать единую дисциплину – геополитику.

Модель «расширения жизненного пространства», т. е. концептуальный подход, который считается первой классической геополитической моделью, предложил немецкий географ Фридрих Ратцель (1844–1904; работы «Политическая география» – 1897). Ратцель пытался опереться не только на географический детерминизм, в его работах есть ссылки на И. Канта, А. фон Гумбольдта, Риттера.

Итак, геополитика как отдельная дисциплина появилась примерно сто лет назад. Различные концепции международной жизни в рамках историографии, философии, юриспруденции, экономической теории существовали гораздо раньше. Несколько подробнее об этом можно узнать в Приложении 2.

3.Германскую геополитическую традицию развивал, придав ей более завершенную форму, Карл Хаусхофер (1869–1946). Фактически им предложена первая законченная немецкая версия геополитики («панидеи»,

т.е. всеобщие, всемирные идеи, – называл Хаусхофер свои важнейшие геополитические тезисы). Геополитика, по мысли, сформулированной Хаусхофером в ходе мировой войны, в 1916 г., рассматривает государство как объект пространства (географический организм). В 1924 г. в Мюнхене Хаусхофером основан Институт геополитики.

4.Модель классического «геополитического детерминизма», согласно которой два фактора – место государства на карте и его мощь – предопределяют для данного государства «правила игры», высказана в англоязычной геополитике. Современник Хаусхофера, английский ученый-географ Хэлфорд Джон Маккиндер (1861–1947), строго сформулировал одну из первых геополитических моделей параллельно с немецкими «коллегами» и независимо от них.

Роль Британии как «владычицы морей» английский исследователь столетие назад под сомнение не ставил (это объясняется очевидной реальностью – Япония лишь начинала своё восхождение, США ещё не до конца преодолели изоляционизм). Но, несомненно, уже имевшее место развитие средств коммуникации, заставляет Маккиндера обратиться к анализу континентальных процессов. Маккиндер считал Российскую империю и прилегающие к ней евразийские территории осевым регионом. В 1915 г. ещё один британский автор Дж. Фейргрив назвал евразийские просторы стандартным и поныне геополитическим

12

термином «Хартленд» (heartland – англ. «срединная земля, сердцевина»). Вторая геополитическая зона, по мнению Маккиндера, включала в себя Германию, Австро-Венгрию, Турцию, Индию, Китай, т. е. прибрежные евразийские территории. Эти области Маккиндер назвал внутренним, или окраинным, полумесяцем. Ведущий американский геополитик Н. Спайкмен назвал этот регион ещё одним, вошедшим в геополитический научный аппарат, термином «Римленд» («прибрежная земля»). Третья область по Маккиндеру включала в себя ведущие морские державы (США, Англия, Япония, Канада) и менее влиятельные государства, расположенные на территориях, омываемых Мировым океаном (Австралия, Южная Африка). Эта геополитическая зона получила на-

звание внешнего полумесяца.

5. Англоязычная геополитика сделала акцент на военно-морской мощи. У истоков англо-американской геополитики – уже упомянутые Х. Дж. Маккиндер и американский специалист по военно-морской истории Николас Спайкмен (1893-1943).

Помимо двух названных исследователей, к этой традиции принадлежали специалисты по военно-морской истории в адмиральских чинах – американец А. Мэхэн и британец Ф. Коломб. Алфред Мэхэн (Мехен; 1840–1914), сторонник усиления военно-морской мощи Америки, в 1890 г. написал работу «Влияние морской силы на историю». Мэхэн считал основой американского влияния в мире подавляющее господство США на просторах Мирового океана. Формула военно-морской мощи по Мэхэну: военно-морская мощь = ВМФ + торговый флот + военно-морские базы.

Мэхэн, как и Маккиндер, противник политического идеализма (Маккиндер критиковал Вудро Вильсона, создателя ВашингтонскоВерсальской системы, прямо основанной на неудачных идеалистических постулатах). Мэхэн и Маккиндер, что вполне естественно для англосаксов, – сторонники свободы торговли.

В работе «Демократические идеалы и реальность» (1919) Маккиндер, помимо трех названных геополитических зон, выделил так называемый Мировой Остров. Мировой остров включает Хартленд и Римленд, т. е. Евразию и большую часть Африки (кроме вошедшей во внешний полумесяц ЮАР). Согласно схеме Маккиндера, тот, кто контролирует Восточную Европу, доминирует над Хартлендом, владелец Хартленда владеет и Мировым Островом, а тот, кто владеет Мировым Островом, тот доминирует над всем миром.

13

Логика позиции Н. Спайкмена, сформулированной в начале Второй мировой войны («Американская стратегия в мировой политике: Соединенные Штаты и баланс сил», 1942), несколько иная. По мнению этого американского автора, «ключом к мировому господству» является не восточная область Евразии, Хартленд или Мировой остров, а Римленд – прибрежные регионы (указывая на принципиальную нестабильность этих территорий, Маккиндер назвал их «внутренняя маргинальная дуга»: Балтика-Западная Европа – Средиземноморье – Ближний и Средний Восток – Южная и ЮгоВосточная Азия). По мнению Спайкмена, «судьбу мира контролирует тот, кто контролирует Римленд».

Концепция Спайкмена прямо обосновывает выход внешней политики США за рамки изоляционизма (возможность встать над схваткой Германии и Советской России–Англии–Франции на рубеже тридца- тых-сороковых годов ХХ в. в правящих кругах Америки обсуждалась). Спайкмен настаивает на включении Америки в «мировой концерт», приводя геополитическое доказательство: Америка Тихоокеанским побережьем обращена к Хартленду, Атлантическим – к Римленду.

Впоздних работах, написанных в конце Второй мировой войны («Кризисный мир и завоевание мира», 1943), Маккиндер принял логику своего американского коллеги и прямо обосновал рождающийся атлантизм. В этих работах Маккиндер назвал Северную Атлантику Средиземным океаном, прибрежные страны которого образуют Римленд (Северо-Атлантический блок), противостоящий Хартленду (Восточный блок).

Всостав Хартленда включены многие территории прибрежной (римлендовой) части Мирового острова – Арктика, а также евразийская и североамериканская субарктика. Выделены – здесь пророческий талант лорда Маккиндера несомненен – два ключевых метарегиона6 Северная Атлантика – «Средиземный океан» и Азия с Тихим океаном (прямо предсказано – в 1943 г. – усиление Китая и Индии).

6. Новейшие теории внешней политики и международных отношений используют геополитические подходы. Но реалии современного мира показывают ограниченность прямолинейного географического

иприродно-климатического детерминизма.

Мир стал единым – пусть объединенным глобальными конфликтами и проблемами. Мощь государства всё более определяется уровнем его экономического развития и достигнутой не силовыми методами

14

социально-политической стабильности, а не размерами территории

иколичеством оружия. Эту реальность не учитывают теоретические построения ряда видных идеологов американского неоконсерватизма.

Во второй половине ХХ в. вследствие формирования новых глобальных реалий предметом рассмотрения теоретической геополитики становятся стратегическая география, военно-стратегический паритет, холодная война, а ныне, на рубеже ХХ–ХХI вв., – глобализация

иформирующийся многополярный мир. В категориальный аппарат геополитики вошли такие понятия как сверхдержава, великая держава, региональная держава, а также ядерная, космическая, экономическая, даже спортивная держава. Влиятельные государства выделяются по одному или нескольким параметрам, позволяющим охарактеризовать

их как ведущих акторов.

Из послевоенных западных геополитических концепций выделим схему Стивена Коэна, видного современного американского специалиста по русской и советской истории. Его модель, продолжая линию Маккиндера-Спайкмена, описывала политические реалии «холодной войны». С. Коэн поделил весь мир на два геостратегических (геополитических) региона. Один включает, в соответствии с логикой геополитической классики, мир океанических держав. Де-факто основой этого мира и является атлантизм. Центр океанического региона – США, «периферия» – Западная Европа. Второй регион включает в качестве центра – Советский Союз, на правах периферии – народный Китай. В шестидесятые годы ушедшего века маоистское руководство КНР, проводя внутри страны бессмысленный курс на тоталитарное разрушение элементарных основ общественной жизни, открыто провозгласило самостоятельную великодержавность Китая, одновременно, и антиамериканскую, и антисоветскую.

Англоязычные (прежде всего американские) геополитики времен «холодной войны» творчески перерабатывали не только концепции Маккиндера–Мехена–Спайкмена–Коэна, но обращались и к Хаусхоферу. Например, близкий к американскому реализму (о политическом реализме – в следующей лекции) послевоенный автор Р. Страус-Хюпе отметил, что ключом к пониманию глобального мышления Гитлера является германская геополитика.

Другие американские исследователи, используя политико-ре- алистические схемы, обосновывали международную деятельность Соединенных Штатов. Например, А. П. Северски дополнил схему

15

противостояния океанской (США) и континентальной (СССР) держав анализом авиаракетной мощи (Основные цели для гипотетического взаимного удара – промышленные центры СССР и США).

Но уже в шестидесятые годы ХХ в. геополитические схемы под влиянием кратко описанных выше исторических реалий трансформируются. Происходит сдвиг от прямолинейной двухполюсной схемы (морские США против континентального СССР) к полицентрической трактовке современного мирового сообщества. Место анализа военно-стратегиче- ского равновесия занимает рассмотрение комплексного влияния каждой державы, основанного на её социально-экономической мощи, а также идейно-политической и культурной привлекательности.

Отметим, что в западной теоретической геополитике за послевоенный период сложились более адекватные подходы – географический детерминизм и прямолинейный реализм во многом преодолены. Например, по мнению Л. Кристоффа, новейшие геополитики смотрят на карту, чтобы найти, на что она человека ориентируют. К. Грей подчеркивает, что современная геополитика – это наука о взаимосвязи между физической средой, используемой людьми, и мировой политикой.

Французский современный геополитик Ив Лекост (Лякост) прямо критикует К. Хаусхофера и других геополитических классиков за жесткий географический детерминизм, а также преувеличение роли силы во внешней политике. Европейская новейшая геополитика активно использует социологический научный аппарат (об этом подробнее в следующей лекции).

Еще один французский исследователь – военный теоретик Пьер Галуа, активно использующий модернистские (нереалистические, внегеополитические – о модернизме и других теориях международных отношений также в следующей лекции) подходы, указывает на моменты, явно выпадавшие из поля зрения традиционного географического детерминизма. Неизменная географическая среда существовала лишь до Промышленной революции. Ныне – внешняя среда настолько подвержена техногенному и антропогенному влиянию, что её нельзя оценивать в отрыве от социально-экономической и научно-технической мощи государства (важная роль дипломатической и военно-политической силы государства классиками геополитики и их последователями под сомнение никогда не ставится).

Экологическая ситуация в мире, по мнению П. Галуа, меняется следующим образом:

16

1)до неолитической революции человек сосуществовал с природой;

2)между неолитической и промышленной революциями воздействие природы на человека скорее негативно – человек, при большей или меньшей степени рационального понимания данной ситуации, борется с природной средой;

3)начиная с Промышленной революции, а тем более, в условиях новейшего экологического кризиса, можно говорить об «эффекте бумеранга» – каждая новая победа над природой оборачивается – не всегда немедленно – «местью «побежденной» природы».

Традиционное понимание силы государств (природные ресурсы, численность населения, территория, валовые объемы экономики, военная мощь, выраженная количественными параметрами), из которого исходит классическая геополитика, ставится под сомнение в силу целого ряда объективно заданных факторов:

•ракетно-ядерное оружие и другие виды оружия массового поражения, иные современные виды мобильного, малогабаритного, высокоточного оружия;

•современные СМК формируют символическую реальность, оказывающую амбивалентное, но вполне объективное, а не виртуальное влияние на действия элитарных и массовых групп;

•вовлечение в общественно-политическое участие массовых групп, влияние которых на мировую политику также амбивалентно;

•воздушное и космическое пространство, мировой океан, подземное пространство, в стратегической перспективе и инопланетные тела – место сотрудничества и (или) столкновения интересов.

По мнению Самуэля Хантингтона (1927–2008), Запад должен под-

держивать партнерские отношения с Россией, поскольку именно успех прозападных элит в «расколотых странах» позволит буржуазно-инди- видуалистической культуре выстоять в глобальном противостоянии. Рекомендации покойного ученого в определенной мере учитываются: проводя жесткие акции против «государств-изгоев» и террористических движений, Вашингтон стремится найти поддержку не только у своих традиционных союзников, но и у новой России.

Более жесткую позицию американских «новых правых» по отношению к нашей стране выразил более двух десятилетий назад американский политик и ученый польского происхождения Збигнев Бжезинский («Без контроля. Глобальный беспорядок на пороге ХХI в.», 1993 г., и последующие работы). Исходя из принципов классической геополитики,

17

З. Бжезинский считает, что после распада Советской империи на пространстве Хартленда воцарился «геополитический вакуум», который вполне естественно заполнился фундаментализмом и сепаратизмом. Россия, по мнению Бжезинского, пытается возродить империю, а геополитические амбиции Пекина этот исследователь не ставит под сомнение.

Противостоять подобным вызовам Америка, согласно концепции Бжезинского, может также весьма традиционным способом – «разделяй и властвуй». Например, как потенциальный буфер для защиты от «возрождающегося российского империализма», Бжезинский рассматривает Украину. Спустя почти четверть века после декларации о двух схемах отношения Америки к новой России – сотрудничество (Хантингтон) и конфронтация (Бжезинский), можно отметить, что реальная деятельность и демократической, и республиканской администраций невольно склонялась к Хантингтону, хотя откровенно антироссийские декларации и, гораздо реже, реальные шаги также присутствовали.

18

ЛЕКЦИЯ № 4. ГЕОПОЛИТИКА И ОСНОВНЫЕ ПАРАДИГМЫ ТЕОРИИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ

1.Три «большие спора» в теории международных отношений (МО).

2.Общая характеристика политического идеализма.

3.Политический реализм ХХ в.

4.Модернизм.

5.Современный неореализм.

6.Неолиберализм в теории МО (ТМО).

7.Постклассические подходы в ТМО.

1. Почти общепризнано, что схема развития современной теории мировой политики – это три «большие спора» (политический реализм и политический идеализм; политический реализм и модернизм; неолиберализм и неореализм). Между войнами и сразу после войны сталкивались реализм и идеализм. В шестидесятые годы ХХ в. основным оппонентом реализма стал модернизм. Теоретическим разрешением данного конфликта стало рождение неореализма, вынужденного принять некоторые модернистские положения. Ныне серьезно трансформировавшийся идеализм, ставший не этико-философской, а по- литико-социологической доктриной, придерживается, как правило, неолиберальных положений. Основной теоретической дискуссией в

рамках анализа международных отношений долгое время оставалось противостояние идеализма и реализма.

2. Многообразные подходы, отстаивающие необходимость нравственной политики, объединяют под названием политический идеализм. Следует подчеркнуть, что проповедь нравственной политики, «честности, как лучшей политики» имеет не менее влиятельную традицию, чем идея «реальной политики», полного отделения морали от политики.

Многие традиционные религиозные конфессии (например, буддизм, индуизм, конфуцианство, иудаизм, раннее христианство) стремились следовать принципу мирного неучастия во зле, в том числе, творимым

19

тогдашней патриархальной, нередко, деспотической, властью. В дохристианских религиях ненасилие понималось преимущественно как стоическое подчинение природной или общественной необходимости, ориентация на религиозные, а не посюсторонние нормы. Многие религиозные доктрины законность самой власти рассматривают в зависимости от ее соответствия нравственным нормам. Безусловное следование принципу ненасилия проповедовали Иисус Христос и раннехристианские общины. Этот нравственной заряд христианство, несмотря на весьма противоречивую роль официальных конфессий, сумело передать европейской культуре. Среди проповедников ненасильственных методов социально-политической борьбы можно назвать американских авторов второй половине XIX в. Генри Торо и Ральфа Эмерсона, одного из основателей современной Индии Махатму Ганди, борца за гражданские права чернокожего населения США Мартина Лютера Кинга, нашего соотечественника, последовательного сторонника идей мира и свободы, академика А. Д. Сахарова. Требования нравственной политики, концепции демократизации и гуманизации мирового порядка содержатся (скорее де-юре, чем де-факто) в основополагающих между- народно-правовых документах.

Теоретическое оправдание практического идеализма В. Вильсона осуществил американский географ и общественный деятель Исайя Боумен (1878–1950). В 1917 г. И. Боумен возглавил Совет внешних сношений и треть века, до своего ухода из жизни, занимал данный консультативный пост. Книга «Новый мир» (1921) прямо обосновывала «Четырнадцать пунктов» В. Вильсона. Провозглашенный и политиком Вильсоном, и ученым Боуменом либеральный интернационализм предполагал безусловное преодоление американского изоляционизма.

В Европе также зарождается либеральный интернационализм, сторонники которого всё чаще говорили о Соединенных Штатах Европы. В первой четверти ХХ в. французские политические географы Видаль де ла Блаш и Альберт Деманжон сформулировали идею транснационального сообщества как способа избежать новой войны. Глава французской дипломатии Аристид Бриан, выступая на сессии Лиги наций в 1929 г., призвал к созданию европейской федерации. Основывался Бриан, как на идеях просвещения, гуманизма, либерального идеализма (Руссо, Кант), так и на национально-консервативном историзме и романтизме (Мадзини, Гюго). Нынче консервативно-авторитарным «Иоанном Предтечей» Евросоюза называют и Наполеона I Бонапарта.

20