Булавин А.В. - Мировая политика. Передовые рубежи и красные линии - 2018

социальных групп, а также разрабатывать методики разрешения столкновений1. По их мнению, целостность общества определяется согласием большинства его членов следовать единой системе ценностей, общим менталитетом, а функция социальной интеграции воплощается в правовых институтах, обычаях и религии2.

Различные исследователи выделяют типологии международных конфликтов в зависимости от того, что берется в качестве основания для классификации3. Существуют типологии конфликта, которые в основу своей классификации кладут причины возникновения конфликта (типологии ролевых конфликтов), акцентируя внимание на индивидуальнопсихологических особенностях поведения его участников; типологии, основанные на дифференциации последствий конфликта, выделяющие «интегративный» (конструктивный) и «разрушительный» (деструктивный) типы (М. Дойч); типологии, основанные на характере конфликтного взаимодействия, и др. Также существуют типологии конфликта, основанные на уровнях анализа конфликтных явлений, выдвигаемых в качестве общих методологических оснований к изучению конфликтных явлений: социально-психологических, социологических, семантических (Дж. Бернард); виды борьбы, игры, дебаты (А. Раппопорт), полностью неструктурированные, частично структурированные, полностью структурированные (нормативные) и революционные конфликты (Ф. Брикман)4.

Наиболее часто встречающийся в политической социологии и политической психологии способ типологии конфликтов основывается на критериях «тип участника» (отдельные личности, группы) и «вид структурных отношений» (принадлежность участника конфликта к определенной политической системе или его относительная независимость от нее). Наиболее компактная типология конфликта по критериям «тип участника» и «вид структурных отношений» предложена Дж. Гальтунгом: внутриличностный, межличностный, внутринациональный и интернациональный.

Наиболее точная типология подобного рода дана М. Дойчем, выделившим по уровню структурности участников – личность, группу

инацию; по видам отношений – внутри- и межсистемный уровни. В его представлении типология конфликтов должна включать в себя: внутри-

имежличностный (индивидуально-психологический уровень), внутри-

1Кибанов А.Я., Ворожейкин И.Е., Захаров Д.К., Коновалова В.Г. Конфликтология. М.: Ин-

фра М, 2008. С. 23–24.

2Парсонс Т. О структуре социального действия. М.: Академический проект, 2000.

3Цыганков П.А. Международные отношения. М.: Новая школа, 1996. С. 254.

4Соснин В.А. Типология конфликтов. // Российская социологическая энциклопедия / под ред. акад. Г.В. Осипова. М. 1998.

и межгрупповой (социально-психологический уровень), внутринациональный и международный (социальный и политический уровень) типы конфликтов1.

С точки зрения урегулирования конфликтов важна их типология в зависимости от структуры интересов сторон: являются ли они практически противоположными (конфликты с нулевой сумой) или смешанными (конфликты с ненулевой сумой). Первые крайне сложно урегулируются мирными средствами, и они должны быть «переведены» в конфликты с ненулевой суммой за счет увязки интересов или снятия противоречий, лежащих в их основе2.

На Западе получила широкое распространение методология уровневого анализа политических конфликтов К. Уолтца, в которой придается большое значение личностному, субъективному психологическому фактору3. По мнению К. Уолтца, все многообразие представлений об их при-

с поведением и политикой других государств4.

Однако современные конфликты зачастую не укладываются в известные типологии, поскольку те же самые конфликты отличаются «многомерностью и содержат в себе не один, а несколько кризисов и противоречий, уникальных по своему характеру»5. Именно поэтому в большинстве современных конфликтов прослеживается сочетание не одного, а сразу нескольких типов, что еще больше затрудняет их урегулирование.

Наиболее общий подход к разделению конфликтов на международные и немеждународные основывается на следующем допущении. Считается, что конфликт международный, если среди его участников присутствуют хотя бы два актора международных отношений. В этом подходе в качестве критерия разделения избран состав участников конфликта.

Другой подход допускает возможность того, что конфликт становится международным в том случае, если его эскалация несет угрозу

1Соснин В.А. Указ. соч.

2Лебедева М.М. Международные процессы // Международные отношения: социологические подходы / рук. авт. колл. проф. П.А. Цыганков. М., 1998. С. 224–245.

3См.: Международные отношения и мировая политика: учебно-методический комплекс.

международной безопасности и стабильности всего мирового сообщества в целом либо значительной его части. В этом случае в качестве критерия разделения избран уровень международной опасности конфликта или степень потенциальной угрозы жизненно важным интересам мирового сообщества.

Наконец, третий подход исходит из того, что конфликт можно считать международным, если его объектом выступает сама система международных отношений, а действия участников конфликта направлены на ее изменение насильственным путем, в обход существующих международных процедур и обычаев.

Следует отметить, что ни один из приведенных выше подходов не является универсальным и не дает заведомо достоверных результатов1. Так, при разделении конфликтов на международные и внутриполитические по составу участников остается открытым вопрос, как поступать с «мятежными провинциями» в условиях гражданской войны, – в том случае, если конфликт развивается между государством и одним из его субъектов, который поднимает антиправительственный вооруженный мятеж. На практике задача определения статуса конфликта и отнесение его к одной из двух категорий решается не на основании различных критериев, а в результате соглашения между ведущими мировыми акторами, преследующими в конфликте собственные интересы.

Типичным примером такого конфликта, несущего в себе отличительные черты и признаки как международного, так и внутриполитического конфликта, являются современные цветные революции. В мировой политике технологии цветных революций – это один из видов современных технологий информационно-психологического управления международными конфликтами. Для их успешной реализации страна обязательно должна находиться в состоянии политической нестабильности: должен присутствовать кризис власти, еще лучше, если внутри страны будут развиваться один или несколько локальных вооруженных конфликтов или страна будет втянута в один крупный международный конфликт. То есть обязательно должен быть объект воздействия – политический конфликт в любой из фаз развития. Если власть стабильна и конфликта как такового нет – его надо сначала создать.

В западной политической традиции существует своя классификация конфликтов, основанная на взглядах ведущих школ американской политической мысли: реализма (включая его новейшие течения), либерализма (также включая его новейшие направления) и конструктивизма. Представители всех указанных школ сходятся во мнении относительно того, что в

1 См.: Международные отношения и мировая политика: учебно-методический комплекс.

основе конфликтов лежат неразрешенные коренные противоречия, но при этом демонстрируют существенные различия во взглядах на то, какими именно факторами эти противоречия порождаются1.

Представители школы политического реализма утверждают, что в основе конфликтов лежит несовпадение национальных интересов их участников. Стремление различных акторов выстроить систему национальных интересов других участников международных отношений в соответствии с собственным вектором внешней политики порождает напряженность, которая затем выливается в особую форму конфликтного взаимодействия. Конфликты, возникающие в результате такого столкновения разнонаправленных политических сил, получили название «конфликтов интересов».

Представители школы политического либерализма считают, что в ос-

нове современных политических конфликтов лежит несовпадение ценностей, носителями которых являются его участники. Различия в системах ценностей участников конфликта, порой полная их несовместимость и стремление отдельных акторов навязать свои политические ценности другим участникам международных отношений, преимущественно силовым путем, порождают новую форму конфликтного взаимодействия, известную как «столкновение ценностей».

Представители сравнительно молодой школы политического конструктивизма соглашаются с неолибералами в том, что в основе современных политических конфликтов лежит несовпадение ценностей, но при этом утверждают, что сами ценности не являются чем-то неизменным и цивилизационно заданным, а могут быть сконструированы из любого идеологического материала, на базе любой культурно-цивилизационной платформы, в том числе – под решение конкретных внешнеполитических задач. В результате в реальном конфликте определяющее значение для позиций его участников имеет не приверженность определенным наборам ценностей, а то, с какими именно ценностями тот или иной участник конфликта соотносит (идентифицирует) себя и свою внешнюю политику в данный конкретный момент времени. По мнению конструктивистов, таких наборов ценностей существует великое множество и различные участники конфликтов могут их менять или модифицировать в зависимости от конкретной политической ситуации. Даже этничность в конструктивизме представляется как «процесс социального конструирования воображаемых общностей, основанный на вере в то, что они объединены естественными и даже природными связями, единым типом культуры и идеей или мифом об общности происхождения и общей истории. То,

1 См.: Международные отношения и мировая политика: учебно-методический комплекс.

в какой мере эти признаки соединяются в единое целое, называемое этничностью, зависит от многих социальных факторов, и прежде всего от спроса на этничность, порождаемую эпохой и отдельными людьми»1.

Различия в самоиндетификации политических акторов порождают претензии, связанные с разделением общества на «своих» и «чужих» по признаку принадлежности к определенному этносу, роду, клану, диаспоре, языковой группе, религиозной конфессии и т.д., которые и ложатся, по мнению конструктивистов, в основу современных политических конфликтов. Такие конфликты получили название «конфликтов идентификации».

Англосаксонская классификация политических конфликтов, разделяющая их на три основные категории (конфликты интересов, ценностей и идентификации), на первый взгляд, представляется упрощенной и схематичной. Однако она реально действует и позволяет понять природу процессов, лежащих в основе современных конфликтов на различных уровнях их развития2.

Управление конфликтами с позиций конструктивизма – это не что иное, как управление групповым поведением его участников с рассмотрением их как социальной группы, поведение членов которой регулируют социальные законы. В современной социологии групповое поведение достаточно хорошо изучено: именно включение (или попадание) индивидуума в группу заставляет его выбирать себе определенную роль, принимая во внимание роли других членов этой группы, и затем играть ее. Конструктивисты положениями своей теории подчеркивают, что нет никакой разницы в законах социального ролевого поведения в группах, состоящих из отдельных членов общества, или в группах, состоящих из акторов международных отношений и мировой политики, даже если эти акторы – нации-государства: ролевое поведение их в составе группы определяется известными и хорошо изученными законами социального взаимодействия. То же относится и к международным конфликтам: конфликтное взаимодействие в них строится по принципам внутригруппового социального конфликта. Идет явный перенос схем, теорий, законов и практики социального взаимодействия на сферу международных отношений3.

Известны различные формы ролевого поведения в социальных груп-

пах: роль лидера, роль подчиненного, роль арбитра; роль альфа-, бета- и гамма-членов сообщества и т.д. Несмотря на то, что поведение свободного человека вне группы может быть любым или, по крайней мере, иметь множество вариаций, внутри группы оно всегда соответствует од-

1Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России. М.: Русский мир, 1997.

2Там же.

3См.: Международные отношения и мировая политика: учебно-методический комплекс.

ной из ролевых схем, принятых в этой группе, и не может быть произвольным и вариативным: число таких схем всегда конечно, квантовано и представляет собой определенный набор.

Именно такая природа социального группового поведения позволяет эти схемы (наборы) так успешно выделять, определять и классифицировать. Конструктивисты по сути стоят в отношении поведения своих акторов на тех же позициях: ролевые схемы социального поведения в группе они называют «культурами», их теория «культурного дрейфа» (при смене актором схемы ролевого поведения новую схему актор выбирает из конечного набора уже существующих схем группового поведения) – это адаптированная к сфере международных отношений трактовка социального закона изменения ролевой иерархии индивидуума внутри социальной группы. Вместе с тем известно, что в социальной психологии все схемы ролевого поведения индивидуумов в группе, страте или социуме обусловлены культурно-цивилизационной принадлежностью1.

С точки зрения конструктивистов, технологии психологического воздействия на конфликты – это технологии управления ролями или ролевым поведением его участников внутри группы. Управление групповым поведением в международной конфликтологии, исходя из его (поведения) социальной природы, – безусловно, прогрессивный и новаторский шаг, создающий новые возможности для разрешения существующих и потенциальных конфликтов. Социальные технологии управления поведением акторов мировой политики в конфликтной среде открывают дорогу в будущее, их значение в формировании инструментов мирного разрешения конфликта сравнимо только с прогрессом технологий управления восприятием конфликтов – технологий политического маркетинга2.

Американский политический конструктивизм в моделях управления международными конфликтами по сути представляет собой синтез неореалистских и неолиберальных подходов: склоняясь к продвигаемой либералами идее примата ценностей (либеральных, демократических и т.д.), он, тем не менее, допускает конструирование этих ценностей исходя из набора национальных интересов, которые ставят во главу угла все представители школы политического реализма.

Наличие двух основополагающих факторов, определяющих внешнюю политику современного государства – интересов и ценностей, – нередко приводит к тому, что между приверженцами реализма и либерализма возникает конфликт, связанный с тем, что следование во внешней политике только национальным интересам или только ценностям предполагает два принципиально различных формата ее реализации.

1См.: Международные отношения и мировая политика: учебно-методический комплекс.

2Там же.

Так, реалисты считают, что внешняя политика должна быть прагматичной и направленной на извлечение конкретных выгод из взаимодействия с другими государствами, с которыми необходимо считаться лишь

втой мере, в которой это отвечает национальным интересам собственной страны. Для реалистов (в том числе современных) справедливо высказывание, сформулированное еще Уинстоном Черчиллем: «во внешней политике нет союзников и партнеров, есть только интересы».

Напротив, либералы утверждают, что внешняя политика должна быть направлена на сближение мировоззренческих позиций различных акторов, которое достигается экспортом либеральных ценностей. Государства, которые принимают либеральные ценности, автоматически становятся союзниками, партнерами, а затем и сателлитами лидеров либерального мира. Для достижения этой цели необходимо на время забыть об извлечении конкретной сиюминутной выгоды и направить свои усилия на реформирование политических систем и режимов будущих союзников на мировой арене по собственному образцу, в соответствии с либеральными ценностями и демократическими институтами.

Внешняя политика США в отношении других стран в течение длительного времени строилась в соответствии с двумя доминирующими идеологическими концепциями: политического реализма и политического либерализма. Обе концепции, поддерживая и развивая идею о глобальной исторической миссии США, призванных стать центром управления ресурсами всего демократического мира, тем не менее, заметно расходятся

ввыборе политической траектории движения США к указанной цели, а также в выборе конкретных средств, методов и инструментов, необходимых для ее достижения.

Основные различия школ политического реализма и либерализма

(включая их новейшие модификации и течения) кроются в представлениях о том, какие же именно факторы определяют внешнюю политику государства на ее базовом, фундаментальном уровне. Если реалисты рассматривают все происходящее сквозь призму национальных интересов, совпадение которых порождает сотрудничество, а пересечение или столкновение – конфликты, то либералы в основу внешней политики любого государства ставят ценности, утверждая, что стойкость и жизнеспособность политической системы напрямую зависят от убедительности ее системы ценностей, а политическое влияние – от способности нести (экспортировать) эти ценности в окружающий мир. В этом плане для либералов внешняя политика представляется инструментом для распространения этих ценностей на других акторов международных отношений, а несовпадение ценностей различных акторов – истинной причиной возникновения международных конфликтов.

Как отмечает П.А. Цыганков, одна из наиболее привлекательных черт теории политического реализма – это стремление обосновать мысль о том, что в основе международной политики лежат объективные и неизменные законы политического поведения, корни которых следует искать в самой человеческой природе. Центральное понятие политического реа-

лизма – «интерес, определенный в терминах власти» – связывает суще-

ствование законов международных отношений с потребностями в безопасности, процветании и развитии, которые и должно защищать государство в своей внешнеполитической деятельности. Политические реалисты настаивают на том, что в современном мире одной из главных особенностей международной политики является постоянное стремление наций-государств к сохранению благоприятного для них статус-кво на мировой арене или же к его изменению в свою пользу. В свою очередь, это приводит к особой конфигурации международных отношений, называемой балансом сил, и, соответственно, к политике, направленной на поддержание этого баланса1.

Политический реализм скептически относится к возможностям регулирования международного сообщества на основе правовых норм или нравственных ценностей: главная функция международной морали состоит в ее использовании в качестве силового инструмента против потенциальных и реальных противников2.

С точки зрения либералов, возможности великих держав использовать традиционные силовые потенциалы для достижения своих целей сегодня неуклонно снижаются. Сила становится все менее применяемой и менее принудительной3, национальные интересы утрачивают свое значение в мировой политике. Многие современные элементы силы ускользают от государственного авторитета, оставляя межгосударственной системе ограниченное число возможностей для оказания эффективного влияния на происходящие процессы, заставляя прибегать к опосредованным и всегда дорогостоящим способам принуждения4. Главными регуляторами международных отношений выступают универсальные нравственные нормы или ценности, которые институализируются в правовые

1Цыганков П.А. Политическая социология международных отношений. М.: Радикс, 1994; Он же. Международные отношения.

2Schwarzenberger G. Power Politics. A Study of World Society. Third Edition. London, 1964. P. 216–221 // Цыганков П.А. Политическая социология международных отношений.

3Цыганков П.А. Хедли Булл и вторая «большая дискуссия» в науке о международных отношениях // Социально-политический журнал. 1997. № 3.

4Shaw M. Global Society and International Relations. Polity Press. 1994. P.17–20; Constantin F.

Les relations internationales: entre tradition et post-modernité? Le Trimestre du monde, 3-e trimesre 1994, pp.66–67; Brown C. Idea of World Community. In Ken Booth and Steve Smith (eds.). Internatinal Relations Theory Today. 1995. Р. 7–11 // Цыганков П.А. Политическая со-

циология международных отношений. М., 1994.

императивы и становятся основой для формирования соответствующих международных институтов1.

Тот факт, что приверженцами идеологии политического реализма являются в основном представители Республиканской партии, а носителями идей политического либерализма – в основном демократы, ведет к тому, что в США при частой смене партий, пребывающих у власти, также часто меняется и содержание внешней политики. Политический курс США, направленный на защиту национальных интересов, неожиданно забывает о них и начинает заниматься распространением универсальных ценностей, экспортом демократии, построением глобального общества на базе демократических принципов англосаксонской цивилизации и т.д.

В результате таких резких и неожиданных (в первую очередь для потенциальных союзников и партнеров США) поворотов внешняя политика США не только теряет свою привлекательность, но и формирует впечатление о собственной неустойчивости, переменчивости и склонности к спонтанным, иррациональным поступкам. Эта изменчивость внешней политики США уже стала причиной ее общей неэффективности в различных регионах мира, где американцы имели отличные шансы прочно и надолго закрепиться, но так и не смогли это сделать. Именно такая картина сложилась с присутствием США в Центральной Азии: пока американцы выбирали между «интересами» и «ценностями», кардинально меняя политический курс каждые 3-4 года, отказываясь от уже использованных схем и снова возвращаясь к ним, их практически со всех занятых позиций вытеснил медленно наступающий на регион Китай.

В этом отношении политика США в Афганистане является другим характерным примером конфликта интересов и ценностей, а также порождаемой этим конфликтом общей непоследовательности и неразберихи, связанной с постоянными колебаниями в выборе между «национальными интересами» и «универсальными ценностями»2, между рациональным, прагматичным подходом к проблеме Афганистана, основанном на эксплуатации его стратегических ресурсов, и иррациональноидеалистическим подходом, стремящимся создать в Афганистане очередное демократическое общество.

1Lebow R.N. The Long Peace, the End of the Cold War, and the Failure of Realism. International Organization. Vol. 48. No 2. Spring 1944. Р. 254 // Цыганков П.А. Политическая социология международных отношений.

2См.: Международные отношения и мировая политика: учебно-методический комплекс.

5.3.Способы урегулирования и разрешения

международных конфликтов

Международные конфликты нового поколения оказываются структурно более сложными, чем их предшественники, демонстрируют способность быстро разрастаться, вовлекать в свою сферу новых участников, воздействуя напрямую на их систему ценностей и социокультурные архетипы, и быстро развивают любые, даже незначительные, столкновения до уровня межцивилизационного противостояния.

Современные конфликты ценностей практически невосприимчивы к усилиям мирового сообщества по их внешнему умиротворению: существующие сегодня концепции, доктрины и инструменты миротворческой деятельности ориентированы в первую очередь на традиционные формы конфликтов, построенные на столкновении интересов наций-государств, и рассматривают процесс разрешения конфликтов как результат взаимодействия международных институтов, реальная способность которых разрешать международные конфликты сегодня все чаще ставится под сомнение1.

Эволюция самих конфликтов не стоит на месте: современные конфликты непрерывно вырабатывают новые формы конфликтного взаимодействия, более социально-опасные, но вместе с тем и более управляемые. В эволюции международных конфликтов возникла новая фаза – межцивилизационная. В этой фазе консолидация сил, средств и ресурсов участников конфликта строится по принципу принадлежности к определенной культуре или цивилизации, продвигающей свою систему ценностей, что позволяет объединять и мобилизовывать намного более значительные людские и материальные ресурсы, а статус локальных конфликтовподниматьдоуровнямежцивилизационногопротивостояния.

Концепция столкновения цивилизаций – это механизм мобилизации ре-

сурсов нового поколения: он превосходит возможности национальногосударственной идеологии, способной для участия в конфликте мобилизовать (по национальному признаку) ресурсы одного государства и его политических союзников. В конфликтах нового поколения мобилизация ресурсов идет на ментальном, ценностном уровне, объединяющем трансграничные и многонациональные массы людей, принадлежащих к общей цивилизационной парадигме или культурной традиции2.

1Международные отношения и мировая политика: учебно-методический комплекс.

2Манойло А.В. Актуальные вопросы модернизации современной культурно-цивилизацион- ной теории управления международными конфликтами // Национальная безопасность. 2011.

№ 4. С. 60–66.