• Второе послание г к к

Второе послание царя Курбскому написано в 1577 г. — через 13 лет после Первого послания.

Именно в этой обстановке царь в 1577 г. и написал ряд посланий своим различным противникам — новоизбранному польскому королю Стефану Баторию, гетману Г. Ходкевичу, виднейшим магнатам М. Талвашу и М. Радзивиллу, вице-регенту в Ливонии А. Полубенскому и «государевым изменникам» — A. М. Курбскому, Тимохе Тетерину, к «Туву да к Илерту» (ливонцам Таубе и Крузе, служившим Грозному и изменившим ему). Второе послание царя «государеву изменнику» не осталось незамеченным. В 1580 г., когда военная ситуация изменилась, Стефан Баторий, отвечая на послание царя 1577 г., упомянул, в частности, о «листах», которые Иван IV «фасливе» (хвастливо?) писал «до нас и до князя Курпского... с великой попудливостью (запальчивостью)».

ТАКОВА ГРАМОТА ПОСЛАНА ОТ ГОСУДАРЯ ИЗ ВОЛОДИМЕРЦА ЖЕ КО КНЯЗЮ АНДРЕЮ X КУРБЪСКОМУ CO КНЯЗЕМЪ АЛЕКСАНДРОМЪ ПОЛУБѢНСКИМ

*Польский военачальник Александр Полубенский был взят в плен во время похода Ивана IV в Ливонию в 1577 г. После бегства из России Курбский стал свойственником Полубенского, который помогал ему еще в 1564 г. переписываться с Россией; в 1569 г. Полубенский захватил обманом русскую крепость Изборск. В начале похода царь написал Полубенскому, тогда еще вице-регенту польского короля в Ливонии, весьма язвительное послание, но после пленения Иван IV резко переменил к нему отношение — по-видимому, это было связано с тайными сношениями, которые Полубенский завязал с царем незадолго до пленения.

Сказал, что бог радуется больше за одного раскаявшегося грешника – любит его и дал ему победы (хвастается): А наступающей крестоносной хоругви никакая военная хитрость не нужна, что знает не только Русь, но и немцы, и литовцы, и татары, и многие народы. Сам спроси у них и узнаешь, я же не хочу перечислять эти победы, ибо не мои они, а Божьи. Тебе же напомню лишь кое-что из многого, ибо на укоризны, которые ты писал ко мне, я уже со всей истиной ответил; теперь же напомню немногое из многого. Вспомни сказанное в Книге Иова: «Обошел землю и иду по вселенной»; так и вы с попом Сильвестром и Алексеем Адашевым и со всеми своими родичами хотели видеть под ногами своими всю Русскую землю, но Бог дает власть тому, кому захочет./ Крестоносной проходящий хоругвии и никаяжъ бранная хитрость непотребна бысть, якожъ нѣ едина Русь, но и немцы, и литва, и татарове, и многия языцы сведятъ. Самъ прося ихъ, увѣдай, имъже имя исписати не хощу, понеже не моя побѣда, но Божия. Тебѣ жъ о многихъ мало воспомяну; вся бо досады, яже писалъ еси ко мнѣ, преже сего восписахъ ти о всемъ подлинно; ныне жъ от многа мало воспоминати.

Пишет, что сам перенес больше бед от Курбского, что они виноваты, что царюне подчинялись, а он и не должен был им подчиняться, говрит, что не оскорблял их: Я же ставлю тебя самого судьею между мной и тобой: вы ли растлены разумом или я, который хотел над вами господствовать, а вы не хотели быть под моей властью, и я за то разгневался на вас? Или растленны вы, которые не только не захотели повиноваться мне и слушаться меня, но сами мною владели, захватили мою власть и правили, как хотели, а меня отстранили от власти: на словах я был государь, а на деле ничем не владел. Сколько напастей я от вас перенес, сколько оскорблений, сколько обид и упреков! И за что? В чем была моя вина перед вами с самого начала? Кого и чем я оскорбил? Это ли моя вина, что полтораста четей Прозоровского вам были дороже моего сына Федора? Вспомни и рассуди: как оскорбительно для меня вы разбирали дело Сицкого с Прозоровским и допрашивали, словно злодея! Неужели эта земля вам была дороже наших жизней? И что такое сами Прозоровские рядом с нами?.. Божиим милосердием, милостью пречистой Богородицы, и молитвой великих чудотворцев, и милостью святого Сергия у моего батюшки и с батюшкиного благословения у меня была не одна сотня таких, как Прозоровский. А чем лучше меня был Курлятев? Его дочерям покупают всякие украшения, это благословенно и хорошо, а моим дочерям — проклято и за упокой. Много таких было мне от вас бед — не исписать./ И я таки тебя, судию, и поставлю с собою: вы ли разтлѣнны, или язъ, что язъ хотелъ вами владѣти, а вы не хотели под моею властию быти, и язъ за то на вас опалался? Или вы разтлѣнныи, что не токмо похотѣстѣ повинными мнѣ быти и послушными, но и мною владѣсте, и всю власть с меня снясте, и сами государилися, какъ хотѣли, a с меня есте государство сняли: словомъ язъ былъ государь, а деломъ ничево не владелъ. Колики напасти язъ от васъ приялъ, колики оскорбления, колики досады и укоризны! И за что? Что моя пред вами исперва вина? Ково чемъ оскорбихъ? To ли моя вина, что Прозоровского полътораста четье Федора сына дороже? Попамятуй и nocyдu: с какою есть укоризною ко мне судили Сицково с Прозоровскими,[7] и какъ обыскивали, кабы злодея! Ино та земля нашихъ головъ дороже? И сами Прозоровские каковы перед нами? Ино то уж мы в ногу ихъ не судны. A у батюшка, да Божиимъ милосердиемъ и пречистые Богородицы милостию, и великихъ чюдотворцовъ молитвою, и Сергиевою милостию, и батюшковымъ благословениемъ, и у меня Прозоровскихъ было не одно сто. А Курлятевъ былъ почему меня лутче? Ево дочеремъ всякое узорочье покупай, и благословно и здорово, а моимъ дочеремъ — проклято да за упокой

Кроновы жертвы – за отнятую жену.

Говорит, что божий суд сбывается, и Бог дает власть по своему усмотрению: Смотри, о княже, Божия судьбы, яко Богъ даетъ власть емуже хощетъ./ Смотри, княже, на Божий суд: как Бог дает власть кому хочет.

И Бог на стороне царя, потому что дает ему победы: Вы ведь говорили: «Нет людей на Руси, некому обороняться», — а нынче вас нет; кто же нынче завоевывает претвердые германские крепости? Это сила животворящего креста, победившая Амалика и Максентия, завоевывает крепости. Не дожидаются бранного боя германские города, но склоняют головы свои перед силой животворящего креста. А где случайно за грехи наши явления животворящего креста не было, там бой был. Много всяких людей отпущено: спроси их, узнаешь.

Написал не из надменности, а чтобы напомнить о важности спасения души: Рассуди сам, как и что ты сделал и для чего, и, зная милость Божьего попечения о нас, рассуди, что ты сотворил. Все это сам рассмотри и сам найди решение этому! Видит Бог, что написали это мы тебе не из гордости или надменности, но чтобы напомнить тебе о необходимости исправления, чтобы ты о спасении души своей подумал./ Самъ себѣ разсуди, што ты и каково делалъ, и за что, и Божия смотрения величества его о насъ милости разсуди, что ты сотворилъ. Сия в себѣ разсмотри и самъ себѣ разтвори сия вся! А мы тебѣ написахомъ сия вся, ни гордяся, ни дмяся — Богъ вѣсть, но к воспоминанию твоего исправления, чтобъ ты о спасении душа своея помыслилъ.