«Мировоззренческая география» А.И. Солженицына

«Ну, попытаем счастья в Аляске?»

вне современного разложения. А – нам? а – мне? Нет, пожалуй – это уже слишком заповедник, глубоко в Девятнадцатый век»19.

Страницы, посвящённые Аляске, позволяют реконструировать укрупнённо иерархию духовных и эстетических ценностей А. И. Солженицына, заглянуть в «творческую лабораторию» писателя – увидеть возникновение всеохватной мысли из внешних (природа, встречи) и внутренних движений («толчков памяти») и непрерывно длящейся любви-тревоги о мире.

19Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 11. С. 124.

91

III. Америка

«…МОЖЕТ БЫТЬ, ПОСЕЛИТЬСЯ В ШТАТАХ?»

В конце 1960-х известный на весь мир автор «Ивана Денисовича», не имеющий никаких советских наград, кроме членства Союза писателей РСФСР, и даже находящийся под запретом, избран в члены двух американских академий – Arts and Letters и Arts and Sciences. В «очер-

ках литературной жизни» есть такая запись: «…ответил им согласием, – наши и хвостом не ударили»1. Вскоре после высылки стало известно, что в американском сенате с 18 февраля 1974 года рассматривается предложение о предоставлении Солженицыну почётного гражданства2. Тогда писатель, только что изгнанный из СССР, отправил письмо-отказ, считая, что это прервёт процесс писания «Красного Колеса» и поэтому бессмысленной станет «приобретённая свобода»; а ещё страшила мысль о потере писательского дара («сумею ли я на Западе писать? Известно мнение, что вне родины многие теряют способность писать. Не случится ли это со мной?»3).

Солженицын сопротивляется соблазну полететь в США и выступить там как на самой слышимой на весь мир кафедре, чувствуя, что он «не ко двору». «Вот приехал, на новом месте столько забот по устройству – и что ж? всё кинуть и опять ехать? А в Америке – что? новые бурные встречи, и уже не отмолчишься перед ТВ и газетами, аудиториями, – и молоть всё одно и то же? в балаболку превращаться? Вели меня совсем другие заботы»4.

Но после «расслабленной сонной Канады» и «мало-американской Аляски» укрепилась в Солженицыне бодрая уверенность: «может быть, поселиться в Штатах?». «До сих пор представлялись мне Штаты слишком густо заселённой страной и слишком политически-дёрганой, крикливой. Но начали передаваться нам её раздолье и сила»5.

1Солженицын А. И. Собрание сочинений : в 30 т. Т. 28 : Бодался телёнок с дубом : очерки литературной жизни. М. : Время, 2018. С. 257.

2См.: Речь сенатора Дж. Хелмса в Сенате США (Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 9. С. 113–115).

3Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 9. С. 58.

4Там же.

5Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 11. С. 123.

92

«…Может быть, поселиться в Штатах?»

Посмотрим, как Солженицын открывает для себя Америку, чего не понимает и не принимает в ней, наконец, что убедило его обосноваться именно здесь.

Цель поездки Солженицына по Соединённым Штатам в 1975 году – «перещупать, почувствовать континент», чтобы найти желаемое уединённое, но цивилизованное место, где он полноценно сможет приступить к написанию «Красного Колеса».

В то же время Солженицын хотел своими глазами увидеть, как и чем живут американские русские старообрядцы, и может, там и остаться в конце всей этой «бродьбы». «…была у меня мечта – расположиться близ русского населения, – и самим нам дышать родней, и чтобы дети росли в русской среде»6.

По дороге к старообрядцам путешественники осматривали штат Орегон, который «поставляет клубнику всей Америке»: в районе Сейлема «почти плоский, но своеобразно усеян множеством, множеством мелких узких перелесков, разделяющих земельное пространство на отдельные поля»7. Старообрядцы («харбинцы») открылись Солженицыну через «склонённо работающих совершенно русских баб и девочек, в уже отвычных нашему советскому глазу ярких крестьянских сарафанах»8. И «сердце переполнилось до перелива: ну, вот мы вдруг и в России, да какой! Вот здесь бы и поселиться!»9.

Поездив по разным городам, сохранил Солженицын в основном приятные впечатления. «Чтоб увидеть интересные места континента, на-

до было бы составить очень уж долгий изломанный маршрут и проехать не 3000 миль, как мы»10.

Удалось «глазком-то глянуть» на главную башню Гуверовского института, которая «стройно высится над разбросанным малоэтажным кампусом Стэнфордского университета, райски усаженным пальмами. <…> Сверху башенный колокол отбивает часы, печальный, потусторонний звук»11. Вашингтон впечатлил «грандиозным храмом мормонов» и тем, что «в центре столицы одни негры. (Белые отъезжают в дачные пригороды, негры занимают центр…)»12, а запомнился

6Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 11. С. 121, 122.

7Там же. С. 126.

8Там же.

9Там же.

10Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1999. № 2. С. 73.

11Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 11. С. 125.

12Там же. С. 130.

93

III. Америка

монументом Линкольна, Кеннеди-центром, библиотекой Конгресса, музеем импрессионистов, американским балетом. Сан-Франциско «живописен на холмах» («Большой китайский район. И грандиозный вид на бухту с высоты, где взнесённой поющей дугой перекинут над Золотыми Воротами долгий мост без опор»13) и завораживал «океанским пологим берегом» («Катят валы – ровные, неохватной, неизломанной длины, и метра по два высотой. И так – долго ничто не меняется. Прекрасный пляж – но хотя это 37° широты, а в мае такая ледяная вода, что на пляже – ни души»14). Север штата НьюЙорк назван «разнообразно очаровательным», а в самом Нью-Йорке («страшнее города – не знаю») в небоскрёбах «вид из неоткрываемых окон совершенно дьявольский – ущелья улиц с тараканами автомобилей внизу (добрая треть их – жёлтые, оказывается, это их такси), вокруг – нечеловеческие небоскрёбы <…>, а на крышах, тех что пониже, непрерывное извержение пара (отработка системы охлаждения), – как разразилась над этим городом могучая гроза, словно в “Мастере и Маргарите”, и дважды, подряд»15. В Нью-Йорке Солженицын побыл в Колумбийском университете, в «бахметьевском» архиве, пообщался с руководителями «Русского центра» и навестил в Манхэттене писателя и редактора «Нового журнала» Романа Гуля. Портланд16 предстал нагромождением небоскрёбов. В Вильямсбурге (штат Вирджиния) Солженицын запомнил «декоративно воспроизведённую трёхсотлетнюю их старину и ремёсла. Там был и парад, в костюмах XVIII века, со старыми колесницами и пушечками»17. Восхитили западная пустыня, заповедник Йеллоустон, «с верхнего обрыва в закат» Гранд-Каньон («мирозданное зрелище! как Бог сотворял и может строить миры»18), «могуче красивая природа» Огайо.

Читательская память и в Америке вела Солженицына-путешествен- ника. Он побывал в штате Нью-Йорк на озере Отсиго в местах Фенимора Купера, «с детства исчитанных»19, потом – в Калифорнии, в Лунной долине в доме Джека Лондона («И так полное собрание Лондона было у меня в детстве в числе немногих, и как все свои книги я перечитывал

13Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 11. С. 126.

14Там же.

15Там же. С. 132–133.

16Сохранена авторская орфография в написании названия.

17Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 11. С. 132–133.

18Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1999. № 2. С. 73.

19Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 11. С. 130.

94

«…Может быть, поселиться в Штатах?»

по нескольку раз подряд – так и его. А душевные детские связи сохраняются навсегда. Во взрослом состоянии уже никогда его даже не проглядывал. Теперь в домик его запущенный <…> вошёл с волнением, как будто сам я тут и жил в детстве»20).

Не только города, но и люди отпечатались в памяти Солженицына. Особенно внимательно писатель смотрел на американскую студенческую молодёжь, по-разному открывавшуюся ему, но неизменно побуждавшую к размышлениям о духовных ценностях и о будущем мира.

Студенты Стэнфорда дважды поразили Солженицына: сначала «плотной танцевальной толкучкой» под неправдоподобно громко

кого не глядя»21. А когда всё прекратилось и «тишина наступила, как после артобстрела», эти же студенты «так же сосредоточенно, быстро

иумело – собрали в большие мешки весь мусор, подмели настил

ирасставили на нём столики, стулья»22.

Выпускников Гарварда, поздравляя с окончанием, Солженицын симптоматически предупредил о нарастающих угрозах человечеству: первая – истина, которая «мгновенно ускользает» и вызывает раскол в обществе и отчуждение; вторая – упадок общественного мужества, расслабление человеческого характера, безволие, потерянность в действиях, усиливающих трусость, заискивание, прагматизм и ведущих к потере воли к защите (иронически заключает: «Напоминать ли, что падение мужества издревле считалось первым признаком конца?»23); третья – добровольная потеря свободы, независимости человека в пользу комфорта, физических и материальных благ, наслаждения («В сегодняшнем западном обществе открылось неравновесие между свободой для добрых дел и свободой для дел худых»24, «свобода разрушительная, свобода безответственная получила самые широкие просторы»25). «Психической болезнью XX века» Солженицын назвал

20Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1999. № 2. С. 73.

21Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 11. С. 125.

22Там же.

23Солженицын А. И. Речь в Гарварде на ассамблее выпускников университета (8 июня 1978) // Солженицын А. И. Публицистика : в 3 т. Т. 1 : Статьи и речи. Ярославль : ВерхнеВолж. кн. изд-во, 1995. С. 312.

24Там же. С. 314–315.

25Там же. С. 315.

95

III. Америка

Солженицын убеждён, что пагубным путём молодёжи является «придирчивый отбор мыслей модных от мыслей немодных»26. Все названные риски современной жизни, по мнению Солженицына, ведут к неизбежному – моральной нищете, выветренному гуманизму, жестокому духовному кризису и политическому тупику; «общими камнями» называются бескрайний материализм, свобода от религии и религиозной ответственности, наукообразие.

Солженицынские жёсткие характеристики Запада обращены к западной молодёжи, но в них и предупреждение об опасностях любого жизненного пути, поэтому посыл выпускникам Гарварда может быть адресован и выпускникам университетов всего мира. Солженицын это понимал, потому так активно и призывал молодых людей «пересмотреть шкалу распространённых человеческих ценностей и изумиться неправильности её сегодня. <…> Только добровольное воспитание в самих себе светлого самоограничения возвышает людей над материальным потоком мира»27.

В Гарвардской речи Солженицын остро полемизировал с опасным искажением «современным Западом» истинного значения таких понятий, как мужество, благополучие, права и свобода человека, нравственная ответственность и самоограничение28. В ответ на это выступление одни американские СМИ говорили, что Солженицын «не ухватывает американского духа. У него нет реального понимания свободы, не может разглядеть, как работает демократия…”»29, другие же признавались, что писатель «глубоко затронул сердца многих американцев». Последние и были представителями «другой Америки», как обозначил Солженицын. Её он «предчувствовал, строя свою речь», к ней, «по сути, и обращался»30. Услышав голоса «коренной Америки», писатель теперь стремился именно с ней «найти единство», чтобы «предупредить её нашим опытом» и даже повернуть от него. Американский исследователь творчества Солженицына Алексей Климов заметил, что Солженицын прекрасно понимал, насколько взгляды комментаторов такого рода отличаются от воззрений нью-йоркских и вашингтонских журналистов, возмущавшихся Гарвардской речью31.

26Солженицын А. И. Речь в Гарварде на ассамблее выпускников университета (8 июня 1978). С. 318.

27Там же. С. 327.

28Там же. С. 309–326.

29Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1999. № 2. С. 103.

30Там же. С. 105.

31Климов А. Е. Солженицын смотрит на Америку // Новый журнал. 2018. № 293. URL: https://magazines.gorky.media/nj/2018/293/solzheniczyn-smotrit-na-ameriku.html

96

«…Может быть, поселиться в Штатах?»

За три года до Гарвардской встречи, выступая перед представителями американских профсоюзов, Солженицын, называя себя «другом Америки», сказал слова, которые были встречены одобрительными аплодисментами: «Я вот приехал на ваш континент, я вот уже два месяца путешествую по его просторам. Я согласен – здесь это не чувствуется так близко, здесь можно и ошибиться, здесь нужны душевные усилия, чтобы понять остроту мирового положения. Соединённые Штаты Америки давно проявили себя как самая великодушная и самая щедрая страна в мире. Где бы ни произошло наводнение, землетрясение, пожар, стихийное бедствие, болезнь, – кто помогает первый? – Соединённые Штаты. Кто помогает больше всех и бескорыстно? Соединённые Штаты»32.

В 1975 году в речи на приеме в сенате США Александр Исаевич Солженицын обратился к американцам со словами о том, что так он «пытался прорвать эту стену бедственного незнания или беспечной надменности»33, отличающую кругозор американцев по отношению к «скованному дыханию жителей Восточной Европы».

Почему именно к американцам обращена эта призывающая к действиям речь Солженицына? Ответ писатель даёт такой: «Соединённые Штаты Америки, хотят они того или не хотят, поднялись на хребет мировой истории и несут на себе тяжесть руководства если не всем миром, то ещё доброй половиной его»34. Как нам представляется, в этом – ещё одна причина солженицынского выбора США как окончательного места жительства. Речь Солженицына завершается на духоподъёмном призыве к глобальному человеческому объединению: «Очень скоро, слишком скоро вашему государству понадобятся не только незаурядные, но – великие люди. Найдите их в своих душах. Найдите их в своих сердцах. Найдите их – в глубинах своего Отечества!»35.

По словам Солженицына, американцы сами себя считают народом «более добродетельным, щедрым и трудолюбивым, чем русские», признаются, что ценят сначала свободу, а потом ответственность. И сам Солженицын составляет список неоднозначных качеств, которыми характеризует американцев и США. С одной стороны, в американцах отмечаются приветливость, уверенность, основательность, ощущение благоденствия, благополучия, с другой – они наслаждаются своим благо-

32Солженицын А. И. Речь в Вашингтоне перед представителями профсоюзов АФТ – КПП (Вашингтон, 30 июня 1975) // Солженицын А. И. Публицистика : в 3 т. Т. 1 : Статьи и речи. Ярославль : Верхне-Волж. кн. изд-во, 1995. С. 282.

33Солженицын А. И. Речь на приёме в Сенате США (Вашингтон, 15 июля 1975) // Солженицын А. И. Публицистика : в 3 т. Т. 1 : Статьи и речи. Ярославль : Верхне-Волж. кн. изд-

во, 1995. С. 281.

34Там же. С. 282.

35Там же. С. 283.

97

III. Америка

получием, всё объясняют формулой «в интересах Америки», они «подетски жадные до сенсаций», в них проявляется «грубый американский дух» развязности, они держат «ногу за ногу, по американской привычке высоко, на выстав», как будто выражают «себя не мимикой лица, не жестами рук, а этими ногами…», их отличает «американская специфическая порча под занимательность», «быстрота реагировать на сенсацию» и «переклон <…> против России». Солженицын признаётся в «ощущении страшно чужой страны», в которой «свободная американская пресса исключительно тугоуха к тому, что́ ей невыгодно слышать, она предпочитает наслушивать то, что ей надо»36. В ней всё ведётся «прокалёнными политиками» («жёлчно-лимонное клокотание приправительственных кругов, клубленье тамошних интриг, расчётов»). Но в то же время писатель-изгнанник очень нуждается в ней для публичных выступлений («сказанное в немудрящей Америке – почему-то громко летит на весь мир. Анизотропная среда, как физики говорят»37).

С одной стороны, Солженицын знает о «неупрощённой неодносоставной Америке со множественностью традиций и тенденций»38. И это его привлекает. С другой стороны, отталкивает Солженицына Америка как «потребительница всего нового и сенсационного», «общественная Америка – страна момента»39.

Размышляя о положении «писателя-изгнанника», о вынужденной эмиграции, Солженицын задавался вопросом, ответ на который искали и русские писатели, оказавшиеся на чужбине – «этично ли уезжать по отношению к остающимся?». Опорой становится мнение Н. В. Гоголя об изгнании как спасении: «Не бежать на корабле из земли своей, спасая своё презренное земное имущество, но, спасая свою душу, не выходя вон из государства, должен всяк из нас спасать себя самого в самом сердце государства»40.

В самом начале путешествий в письме к сенатору Дж. Хелмсу от 22 марта 1974 Солженицын признавался, что увидеть настоящую «нутряную» Америку не удаётся русскому человеку из-за «слабости человеческого зрения и слуха», потому и воспринимались США «в формулировках примитивных»41. Солженицыну удалось, на наш

36Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 11. С. 130, 133–134.

37Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 9. С. 79.

38Там же. С. 119.

39Там же. С. 58.

40Там же. С. 75.

41Там же. С. 119.

98

«…Может быть, поселиться в Штатах?»

взгляд, выбрать ту оптику, что в дальнейшем поможет ему разглядеть такую разную Америку и её ритмы.

Всячески стремясь отойти наконец от любых форм публичности, Солженицын только в одном видел спасение – найти надёжное место и там поселиться. Но это оказалось делом нелёгким даже при отсутствии финансовых препятствий. «А что же – мой новый дом, где же он? Ведь я, кажется, уже переехал в Америку, и теперь бы мне нырнуть к себе? увы…»42.

У знающего биографию А. И. Солженицына должен возникнуть вопрос: когда и как возникла идея с Вермонтом? Ответ находим в записях после поездки в Канаду. «Отлетела душа, не жить мне в этой стране. <…> может быть – в Соединённых Штатах? Какой тут штат из соседних? Вермонт?»43.

Именно природные североамериканские ландшафты архипелага «Тысяча островов», на границе Канады и США своей «опрятностью, твёрдо ведомым простором» и убедили Солженицына: «Да, видимо, жить – в Соединённых Штатах. И совсем тут не скученно, как представлялось, – куда! И природа здоровая, и леса не порублены, отличные стоят»44.

Когда покупка состоялась, стало понятно, каков же был список требований при выборе. Участок Солженицыных, из-за текущих по нему пяти горных ручьёв получивший название «Пять Ручьёв» («Twinbrook»), предстал таким: «…в пустынном месте, вполне закрытое от дороги, со здоровым вольным лесом, с двумя проточными прудами, дом есть, только летний и мал, перестраивать и утеплять, есть и подсобных два малых домика, только слишком гористо, недостаёт полян и плоскости. Ну что ж, чего-то же русского должно не хватать»45. Позже Александр Исаевич к этому пейзажу ещё прибавит и описание его обитателей, с которыми он вёл постоянный разговор: крупные птицы с сильными крыльями, дикобраз, бурундучки, гадючки, енот, белки, койоты, даже форель.

Солженицыны поселились в местечке недалеко от Кавендиша, куда без навигатора не доедешь. Сохранилось письмо Наталии Дмитриевны

42Солженицын А. И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов. Очерки изгнания. Часть первая (1974–1978) // Новый мир. 1998. № 11. С. 136.

43Там же. С. 129.

44Там же.

45Там же. С. 152.

99