«Мировоззренческая география» А.И. Солженицына

На пути к «ленинским главам» «Красного Колеса»

Не мог Солженицын не обратить внимания на общественное устройство, на швейцарские кантоны – можно сказать, подобия русских земств. Например, почти стенографически дан «торжественный день их кантональных выборов» (в католической общине в кантоне Аппенцелль), оценка которых в пересказе Солженицына двойственная: сначала он проникается моментом события, его ритуалами (например, «на выборы ходят пешком, ехать считается неприлично»), передает суть речи главы правительства ландамана Раймонда Брогера («поразившую меня: о, если бы Европа могла слышать свой полукантон Аппенцелль! или могли б такое себе перенять правители больших стран!»44), а потом, досмотрев все до конца, резюмирует: «Тут я про себя подсмехнулся: ну, демократия, как у нас»45. Внимательно следя за процедурой выборов, Солженицын не мог не провести параллель с родной историей, замечая и сходство, и различие: «Не-ет, это было совсем не как у нас. <…> Такую демократию я ещё никогда не видывал, не слыхивал – и такая (особенно после речи Брогера) вызывает уважение. Вот – такую-то бы нам. (Да древнее наше вече – не таким ли и было?)»46.

Неудивительно, что описывая свое путешествие, Солженицын обращает внимание на связанные с литературой места и образы, следы культур и цивилизаций. Например, писатель делится неожиданным открытием: «На скале как крепостца стоит малая церковь, и подле стены её – отдельная, одинокая могила, вся в тёплом жёлтом за́ливе закатного солнца. Чья же? Мы с Алей были потрясены и награждены: Райнера Рильке! (Хотя умер он подле Монтрё.) Благоговейно стояли мы, в долгом закате. Вот где привелось… Он выбрал себе эту долину и эту скалу – можно понять!»47. Также Солженицын излагает почти анекдотическую историю невстречи с живущим в швейцарском Монтрё Владимиром Набоковым: «…по недоразумению (он как будто ждал нас в этот день, но не прислал условленного подтвержденья, мы ещё и с дороги проверяли звонком в Цюрих), оставалось нам миновать его роскошную гостиницу»48. А еще если бы не туристы, узнавшие Солженицына, не удалось бы и в знаменитый «замок Шильонского узника» попасть («За́мок на малом островке, внутренние каменные дворики, вот и цепь для приковки узника к стене, уж и не та и в том ли месте? – но отзывает зэческое сердце: как легко устраивается тюрьма, непроницаемая для одних, легко-прогулочная для других! В детстве по многу раз читал я все свои домашние книги, так

44Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 9. С. 109.

45Там же. С. 110.

46Там же. С. 111.

47Там же. С. 89.

48Там же. С. 88.

21

I. Европа

ипоэму Жуковского. Как-то грезилось это всё намного мрачней, грозней,

иволны не озёрные»49). Все это в итоге наводит вынужденного изгнанника на размышления: «Эти жизненные повторы, всплывы, замыканья

жизни самой на себя – до чего мы их не ждём, и сколько ещё встреч или посещений наградят нас в будущем. (В России бы!..)»50.

Завершая свой рассказ о поездке по Европе, Солженицын резюмирует: «Как же разнообразна Земля, и сколько на ней вполне открытых

возможностей, не известных, не видимых нам! В будущей России ещё много нам придётся подумать – если дадут подумать»51. Постоянные мысли о родине и о возвращении не прерываются, несмотря на плотный график жизни.

При всей швейцарской надежности уже в самом начале пребывания в Цюрихе Солженицыны поняли, что не смогут остаться в Европе из-за

«нависающей силы» «внешнего ощущения драконовых зубов»: «…ох, не удержимся мы здесь; как уже волны и волны наших эмигрантов – не потянемся ли через океан?»52. Спустя два года, в апреле 1976 года, семья Солженицыных переехала в США.

Наблюдательность А. И. Солженицына, умение найти художественные средства, чтобы передать городские и природные пейзажи, описать людей, талант выбрать риторические приемы, втягивающие читателя в поток авторского настроения, в виртуальное путешествие по Швейцарии, неоднократно проявляются и на страницах «Зёрнышка», и в «Красном Колесе». Писатель называет Швейцарию «многоприютной», его герой Ленин – «благословенной» и в то же время «закисшей, мещанской», а читателю эта полифония оценок дает внутреннюю свободу полноценного восприятия. Интерес к Швейцарии появился у Солженицына через Ленина, которого он «разгадывал» в Цюрихе, а затем перерос в желание лично узнать страну и ее жителей. Так Швейцария стала частью его «мировоззренческой географии».

49Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 9. С. 88.

50Там же.

51Там же. С. 111.

52Там же. С. 74.

22

Перспектива «скандинавской жизни»

ПЕРСПЕКТИВА «СКАНДИНАВСКОЙ ЖИЗНИ»

Образ Скандинавии (а именно так обобщённо у Солженицына называются важные для него Норвегия и Швеция) впервые появляется в записях Солженицына под общим названием «Нобелиана» в связи с присуждением ему Нобелевской премии в 1970 году и с иностранными «невидимками». «Со мной торжество не торжество, мученье не мученье, но суматошная разработка потянулась два полных года»1. Уточним – четыре полных года: 8 октября 1970 года Солженицыну присуждена Нобелевская премия по литературе «за нравственную силу, с которой он следовал непреложным традициям русской литературы»; весной 1972 года «Нобелевская лекция» закончена и переслана в Швецию для опубликования; 10 декабря 1974 года Солженицын присутствует на церемонии вручения Нобелевской премии.

Из мемуарной книги «Бодался телёнок с дубом» узнаём о знакомстве с норвежцами Пером Хегге, Нильсом Удгордом, шведами Стигом и Ингрид Фредриксонами, Хансом Бьёркегреном, помогавшим в тайной передаче архива за рубеж. Солженицын в шутку этот канал назвал «ВСП – Великий Северный Путь»2. Отдельный сюжет – переписка с Карлом Рагнаром Гировом, секретарём Шведской Академии, встреча и общение с которым состоится только через четыре года.

В случае изгнания из России Солженицын видел в первую очередь перспективу «скандинавской жизни», поэтому и секретарём был приглашён шведский журналист Стиг Фредриксон, ставший впоследствии другом писателя.

Ещё находясь в СССР, Солженицын представлял себе Скандинавию «скальной неприступностью». А увидев вживую, уже сочувственно озирал её, так как «этот холодный скальный край» в реальности оказался бы «жарким» местом в случае третьей мировой («…если война, Советы будут атаковать в первые же часы, чтобы нависнуть над Англией»3).

Посмотрим, как Норвегия и Швеция вписываются в «мировоззренческую географию» Солженицына.

1Солженицын А. И. Собрание сочинений : в 30 т. Т. 28 : Бодался телёнок с дубом : очерки литературной жизни. М. : Время, 2018. С. 595.

2Там же.

3Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 9. С. 56.

23

I. Европа

Письменный стол Солженицына в Норвегии1

Связи А. И. Солженицына с Норвегией завязываются в 1969 году. В то время против писателя развернулась кампания, его «приглашали уехать, только разрешали (здесь и далее курсив автора. – Г. А.)»2 покинуть СССР. Первыми в поддержку Солженицына выступили норвежские представители. 18 декабря 1969 года собственный корреспондент парижской газеты «Русская мысль» Яков Эвланд сообщил о готовности Норвегии принять писателя: «Горячо написанное обращение к государственным деятелям и властям, под которым значатся имена известных норвежских писателей и художников, опубликовано во всей норвежской печати <…> По всей вероятности Солженицын откажется покинуть свою страну, но трогательное предложение маленького народа <…> делает “Грот” образцом национального уважения к большим людям всех стран и символом общечеловеческой солидарности»3. В «Нобелевской лекции» Александр Исаевич специально отметит: «В опасные для меня недели исключения из писательского союза – стена защиты, выдвинутая видными писателями мира, предохранила меня от худших гонений, а норвежские писатели и художники на случай грозившего мне изгнания с родины гостеприимно готовили мне кров»4. В очерках «Бодался телёнок с дубом» читаем: «На Западе – отзвон изрядный. И норвежцы <…> предложили мне даже приют у себя почётную резиденцию Норвегии, присуждаемую писателю или художнику. “Пусть Солженицын поставит свой письменный стол в Норвегии!” Несколько дней я ходил под тем впечатлением. Вторая родина сама назвалась, сама распахнула руки»5.

Благодаря норвежской дипломатической почте с помощью своих скандинавских «невидимок» (шведского журналиста Стига Фредриксона, работавшего на Норвежское телеграфное агентство, корреспондента норвежской газеты «Aftenposten», историка, политолога Нильса Мортена Удгорда, норвежского журналиста, корреспондента норвежской газеты «Aftenposten» Пера Эгила Хегге и др.) из СССР на Запад Солженицын

1Впервые опубликовано: Алтынбаева Г. М. Письменный стол Солженицына в Норвегии // Изв. Сарат. ун-та. Нов. сер. Сер. Филология. Журналистика. 2021. Т. 21, вып. 2. С. 208– 211. https://doi.org/10.18500/1817-7115-2021-21-2-208-211. В полном объеме публикуется впервые.

2Солженицын А. И. Собрание сочинений : в 30 т. Т. 28 : Бодался телёнок с дубом : очерки литературной жизни. М. : Время, 2018. С. 291.

3Эвланд Я. А. Солженицын и Норвегия // Русская мысль. Париж, 1969. 18 декабря (№ 2769). С. 4.

4Солженицын А. И. Нобелевская лекция // Солженицын А. И. Собрание сочинений : в 9 т. Т. 7. М. : ТЕРРА – Книжный клуб, 2001. С. 31.

5Солженицын А. И. Собрание сочинений : в 30 т. Т. 28 : Бодался телёнок с дубом. С. 292.

24

Перспектива «скандинавской жизни»

пересылал свои тексты. С. Фредриксон вспоминает: «Норвежские дипломаты были, конечно, полностью осведомлены о содержании писем и конвертов, которые я им передавал, и не возражали. О моих тайных встречах с Александром Исаевичем и движении материалов через норвежское посольство знали и мои редакторы в четырех информагентствах. Им должно было заранее быть известно о моей деятельности на случай, если меня уличат. Все держали язык за зубами, и никто не выдал мой секрет. Александр Исаевич называл этот канал ВСП – Великим Северным Путем»6. И Наталия Дмитриевна Солженицына в интервью Би-би-си подтвердила: «А больше всего помогли журналисты-скандинавы. <…> Именно скандинавы – норвежцы, и шведы – всегда в Москве были смелее всех журналистов в оказании помощи диссидентам»7.

В январе 1974 года, когда в газете «Правда» – в ответ на публикацию «Архипелага ГУЛАГ» на Западе – вышла резонансная статья против Солженицына8, вновь возникла угроза высылки на Запад, и вновь Солженицын был уверен: «останусь в Норвегии»9. 13 февраля 1974 года Солженицына выслали из России, депортировав в ФРГ. 14 февраля

вличной записке Стигу Фредриксону Солженицын признается: «Норвегия моя становится под вопросом – как бы не Швейцария»10.

22 февраля 1974 года Солженицын «на девятый день изгнания поехал в Норвегию искать пристанища»11. 23 февраля 1974 года эмигрантская газета «Новое русское слово» сообщила, что «Александр Солженицын выехал международным экспрессом через Западную Германию

вКопенгаген, оттуда – в Норвегию, где он, по-видимому, намерен поселиться. Солженицын получил туристическую визу на въезд в Норвегию.

6Фредриксон С. Солженицын // Солженицынские тетради : Материалы и исследования : [альманах]. Вып. 7. М. : Русский путь, 2019. С. 58.

7Солженицына: «У нас было все готово на случай ареста» (14 февраля 2014) / беседовал корреспондент Би-би-си Том Эсслмонт. URL: https://www.bbc.com/russian/russia/2014/02/ 140214_solzhenitsyna_interview (дата обращения: 27.11.2020).

8Речь идет о статье И. Соловьева «Путь предательства» (Правда. 1974. 14 января (№ 14 (20253)). С. 4), которая развернула «травлю» Солженицына в газетах Москвы, Ульяновска, Томска, Ярославля и других городов СССР, что затем вызвало ряд публикаций в эмигрантской печати в защиту писателя.

9Солженицын А. И. Собрание сочинений : в 30 т. Т. 28 : Бодался телёнок с дубом. С. 601. 10Записка А. И. Солженицына, адресованная С. Фредриксону. 14 февраля 1974.

Лангенбройх (ФРГ). Цит. по: Фредриксон С. Солженицын. URL: https:/ / vk . com / @alexandrsolzhenitsin-stig-fredrikson-solzhenicyn (дата обращения: 27.11.2020).

11Цит. по: «Открытую почту нам Москва отрубила в оба конца…»: из переписки Александра Солженицына и Лидии Чуковской / комментарии Е. Ц. Чуковской и Н. Д. Солженицыной // Солженицынские тетради. Материалы и исследования : [Альманах]. М. : Русский путь, 2012. Вып. 1. С. 54.

25

I. Европа

Срок действия визы – три месяца. Норвежский премьер-министр Трюгве Брателли заявил, что его правительство приветствовало бы решение Солженицына, если бы он поселился в Норвегии»12.

Во время двухдневной поездки Солженицын вместе с журналистом Пером Хегге и норвежским художником Виктором Спарре посетит Осло и окрестности, выступит по местному телевидению13, посмотрит в кинотеатре экранизацию «Одного дня Ивана Денисовича»14, встретится со Стигом Фредриксоном («Родной, рад я ему был как!»15), чтобы «обменяться планами, вопросами, ходом дел»16, переночует в доме художника Якоба Вейдеманна.

Чем же вызвана «большая симпатия» Солженицыну к Норвегии ещё до путешествия?

В первую очередь им двигала благодарность за поддержку в трудные дни: «в последнее время они меня защищали и приглашали, где-то уже “стоял письменный стол” для меня»17, а ещё – гарантия безопасной жизни: «председатель парламента, указав на свод законов, обещал их полную защиту, пока стоит Норвегия»18.

12Солженицын выехал в Норвегию // Новое русское слово. Нью-Йорк, 1974. 23 февраля. (№ 22247). С. 1.

13«Норвежцы, скажет А. И. по местному телевидению, сохранили спасительный идеализм, которого всё меньше в современном мире, но только он один дает человечеству надежду на будущее» (Цит. по: Сараскина Л. И. Солженицын. М. : Молодая гвардия, 2009. С. 706).

14В 1969 году в Норвегии начались съемки фильма «One Day in the Life of Ivan Denisovich», вышедшего на экраны в 1970 году (режиссер Каспер Вреде; «Норск фильм» (Норвегия), «Леонтис фильм» (Великобритания), «Групп-В продакшн» (США)). В 1974 году

вОсло Александр Исаевич в кинотеатре посмотрел эту постановку, публично перед журналистами похвалил ее («Участники фильма – не халтурили, старались от сердца» (Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974– 1978) // Новый мир. 1998. № 9. С. 55), но в «очерках изгнания» записал: «Но самому так стало ясно, что никем как нашими – с советским опытом – актёрами этого не поставить. <…> …приложили честно все старания, чтобы фильм был как можно верней подлиннику. Но что удаётся им передать – это только холод, холод и – условную – обречённость. А в остальном – и в быте, и в самом воздухе зэческой жизни – такая несхваченность, такая необоримая отдалённость, подменность» (Там же). А ещё на вопрос шведского журналиста ответил: «…это честный, хороший фильм, но просто в нём не хватает русского колорита. И поэтому фильм, конечно, не отвечает полностью своему источнику» (Солженицын А. И. Пресс-конференция в Стокгольме (12 декабря 1974) // Солженицын А. И. Публицистика :

в3 т. Т. 2 : Общественные заявления, письма, интервью. Ярославль : Верхне-Волж. кн. издво, 1996. С. 183).

15Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 9. С. 56.

16Солженицын А. И. Собрание сочинений : в 30 т. Т. 28 : Бодался телёнок с дубом. С. 606.

17Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 9. С. 54.

18Там же. С. 55.

26

Перспектива «скандинавской жизни»

Во-вторых, по убеждению Солженицына, бывшего зэка, норвежский климат был идентичен русскому: «Север. Зима, как в России»19,

20

«северная снежная страна, много но́чи» , «холодный был ветер, но прозрачно солнечный воздух»21.

В-третьих, сходство народного быта, а значит – и возможное сходство менталитетов: «крестьянская утварь, деревянная посуда, как в России»22, много «печей, много дерева в быту и посуда щепенная, и (по Ибсену, по Григу) какое-то сходство быта и народного характера с русским»23, «И все зданья – дома и церкви, были рублены из брёвен, как у нас, а крыты иные – берёстою, и только двери окованы фигурным железом. На заборах торчали снопики овса и проса для малых птиц, чтоб они не погибли зимою»24, «живописные, под старину, и с древними очагами дома»25, мебель «основательная норвежская, бело-древесная»26.

В-четвертых, Солженицына расположили к себе норвежский характер, упорство и смелость, с которым «невидимки»-норвежцы помогали в деле пересылки архива: о Нильсе Удгорде: «с таким благородством, крупный, с чертами прямыми, спокойными, с такой уверенностью движений»27. Импонировали норвежская гордость и нежелание забывать обиды: «норвежцы – духом твёрдые, единственные в Европе, кто ни минуты не прощал и не забывал Чехословакии»28; показательна история разоблачения норвежским журналистом Пером Хегге «низости в нобелевской истории шведского посла Ярринга»29. Родственно Солженицыну с его позицией «жить не по лжи» было и норвежское национальное твердое стремление доказать правоту и отстоять её, норвежский стоический характер: «что значил и для Норвегии и для всей нашей одряхлевшей цивилизации плот “Кон-Тики”! Весь нынешний благополучный мир всё дальше уходит от естественного человеческого бытия, сильнеет интеллектуально, но дряхлеет и телом, и душой. Так, для решения проблемы, откуда мигрировали жители тихоокеанских островов, только

19Солженицын А. И. Собрание сочинений : в 30 т. Т. 28 : Бодался телёнок с дубом. С. 292.

20Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 9. С. 54.

21Там же. С. 54.

22Солженицын А. И. Собрание сочинений : в 30 т. Т. 28 : Бодался телёнок с дубом. С. 292.

23Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 9. С. 54.

24Там же. С. 55.

25Там же.

26Там же. С. 60.

27Солженицын А. И. Собрание сочинений : в 30 т. Т. 28 : Бодался телёнок с дубом. С. 602.

28Там же. С. 292.

29Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 9. С. 319–320.

27

I. Европа

и можно сидеть в удобстве с бумагами и обсуждать теории. А у Тура Хейердала хватило мужества утерянных нами размеров – отправиться доказать путь на примитивном плавучем средстве. И – доказал!»30.

Что открылось в Норвегии и норвежцах Солженицыну во время короткой поездки?

Любя родную природу31, не мог писатель не обратить внимания на необычность скандинавской природы: «Но главный поиск мой был – фиорд, какой-нибудь фиорд для первого присмотра, и мы <…> поехали мимо главного норвежского озера Мьёсиншё с голубой водой, валунными берегами, а выше – чёрно-лесистыми горками; и дальше долинами реки Леген и Гудбрандской, углубляясь в норвежские горы, суровые, с причернью обнажённых отвесных скал, до фиолетовости тёмной синевой оснований и замёрзшими на высоте сине-зелёными водопадами»32.

Неожиданностью стала поведенческая простота власть имущих, которой не встречал до этого Солженицын: «норвежский король ходит пешком по Осло и без охраны»33, министр иностранных дел «не в лимузине ехал в министерство, не в “чёрной волге”, а пешком»34.

Как русский человек Александр Исаевич был рад гостеприимству новых норвежских друзей: «В доме художника Вейдеманна принимали нас с норвежско-русской радушностью, и открывалось нам “ты”, так же естественное в норвежском языке, как в русском, и норвежский горец дарил мне свой кинжал в знак братства»35.

Как и в других странах, Солженицын неизменно обращает внимание на духовную жизнь. Оказавшись в Норвегии, он заметил давнюю связь христианства (лютеранства) с язычеством: «Ехали мимо деревянных церквей – зданий ещё IX века, с языческими украшениями на крышах (крестил население тут – король Олаф II, топором, в начале XI века), перед входом в ограду – столб с железным замыкаемым ошейником для выставляемых грешников (не в одной проклинаемой России подобные

30Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 9. С. 55.

31Показательна в этой связи дневниковая запись, сделанная Солженицыным в 1994 году уже после возвращения в Россию: «В России ко мне возвратилось ощущение пейзажа (потерянное в Америке)» (цит. по: Солженицын А. И. Из путевых записей, 1994 // Между двумя юбилеями (1998–2003) : Писатели, критики и литературоведы о творчестве А. И. Солженицына : альманах / сост. Н. А. Струве, В. А. Москвин. М. : Русский путь, 2005. С. 30).

32Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 9. С. 55.

33Там же.

34Там же.

35Там же

28

Перспектива «скандинавской жизни»

меры применялись!) и оружейными хижинами перед церковью, где вооружённые прихожане оставляли оружие»36.

Неудивителен и кульминационный вопрос, возникший у Александра Исаевича: «Так норвежцы мне по духу – наиблизкие в Европе?»37. Постоянно раздумывая, оценивая, присматриваясь к Норвегии как потенциальному месту жительства, писатель признается: «Суровость, зимность и прямота этой страны прилегали к самому сердцу. Верно я предчувствовал: такое где ещё сегодня найдёшь на изнеженном Западе? В этой обстановке – я мог бы жить»38.

О чем мечтал Солженицын? О норвежской глуши: «…рисовалось так: высокий обрывистый берег фиорда, на обрыве стоит дом – и оттуда вдаль вид вечно бегущего стального океана»39. Но когда оказался там («А к фиорду мы с Хегге подъехали в Андальснесе, и оказался он – отлогобере́гий извилистый морской залив, а горы – отступя. Не виделся тот обрыв, на котором у самого океана ставить бы дом изгнанника»40), пришло вдруг прямо противоположное решение: «Был я на Западе уже больше недели, внутри меня менялось восприятие и понимание, но чтото требовалось, чтобы дозреть. Вот эта морская въёмистость низменного берега вдруг дояснила мне то, что зрело. Находясь в брюхе советского Дракона, мы много испытываем стеснений, но одного не ощущаем: внешней остроты его зубов. А вот норвежское побережье, изнутри Союза казавшееся мне какой-то скальной неприступностью, вдруг дало себя тут понять как уязвимая и желанная атлантическая береговая полоса Скандинавии, вдоль неё недаром всё шныряют советские подводные лодки, – полоса, которую, если война, Советы будут атаковать в первые же часы, чтобы нависнуть над Англией. Почти нельзя было выбрать для жительства более жаркого места, чем этот холодный скальный край»41. В биографии Солженицына Л. И. Сараскина подчеркнёт, что «норвежское побережье, казавшееся из Москвы неприступной скалой, на самом деле было крайне уязвимым – лёгкая добыча для воинственного соседа»42.

36Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 9. С. 55.

37Там же.

38Там же.

39Там же. С. 54.

40Там же. С. 56.

41Там же.

42Сараскина Л. И. Указ. соч. С. 706.

29

I.Европа

Витоге, побывав в Норвегии, А. И. Солженицын открыл для себя то,

о чём и не думал: «Странно, что, живя в Союзе, мы никогда так не ощущали его нависающую силу, как сразу почувствовали здесь»43. Вывод таков: «Так, ступя на берег первого фиорда, я понял, что в Норвегии мне не жить. Дракон не выбрасывает из пасти дважды. А ещё за норвежские дни я задумался: на каком же языке будут учиться наши дети? Кто по-

нимает норвежский в мире? А печатаешь что-нибудь в скандинавской прессе – в мире едва-едва замечают, или вовсе нет»44. Даже в письме Л. К. и Е. Ц. Чуковским (25 марта 1974, Цюрих) Солженицын признался:

«В Норвегии не так легко было мне найти место, и язык пугал (непомерная работа для головы)»45. Так удалённость от СССР, с одной стороны, внушала чувство спокойствия за жизнь, с другой стороны, открыла силу советской угрозы некоммунистическому миру, а незнание норвежского языка, как и в случае с французским языком, стало последним непреодолимым препятствием.

Да, предварительный выбор Норвегии как постоянного места жительства в случае изгнания вовремя был определен как ошибочный – не поставить письменный стол в Норвегии. Но несомненно эта страна заняла важное место на мировоззренческой карте солженицынской географии. В поисках «второй родины» А. И. Солженицын без поездки в Норвегию наверно не понял бы, что не нужно исходить из принципов сходства с Россией и русской жизнью, а следует думать о безопасности для жизни, об условиях и возможностях для работы над «Красным Колесом», которое было главной целью его ближайшей писательской деятельности. 25 января 1975 года он запишет в «Дневнике Р-17»: «Дальше так жить нельзя, из Европы надо уезжать, и в глушь. Надо выключиться из современности, одно спасение, иначе ни я и никто уже этого повествования не напишет»46.

Несмотря на краткое путешествие в Норвегию, писатель много успел увидеть, прочувствовал особенности природы, познакомился с бытом и повседневной жизнью норвежцев, проникся их менталитетом.

43Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 9. С. 74.

44Там же. С. 557.

45А. И. Солженицын – Л. К. и Е. Ц. Чуковским (25 марта 1974, Цюрих) // Солженицынские тетради. Материалы и исследования. С. 54.

46Солженицын А. И. Из «Дневника Р-17»: Дневник романа о Революции Семнадцатого года. Вёлся с 1960 по 1991 // Известия. 2003. 11 декабря (№ 228). С. 7.

30