Внешняя политика и безопасность современной России - 3 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 491

Франция, ФРГ (иногда еще и Япония); 2) СССР/РФ, КНР; 3) Нигерия, Мексика, Индия, Египет. По этому же принципу строится большинство научных работ и зарубежных учебных пособий по сравнительной политологии, аналогичную матрицу (политические режимы, политическая культура и участие, группы интересов, политические партии и выборы, исполнительная власть, парламенты, невыборные власти) мы обнаруживаем и в единственном отечественном учебном пособии.

Один из основоположников сравнительного метода в политологии американский исследователь Ч. Рэджин обращал внимание на то, что хотя сравнительный метод в общественно-политических исследованиях — это, прежде всего, сравнение крупных макросоциальных единиц, но сами «единицы анализа» в политической компаративистике могут пониматься по-разному. Для одних такой аналитической единицей является национальное государство («нациягосударство»), для других — его отдельные социально-политические структурные элементы (например, классы, партии, органы власти и др.). Существует, наконец, мнение (например, И. Валлерстайна), согласно которому главной «единицей анализа» в политической компаративистике должна быть не та или иная конкретная политическая система, но «мир-система» в целом. Вероятно, возможны и другие трактовки содержания «единиц анализа» в сравнительной политологии.

Хотим быть правильно понятыми: мы ни в коем случае не против использования в политической компаративистике аналитической «матрицы», предполагающей сравнение политических систем и их отдельных структурных компонентов. Мы лишь обращаем внимание на определенную ограниченность подхода, в соответствии с которым сравнительная политология трактуется исключительно как совокупность знаний и соответствующие методологические приемы, позволяющие сравнивать политические институты и процессы внутри отдельных государств. Реальные политические (и иные) процессы, развивающиеся в современном мире, ставят на повестку дня вопрос о расширении предметной области сравнительной политологии, о включении в нее новых классов объектов, выходящих за рамки традиционной «государствоцентрической» парадигмы.

Начнем с того, что интерес к политической компаративистике и в качестве общего предмета научного анализа, и в качестве самостоятельной политологической дисциплины отражает в специфической форме рост глобальной взаимозависимости (политической, экономической, социальной, идейно-психологической и др.) в современном мире*. Соответственно, особое значение приобретает понимание разнообразных «внутренних» процессов в одних странах, которые так или иначе влияют на события и процессы в других странах — в такой трактовке предмет сравнительной политологии крайне важен и для международных отношений, и для практической внешней политики, поскольку и карьерный дипломат, и внешнеполитический аналитик должны хорошо разбираться в политических системах и процессах других стран. Однако сегодня, когда традиционные границы между внутренней и внешней политикой становятся все более «про-

* Еще в 1968 г. Г. Лассвелл писал, что рост интереса к сравнительному политологическому анализу является реакцией на «усиливающуюся взаимозависимость на мировой арене, взаимозависимость, которая была драматически усилена второй мировой войной, биполярным расколом мира на коммунистическую и некоммунистическую части, а также порожденным антиколониализмом возникновением новых национальных государств в Африке и Азии».

412 Сравнительная политология, мировая политика, международные отношения

зрачными», возрастает значение как «внешних» факторов внутриполитических событий, так и «внутренних» движущих сил внешнеполитических решений. Все это, а также современные глобальные процессы диктуют соответствующее расширение предмета сравнительного политологического анализа.

Может показаться парадоксальным, но растущая глобальная взаимозависимость и новые соотношения и взаимосвязи между традиционной внутренней и международной политикой, создающие (или, по крайней мере, обновляющие) предметную среду сравнительной политологии (а также и других дисциплин), пока еще в ограниченных масштабах являются сегодня самостоятельными объектами политической компаративистики. Между тем, именно на стыках традиционных предметных полей различных дисциплин в сравнительных исследованиях в последние десятилетия были достигнуты наиболее интересные и значимые научные результаты. В этой связи можно упомянуть, например, сравнительный анализ социальных революций, теории «зависимого развития» и «бюрократического авторитаризма», «мир-системный» анализ, теории международных режимов, международной политической экономии, глобальной демократизации, сравнительный анализ международных и иных конфликтов и методов их разрешения и др.

Сказанное выше позволяет сформулировать, в частности, вывод о перспективности (более того — желательности и даже необходимости) сравнительных исследований и, соответственно, образовательных программ на стыке собственно политической компаративистики, мировой политики и международных исследований — в соответствии с тенденциями современного политического мира, что даст толчок развитию новых способов их научного осмысления.

Однако приходится признать, что работ, в которых проводился бы сравнительный анализ предметных областей исследований международных отношений, мировой политики и сравнительной политологии, в современном научном арсенале практически нет. Пожалуй, одним из немногих исключений является работа Х. Милнер, затрагивающая эту проблему «по касательной». Автор, анализируя развитие предметных областей исследований по американистике, международным отношениям и сравнительной политологии, приходит к выводу об их сближении и появлении некоей единой (или смежной) предметной области. При этом не проводятся различия между мировой политикой и международными отношениями, понимаемыми как единое целое, так как в настоящее время в связи с отходом от жесткой «государствоцентристской» модели мира при исследовании политических проблем все в большей степени используются политологические схемы, модели, методы анализа. Кроме того, Х. Милнер полагает, что рассмотрение строительства и развития надгосударсвенных и негосударственных институтов позволит сблизить предметные области названных дисциплин.

Наши тезисы относительно развития и взаимопересечения предметных полей сравнительной политологии, мировой политики и исследований международных отношений представляются неполными без указания на различия этих дисциплин по целому ряду «сквозных» параметров:

—основной «единицей анализа» является государство и его структуры, или же негосударственные образования;

—ключевое значение имеет ракурс рассмотрения проблем, применение моделей, приемов, методов той или иной науки.

Взяв за основу названные параметры, можно выделить основные проблемы, возникающие на пересечении их предметных областей, для чего может быть целесообразным проведение «попарного» аналитического сравнения предметных областей сравнительной политологии, исследований международных отношений и мировой политики.

1.ИССЛЕДОВАНИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ

ИСРАВНИТЕЛЬНАЯ ПОЛИТОЛОГИЯ

Акцент обе научные дисциплины делают либо на сравнении двух или нескольких государств, либо на анализе их взаимодействия. При этом сравнительная политология обычно ограничивается анализом нескольких стран, в то время как исследования международных отношений уделяют особое внимание двусторонним отношениям государств, а также межгосударственному взаимодействию на региональном и глобальном уровнях (например, деятельность государств в рамках межправительственных организаций — ООН, ОБСЕ, ОАЕ и т.п.).

Сравнительная политология, в отличие от исследований международных отношений, использует парадигмы и методы главным образом политических наук. Спектр же подходов и методов в области исследований международных отношений крайне широк. При возникновении этой научной дисциплины в зависимости от страны-«источника» в ней доминировали исторические (СССР/РФ), юридические или социологические парадигмы. Большое значение практически во всех странах придавалось экономическому анализу, хотя сам он во многих случаях оставался в стороне, а использовались лишь его результаты.

С 1960-х годов в исследования международных отношений начали активно внедряться математические методы анализа, особенно интенсивно этот процесс шел в США. Позднее интерес к ним угас, а международные отношения многими авторами были провозглашены междисциплинарной областью знания, хотя этот термин нередко трактовался по-разному. Так, в СССР междисциплинарность обычно рассматривалась как сумма исторических, правовых и экономических дисциплин, которые занимаются изучением взаимодействия государств на международной арене. Такой подход был характерен для исследований по международным отношениям и в других странах, однако в 1980–1990-е годы там происходит расширение предметной области дисциплины за счет включения в нее отдельных факторов мирового влияния. Следствием этого стала уверенность «в возможности построения политических теорий для объяснения международных отношений».

Проблемы, которые возникают на пересечении предметных областей сравнительной политологии и исследований международных отношений, связаны, прежде всего, с ответом на вопрос, как взаимодействуют между собой различные политические системы. В этот отношении классическим стал пример обсуждения так наз. «мирной теоремы» (по выражению профессора В.М. Кулагина), т.е. тезиса о том, что либеральные демократии не воюют между собой. Этот тезис, отчасти восходящий еще к идее «вечного мира» И. Канта, был, в частности, развит в конце 1980-х годов Ф. Фукуямой, утверждавшим, что в мире, где побеждает либеральная идея, вероятность широкомасштабных межгосударственных конфликтов резко снижается или вообще сходит на нет. В последующие годы развернулась широкая дискуссия о том, действительно ли вой-

414 Сравнительная политология, мировая политика, международные отношения

ны между демократическими государствами невозможны, или, по крайней мере, маловероятны, в ходе которой приводились различные аргументы, в т.ч. и известное замечание Дж. Кеннана о том, что демократические государства, действительно, редко воюют, но, если уж они вступают в войну, то ведут ее до полного конца, пусть и горького. Однако в данном случае для нас важны не столько аргументы сами по себе, сколько их характер: их можно разделить на политологические (например, обсуждение того, какие государства считать демократическими, должна ли идти речь о взаимодействии между демократиями или также о войнах между демократическими и недемократическими странами и т.п.) и исторические (примеры конкретных войн или объявлений войн). Иными словами, аргументация строится как в рамках политологических наук, к которым относится сравнительная политология, так и в рамках междисциплинарных исследований собственно по международным отношениям, где историческому обоснованию придается большое значение.

2. СРАВНИТЕЛЬНАЯ ПОЛИТОЛОГИЯ И МИРОВАЯПОЛИТИКА

Различие этих научных дисциплин — в областях, на которых фокусируется анализ: для мировой политики — это действия и взаимодействия современных негосударственных акторов на мировой сцене, для сравнительной политологии — прежде всего, различные политические системы, политические процессы и институты разных стран в сравнительной перспективе.

При этом парадигмы и методы исследования применяются в обоих случаях в основном политологические, при широком использовании экономических, демографических, социологических и других данных. Правда, в мировой политике, которая относительно молода, проблема метода и подхода решается, пожалуй, все же не столь однозначно — здесь нередки обращения к историческим тенденциям развития государств, и в этом плане работы по мировой политике порой в значительной степени пересекаются с исследованиями таких историков, как, например, П. Кеннеди, Дж. Гэддис и др.

Заметим, что целый ряд значимых в научном плане и актуальных и перспективных в прикладном политическом отношении проблем находится именно на стыке предметных областей мировой политики и сравнительной политологии (например, реакции государств на потерю ими части суверенитета).

Проблема государственного суверенитета, его эволюции и его будущего — одна из наиболее интенсивно обсуждаемых сегодня. Суть вопроса сводится к тому, что в современном мире государства все в большей степени вынуждены «делиться» своим суверенитетом, с одной стороны, с регионами и неправительственными организациями, а с другой, — с межправительственными организациями. Вместе с суверенитетом государства теряют и рычаги влияния, которые они стремятся различными способами компенсировать. Один из примеров — активная деятельность правительств ряда стран (например, Франции) по оказанию гуманитарной помощи в конфликтных ситуациях. Если раньше эта функция практически полностью передавалась неправительственным организациям, то в последние годы государственные структуры стремятся непосредственно участвовать в этой деятельности и таким образом реализовывать свои национальные интересы.

Сравнительный анализ тенденций мирового развития — вот, пожалуй, центральная область пересечения интересов и предметных областей мировой политики и сравнительной политологии. Мировая политика с самого начала ориентировалась на выявление глобальных тенденций развития, что неоднократно служило поводом для ее критики со стороны представителей так наз. «реалистической» школы, работающих в области международных отношений. Они призывали исследователей, занимавшихся анализом проблем мировой политики, решать конкретные вопросы — прежде всего, взаимодействия тех или иных государств, а не выявлять тенденции мирового развития. В свою очередь, сравнительная политология второй половины XX в., или, как ее называет Д.И. Аптер, «новая» сравнительная политология, сделала акцент именно на проблемах развития.

Наиболее заметный вклад сравнительной политологии прослеживается в изучении процессов глобальной демократизации, где основное внимание уделяется выявлению общих закономерностей и особенностей развития демократии в разных странах. В свою очередь, мировая политика, используя данные сравнительной политологии, пытается ответить на вопрос, является ли демократизация тем магистральным путем, по которому идет развитие мира. Результатом этого стало появление глав и разделов, посвященных демократизации, в книгах и учебниках, как по сравнительной политологии, так

ипо мировой политике.

Вотличие от сравнительных исследований политических процессов, которые уже вошли в зону «пересечения» предметных областей сравнительной политологии и мировой политики, сравнительный анализ (подчеркнем — именно сравнительный) мировых политических институтов только приближается к ней, хотя предпосылки для этого появились уже давно. Различными авторами интенсивно разрабатываются проблемы формирования и развития международных институтов, представляющих собой еще не «надгосударственные» институты, но первый шаг к их формированию, а также политических режимов, под которыми понимаются «принципы, нормы, правила и процедуры принятия решений, в отношении которых ожидания акторов в той или иной сфере сходятся».

Сравнительный анализ мировых политических институтов (причем не только межправительственных) — одна из перспективных областей исследования, находящаяся на стыке предметных полей сравнительной политологии и мировой политики, на что, кстати, обращает внимание Милнер. Сравнительный анализ политических институтов в течение долгого времени был доминирующим направлением сравнительной политологии, поэтому научно-методический вклад политической компаративистики оказался весьма значимым и полезным для развития мировой политики.

Кроме того, в последнее время именно в зоне пересечения предметных областей этих двух дисциплин развиваются перспективные направления сравнительных исследований, важные для научного осмысления современных тенденций мирового развития. Помимо уже упомянутых работ по глобальной демократизации, международным режимам, конфликтологии, проблеме суверенитета и др., необходимо выделить такие научные направления, как исследования невоенных аспектов безопасности, прав человека и гуманитарных проблем, экологических, демографических и гендерных проблем, проблем международных орга-

416 Сравнительная политология, мировая политика, международные отношения

низаций, проблем голода и продовольствия, национализма и др. Как представляется, именно в этих областях в обозримой перспективе можно ожидать появления значимых научных результатов, важных как для сравнительной политологии, так и для мировой политики.

3.ИССЛЕДОВАНИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ

ИМИРОВАЯ ПОЛИТИКА

Взаимоотношения между этими двумя дисциплинами в силу сложившихся исторических причин, пожалуй, наиболее неоднозначны и соотношение их предметных областей обсуждается особенно интенсивно. Мировая политика, ориентированная главным образом на идеи и ценности либерального интернационализма, изначально выступила альтернативой исследованиям по международным отношениям, базирующимся на положениях теории реализма, согласно которым концепция национального интереса и борьба за его реализацию на мировой сцене рассматриваются в качестве основных целей международной деятельности государств.

Впоследствии ситуация несколько изменилась и наметились пути сближения двух дисциплин. В частности, эта тенденция проявилась в подходе так наз. «социального конструктивизма», разрабатываемого А. Вендтом, согласно которому государства, выступая ключевыми акторами на мировой арене, действуют не хаотично, а в определенном смысле сами конструируют желаемую международную реальность. Следовательно, сотрудничество и создание надгосударственных образований является значимым компонентом межгосударственного взаимодействия. Эти идеи нашли эмпирическое подтверждение в исследованиях международных отношений, посвященных, например, проблемам интеграции (в частности, на европейском континенте).

В результате такого тематического сближения у мировой политики и исследований международных отношений находится все больше общих вопросов, которые возникают и решаются на пересечении их предметных областей. Один из них, имеющий прикладное значение — взаимодействие государственных и негосударственных структур в современных конфликтах. Если ранее эти структуры действовали во многом независимо друг от друга, что породило два направления в дипломатии — так наз. официальное, или «первое направление дипломатии» (Track-I Diplomacy), и неофициальное, или «второе направление дипломатии» (Track-II Diplomacy), то в последние годы все большую популярность приобретает новое направление, которое получает теоретическое осмысление в терминах «мультинаправленной дипломатии» (Multi-Track Diplomacy). «Мультинаправленная дипломатия» предполагает сотрудничество официальных лиц с неофициальными представителями, поскольку современные конфликты стали крайне сложными с точки зрения вовлеченных в них акторов и их урегулирование возможно только при совместных усилиях государственных и негосударственных структур (например, в Швеции уделяется большое внимание проблемам взаимодействия с неофициальными представителями в конфликтных ситуациях).

Другая группа проблем, возникающая на стыке исследований международных отношений и мировой политики, связана не с сотрудничеством правительств с неправительственными организациями, а, напротив, с их противостоянием — имеются в виду террористические организации, объявляющие «войну» тем или

иным государствам (например, некоторые исламистские организации в их борьбе с США), международные неправительственные организации, выступающие против деятельности отдельных государств (например, «Гринпис» против ядерных испытаний Франции у берегов Новой Зеландии) и т.п.

Разногласия между исследователями международных отношений и мировой политики сегодня сводятся к двум основным вопросам, по которым ведутся интенсивные дискуссии.

1.На чем при анализе современного мира должен быть сделан акцент — на государственных акторах (которые в принципе признаются основными представителями обеих дисциплин) или на негосударственных участниках, которые все более активно действуют на мировой сцене и в этом смысле, по мнению исследователей мировой политики, формируют некую новую тенденцию?

2.Являются ли негосударственные акторы и их деятельность тем компонентом, который кардинальным образом меняет современную мировую ситуацию?

* * *

Очевидно, что проблемы, появляющиеся на пересечении предметных областей сравнительной политологии, мировой политики, исследований международных отношений, не ограничиваются лишь названными. Для нас важно было показать, что научные дисциплины, возникшие как самостоятельные и долгое время развивавшиеся параллельно (сравнительная политология и международные отношения) или даже в противовес уже существующим (мировая политика и исследования международных отношений), сегодня демонстрируют тенденцию к сближению, которая проявляется как в расширении и взаимопересечении их предметных областей, так и в обоюдном заимствовании методологических подходов и инструментов анализа. Более того, как раз на стыках предметных областей сравнительной политологии, мировой политики и исследований международных отношений сегодня выявляются новые проблемы, которые отражают как реальную динамику современного мира, так и тенденции его научного постижения.

Очевидно, что сказанное выше имеет непосредственное отношение и к определению новых перспективных направлений научных исследований, и к модернизации современного образовательного процесса в рассматриваемых областях, которые все больше сближаются и взаимопересекаются. Учитывая обозначенные тенденции, следует обратить особое внимание на формирование научной проблематики, а также на определение основных векторов развития учебного процесса в высшей школе при подготовке как политологов различного профиля, так и специалистов по международным отношениям. Сегодня становится очевидным, что «раздельное» существование научных и образовательных дисциплин в сферах сравнительной политологии, международных отношений и мировой политики (а в России это проявляется особенно ярко и находит отражение в учебной литературе) не отвечает современным реалиям.

Но как определить соотношения, в которых должны быть представлены названные дисциплины в конкретных научно-исследовательских и учебнообразовательных планах, какие исследовательские и образовательные стратегии необходимо выработать, чтобы адекватно ответить на вызов времени? Универсального рецепта здесь быть не может. Многое, в частности, зависит от профиля вуза или научно-исследовательской структуры. Один из возможных

418 Сравнительная политология, мировая политика, международные отношения

вариантов образовательной программы по сравнительной политологии и мировой политике уже обсуждался авторами на страницах «Полиса». Надеемся, что данная публикация будет способствовать появлению новых работ по определению и уточнению предметных областей сравнительной политологии, мировой политики и исследований по международным отношениям в свете тенденций мирового развития и их научного осмысления. Если эта попытка явится поводом для развития научной дискуссии по очерченным выше проблемам, мы будем считать свою задачу выполненной.

Н.А. КОСОЛАПОВ

АНАЛИЗ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ: ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ИССЛЕДОВАНИЙ

Направление, несколько позднее обозначенное понятием «анализ внешней политики» (АВП; «foreign policy analysis», FPA), начало обособляться из комплекса наук о международных отношениях еще на протяжении 50-годов. К настоящему времени АВП давно утвердился как мощный самостоятельный куст теоретических подходов к изучению политики государства, международных отношений и мировой политики; успел пережить как минимум два отчетливо прослеживающихся этапа в эволюции собственной теоретической и методологической базы; и остается одной из наиболее быстро и интенсивно развивающихся сфер науки о международной жизни.

Масштабы проделанных и ведущихся в рамках АВП исследований не позволяют рассмотреть в отдельной теме все концепции и теории этого направления. Поэтому представляется целесообразным и возможным ограничиться лишь самым общим изложением: (а) истории становления и развития АВП как целостной самостоятельной сферы научно-теоретической мысли; (b) диапазона конкретных предметов исследования и подходов, сложившихся внутри этого направления; c) основных идей и концепций, утвердившихся за минувшие сорок лет в АВП в целом; а также d) остановиться на некоторых наиболее интересных и перспективных дискуссионных проблемах АВП. В теме девятой на основе идей и концепций АВП будет дано интегрированное представление о процессе формирования и осуществления внешней политики современного государства. Таким образом, тему 8 можно рассматривать как историю становления дисциплины, а тему 9 — как срез ее текущего состояния и прогностических возможностей.

* * *

Становление анализа внешней политики как самостоятельного направле-

ния несколько опередило выделение теории МО из комплекса наук о международных отношениях (подробно об этом см. тему 1) и даже успело внести свой вклад в подготовку этого выделения. С учетом АВП (международными отношениями в строгом смысле этого понятия не занимающегося, но теснейшим образом связанного с наукой о МО; более того, до сих пор остающегося частью этой науки) правомерно утверждать, что во второй половине 50-х — на рубеже 60-х годов происходит разделение науки о международных отношениях на три широких и все более взаимодополняющих русла:

— традиционные эмпирические (исторические, описательные, реферативные) исследования внешней и мировой политики, дипломатии и международных отношений, отдельных проблем МО (войны и мира, разоружения, международного права, организаций и т.п.);

Опубликовано: Мировая экономика и международные отношения. — 1999. —

№2. — С. 77-85.

420Анализ внешней политики: основные направления исследований

—анализ внешней политики (с середины 50-х годов), в центр своего внимания поставивший проблемы движущих сил, формирования и осуществления, общих закономерностей и специфики внешней политики и/или «поведения» государств на международной арене;

—собственно теория международных отношений (с рубежа 60-х годов),

фактически поставившая (ретроспективно это становится все более ясно) и пытающаяся разрешить проблемы мирового сообщества и процесса продвижения к его формированию как цельностей.

АВП как направление складывался исключительно в западной науке о МО. На начальном этапе его становления он испытал влияние христиансконормативного подхода, взяв оттуда по существу все его ценностные суждения и ориентации (четкое предпочтение западному типу общества и его внешней политики, неприязнь к авторитаризму, резко выраженное эмоциональное отвержение тоталитаризма, а также стиля и самой сути внешней политики, рождаемой двумя последними типами политического устройства общества). Однако теоретическая и методологическая компоненты АВП были целиком и полностью взя-

ты им у христианско-позитивистского подхода, в значительной степени у осно-

ванной Г. Моргентау школы политического реализма.

Так, объектом исследования для АВП является государство, действующее в системе межгосударственных политических отношений. АВП признает, что современные МО не сводятся только к МГО и что в МО второй половины XX в. действуют, помимо государств, также и другие типы субъектов МО. Тем не менее объектом исследования для АВП остается государство, при этом последнее отождествляется с центральным (федеральным, общенациональным) правительством, а «поведение государства» — с действиями этого правительства.

Вместе с тем было бы неверно полностью отождествлять АВП (в его исходных теоретико-методологических установках) со школой политреализма. Если последняя исходит из постулата, что все МГО строятся лишь вокруг отношений силы, а государства в МО движимы исключительно погоней за обретением, удержанием, умножением силы и влияния (power), то АВП, не отрицая роли силы в МО, обращается и к иным, не силовым типам и видам отношений между государствами, формам и средствам внешней политики, мотивациям ее субъектов и участников. Для политреалистов государство есть нечто цельное, монолитное, не допускающее внутренних противоречий; оно — «атом» («неделимое целое») всех их построений. Для АВП государство — космос со множеством сил, институтов, механизмов, в том числе и взаимно противоречивых, движимых самыми разнообразными мотивами и интересами. «Поведение государства» для АВП лишь абстракция, ибо для АВП нет самого явления «государство — неделимое целое», внешняя же политика — стихийно складывающаяся результирующая множества внутригосударственных и внутриобщественных взаимодействий, в том числе и случайного характера, далеко не все из которых осознанно ориентированы на внешнюю сферу. «Политреализм» рассматривает «государство — неделимое целое» всегда как «рационального актора» в системе МО. АВП подвергает гипотезу непременной рациональности внешней политики сильнейшему и обоснованному сомнению. АВП по определению не занимается изучением собственно МО, рассматривая их лишь как среду, в которой действует государство. Однако АВП ставит проблемы качества этой среды, эволюции такого