Шаталкин А.И. Политические мифы о советских биологах

Осуждая послевоенную политику СССР, В.Д. Есаков и Е.С. Ле­ вина (2005, с. 53) приводят такой довод: «Уже в начале 1946 г., осо­ бенно после речи Сталина 9 февраля и предвыборных выступлений советских государственных деятелей с их призывом к опоре на соб­ ственные силы, становилось очевидным, что надежды на обеспече­ ние длительного мира в результате победы во Второй мировой войне себя не оправдали, и в отношениях между победителями стали пре­ обладать идеологические аспекты, обострявшие намечавшиеся про­ тиворечия между бывшими союзниками» (выделено нами).

Это как понять утверждение, высказанное в 2005 г., что надеж­ ды на мир не оправдались. Вторая мировая война началась через 20 с небольшим лет после окончания Первой мировой войны. Я родил­ ся во время Великой отечественной войны и поэтому ее не знаю. Но врага на своей территории не видели и миллионы других граждан

СССР. Можно сказать, что целое поколение советских людей благо­

даря мудрой послевоенной политике не знало войны.

Вот еще одно утверждение из их книги (Есаков, Левина, 2005, с. 27), с которым трудно согласиться: «Победная эйфория и непрере­ каемость высказываний генералиссимуса и "отца народов" застила­ ли глаза и разум даже самых прозорливых политиков и ученых. Они еще не осознавали, что Сталиным в этой речи [на предвыборном со­ брании избирателей Сталинского избирательного округа г. Москвы 9 февраля 1946 г.] фактически провозглашены стратегия отхода по­ литического руководства СССР от процессов мирового развития, политика разрыва связей с союзниками по антигитлеровской коали­ ции и курс на складывание "социалистического лагеря"».

Спрашивается, о каком отходе от процессов мирового развития можно серьезно говорить, если социализму не по пути с капитализ­ мом. Капитализм - это источник войн, что мы, кстати, наблюдаем в нынешнем мире. В 1990 г. мы пошли по пути процессов мирового развития. И что в итоге получили - разоренную страну с обнищав­ шим населением, в которой естественно нет денег на развитие на­ уки. От таких «друзей», которые вооружили и натравили на нас Гит­ лера лучше держаться в стороне и, боже упаси, дружить с ними. Наш последний царь не то что дружил, даже породнился с вершителями мировой истории, надеясь, что это оградит его и его страну от бед. Не помогло. Британские родственнички по родственному уговорили его начать войну со своим немецким родственником.

Поэтому лучшая стратегия, когда имеешь перед собой таких друзей - по возможности сторониться их. А это означает - опору исключительно на собственные силы.

Ядерный шантаж, который начали США при президенте Тру­ мэне после показательного уничтожения японских городов Хироси­ ма и Нагасаки, определил новую стратегию СССР, нацеленную в первую очередь на образование вокруг своих границ союзных госу­ дарств. Гитлер смог выйти к нашим границам и напасть на СССР

только потому, что государства, разделявшие СССР и Германию, ко­ торые он захватывал, не захотели или не решились защищать свою государственность. Учитывая это, Советский Союз после войны сде­ лал следующее предложение окружающим его государствам Восточ­ ной Европы: если Вам в одиночку сложно защитить свою государ­ ственность, то мы берем на себя эту функцию. Тем самым бьш обес­ печен долгий мир в Европе, который, к сожалению, подходит к кон­ цу, причем по вине тех, кто организовал две предыдущие мировые

войны.

Кстати, тема раболепия в среде наших ученых подымалась еще до войны. Об этом, в частности, говорил Б.М. Завадовский (1937, с. 169) на IV сессии ВАСХНИЛ в декабре 1936 г.: «Так как мы уже слышали неоднократно попреки советской науке, осмелившейся по­ ставить под сомнение каноны формальной генетики, в недостаточ­ ном знании современного состояния этой науки и даже предостере­ жения о том, что скажут о нас наши иностранные коллеги, мы гото­ вы временно сделать уступку этому раболепию наших генетиков пе­ ред импортной наукой». А вот мнение, высказанное тремя годами позже: «Н.И. Вавилов рассказывал нам разные хорошие вещи о дос­ тижениях мировой науки... Но этого рассказа бьшо мало.Нужно бьшо по каждому пункту... дать серьезный критический анализ, и не сле­ довало вам раболепствовать перед зарубежной наукой... Вы сделали

сами значительно больше Бэтсона. Но почему-то в вашем выступле­ нии Бэтсон и другие играют очень большую роль и продолжают за­ тушевывать достижения нашей науки» (Поляков, 1939, с. 169).

Вернемся, однако, к письму ЦК ВКП(б). Дальше в нем говорит­ ся о науке: «Наука в России всегда страдала от этого преклонения перед иностранщиной. Неверие в силы русской науки приводило к тому, что научным открытиям русских ученых не придавалось значе­ ния, в силу чего крупнейшие открытия русских ученых передавались иностранцам или жульнически присваивались последними. Великие

очередь для иностранных. И такая позиция имеет оправдание в том, что деньги на исследования нам дают не иностранцы. В то же время, если наши ученые желали напечататься за рубежом, то печатались они на языке той страны, которая издавала соответствующий жур­ нал. До войны, следуя дореволюционной традиции, советские уче­ ные печатались преимущественно в журналах, издаваемых на немец­

ком языке.

С чем была связана такая практика. Во-первых, в этом случае наши ученые получали признание научной общественности эконо­ мически более развитой страны. В этом нет ничего такого зазорного и постыдного. Здесь нет погони за славой, поскольку действительно выдающиеся работы не всеми пишутся, а у крупного исследователя это штучный результат. Известность ученому приходит не сразу. И в большинстве случаев она выстрадана долгим упорным трудом. Если наш ученый получил международную премию, то этим гордится не

только он, но и мы вместе с ним.

Во-вторых, публикация советского ученого в журналах эконо­

мически развитой страны была свидетельством того, что его работа

отвечает мировому уровню. Раньше наиболее важные результаты

советские ученые печатали в немецких журналах. И это понятно. Германия была высокоразвитой промышленной державой. Мы учи­ лись, в том числе и у нее. После разрушительных последствий пере­ стройки наша наука существенно отстала в некоторых направлениях от уровня развития науки на Западе. Нам снова приходится учиться у Запада. И в такой ситуации стало престижным писать работы для западных научных журналов.

Итак, после войны правительство пришло к мнению, что для

СССР период ученичества ушел в прошлое. Мы стали великой дер­ жавой и принцип симметричности в действиях требовал от нас пере­ стать издавать научные журналы на иностранных языках. 16 июля 1947 г. Политбюро утвердило решение Секретариата о прекращении

издания трех журналов на иностранных языках: «Конт-рандю -

Доклады Академии наук СССР», «Физико-химический журнал» и

«Журнал по физике». В этих журналах печатались выборочные ста­ тьи, которые одновременно издавались на русском языке.

Какие возражения ныне выставляются против этой акции. Вот

одно из них, высказанное В.Д. Есаковым и Е.С. Левиной (2005,

с. 227): «Вьщавая издание и распространение этих журналов только

как угодничество перед заграницей, никто из причастных к приня-

тию данного решения, включая двух академиков (Александрова и Вознесенского) и одного члена-корреспондента (Федосеева), не ду­ мал о том, что бесплатная рассьшка журналов весьма выгодна, она экономит валюту и приводит к оперативному получению научными библиотеками нашей страны практически всей основной и наиболее значимой научной периодики из наиболее развитых стран мира. Бо­ лее того, публикация информации о достижениях советских ученых на английском языке реально подтверждала приоритет советской науки в разработке многих направлений мировой науки».

А разве издание на русском языке результатов исследований это не подтверждает. Ведь Вы же сами пишете, что американцы внима­ тельно следили за исследованиями Н.Г. Клюевой и Г.И. Роскина и публиковали резюме их работ в журнале «Американский обзор со­ ветской медицины». Если мы действительно (а не в бумагах полити­ ков) являемся экономическими соперниками Запада, то ему так или иначе придется отслеживать проводимые в нашей стране исследова­ ния, точно также, как и нам. В США бьша налажена система перево­ дов основных советских научных журналов. Но и у нас при некото­ рых библиотеках и институтах существовали бюро переводов. Что касается потери валюты, то, когда речь идет о престиже страны, о таких вещах не вспоминают. По моему личному наблюдению рабо­ ты в центральных московских библиотеках поступление научной за­ рубежной литературы почему-то резко сократилось по интересовав­ шим меня направлениям с 1968 г., а после войны в этом отношении все было в порядке.

Заканчивается письмо важным призывом к советскому челове­ ку: «Если мы хотим, чтобы нас уважали и считались с нами, мы дол­ жны прежде всего уважать самих себя. Задача заключается в том, чтобы наши люди научились держать себя с достоинством, как подо­ бает советским людям».

Что же является антитезой низкопоклонства и раболепия перед заграницей. Вот мнение А.А. Жданова (цитировано по: Есаков, Ле­ вина, 2005, с. 91): «Линия министерства [здравоохранения СССР] во всем этом деле выглядит не как линия защиты государственных на­ циональных интересов, а как линия низкопоклонства и раболепия перед заграницей». Речь, следовательно, идет о защите государствен­ ных национальных интересов, т.е. о патриотической линии поведе­ ния советской элиты, о чем мы будем говорить в следующей главе.

Но это не все, раз в самом факте передачи материалов советс­ кой стороной было что-то такое, что этим стал заниматься сам Ста­ лин? Сталина могло возмутить неподобающее для великой страны поведение ее граждан, которые за бусы согласились передать амери­ канцам настоящие ценности, как тогда казалось нашим руководите­ лям высшего эшелона власти. Напомню, что препарат «КР» позици­ онировался как у нас, так и в США в качестве чуда-лекарства, «спо­ собного произвести переворот в деле лечения рака». И вот это чудо­ лекарство мы решили передать лишь за обещание, что-то нам пока­ зать и что-то нам дать.

Наши руководители безусловно пытались понять мотивы, кото­ рыми могли руководствоваться ученые и министерские работники. Пытались объяснить поступок Н.Г. Клюевой и Г.И. Роскина тем, что ими двигало непомерное тщеславие и жажда славы, которые пере­ весили их гражданскую позицию советских людей 1• Поступок В.В. Парина вообще не поддается разумному объяснению. Говорят, что в целях пропаганды за рубежом достижений отечественной на­ уки было решено передать рукопись книги Клюевой и Роскина для параллельного издания в США, что соответствовало духу взаимо­ действия стран - союзников в недавней войне и вообще не было исключительным событием в практике международного научного со­ трудничества.

Я в этом не вижу особой проблемы. Более того, у меня возник­ ли по этому поводу вопросы. Почему в целях пропаганды за рубе­ жом наших достижений необходимо было передать им рукопись. Чего проще ускорить издание книги Клюевой и Роскина в СССР. А там уж американцы пусть решают, нужен им перевод вышедшей у нас книги или обойдутся без этого. Поскольку американцы, заполучив рукопись, не сделали ее перевод, то значит, они, просмотрев книгу, не нашли в ней чего-то особенного, имеющего значимость с научно­ практической точки зрения. Еще сложнее объяснить факт передачи препарата «КР». Н.Г. Клюева утверждает, что он уже через сутки потерял свои лечебные свойства, превратившись в «воду». Тогда за-

1 В письме деятельность Н.Г. Клюевой и Г.И. Роскина мотивируется по­ гоней за личной славой и дешевой популярностью. Я бы не придавал этому большого значения. Это, на мой взгляд, не более чем пропаганди­ стский прием, используемый с тем, чтобы не говорить в коротком партий­ ном документе о сложных вещах, требующих больших пояснений.

глазах населения наиболее дееспособной, высокообразованной и независимой в суждениях группы - советской интеллигенции. Кам­ пания вносила в общество, консолидировавшееся в условиях войны с фашистским агрессором, новый раскол, противопоставляя творчес­ ких, научных и научно-технических работников рабочим, служащим и трудовому крестьянству» (Левина, там же).

Для этой цели бьши придуманы суды чести. «Суды чести, - писала Е.С. Левина (2016)- практиковавшиеся в 1947-49 rr., были инструментом советской инквизиции сталинского времени, приду­ манным властью для подавления вспыхнувшего в послевоенном об­ ществе естественного чувства раскрепощения». Е.С. Левина не по­ ясняет, в чем выражалось это чувство раскрепощения, которое влас­ ти хотели подавить. Равным образом непонятно, о каком свободо­ мыслии идет речь.

В чем выражалась предвзятость идеи подавления очагов свобо­ домыслия в обществе? Автор, говоря о фактах подавления ученых, в них же видит причину этого подавления. Т.е., по существу отказался от поиска реальных причин преследования части ученых в те годы.

Многие упоминают вовлеченность в дела наших ученых посла США. Это же посол первой державы мира. А его роль в принятии советским правительством политических решений никак не оцени­ вается. Или проблема взаимоотношения ученых с руководителями Минздрава с одной стороны и идеологами партаппарата, с другой. Минздрав пока не видит в результатах Н.Г. Клюевой и Г.И. Роскина по биотерапии рака большого открытия, имеющего отношение к ме­ дицинской науке. Напротив, А.А. Жданов придерживается противо­ положной точки зрения. Отсюда важный вопроскак это разное понимание, исходящее от идеологов и строителей, сказывается на правительственных решениях, в том числе и в отношении ученых. Или взаимоотношения внутри самого научного сообщества. Когда сегодня говорят о свободомыслии ученых, то под этим имеют в виду их антисталинское единомыслие. Сейчас трудно судить о том, на­ сколько широко были распространены в рядах интеллигенции анти­ сталинские настроения. Но я все же думаю, что свободомыслие у большой части советской интеллигенции сталинского периода име­ ло созидательную направленность и выражалось в активном поиске оптимальных решений проблем социалистического строительства. Говоря об этом, я хочу всего лишь указать, что в идеологическом плане сообщество ученых не было монолитным. Но точно также не

был монолитным и партаппарат. В нем также шла подспудная борь­ ба за власть между строителями социализма, нацеленными на сози­ дание, и идеологами социализма, отодвинутыми при Сталине от клю­ чевых рычагов власти, и пытающимися вновь заполучить ее. Понят­ но, что война наверху осуществлялась руками низовых партийных работников. Но идеологическая заданность еще с хрущевских вре­ мен негативной оценки деятельности Сталина и его окружения ме­ шает увидеть эти и другие аналогичные вопросы, выводящие иссле­ дователя на путь реального изучения событий той сложной эпохи.

Видите, сколько привходящих обстоятельств, определяющих реакцию властей на действия научной интеллигенции. Ничего задан­ ного в этой реакции не было.

Н.Л. Кременцов (1995, с. 290) сходным образом, хотя и в не­ сколько расплывчатых выражениях, оценивает политическое значе­ ние «дела» профессоров Н.Г. Клюевой и Г.И. Роскина: «"Дело КР", открывшее новую идеологическую кампанию, обозначило серьезные изменения в общей идеологической атмосфере - первый серьезный "заморозок" холодной войны, обрушившийся на советскую науку. В ситуации растущей конфронтации с бывшими союзниками ученые стали очевидной мишенью для атаки. Можно предполагать, что все "дело КР" было организовано с целью "преподать урок" интелли­ генции, в первую очередь, научной».

Почему в ситуации растущей конфронтации именно ученые ста­ ли очевидной мишенью для атаки. Какой урок ученым собиралась преподать власть, в чем она хотела убедить ученых, от чего по ее мнению ученые должны были освободиться? Из текста статьи выте­ кает, что осуждением Н.Г. Клюевой и Г.И. Роскина власть хотела пре­ подать ученым предметный урок патриотизма, заклеймить «низко­ поклонство и раболепие» части нашей интеллигенции перед запа­ дом. В то же время автор не стал пояснять, как эта пропагандистская кампания «за советский патриотизм» была связана с обострением отношений между бывшими союзниками по антигитлеровской коа­ лиции. В результате сказанное им создает впечатление какой-то не­ серьезности нашей власти, поступающей как эгоистичные дети в своих взаимоотношениях с другими детьми. У нас испортились от­ ношения с союзниками, так в отместку мы отыграемся на нашей ин­ теллигенции, перекроем ей возможность свободного самовыраже­ ния, раз на американцев надавить не получается.

Н .Л. Кременцов рассматривает историю с круцином как чисто внутреннее дело СССР. Между тем в «деле КР» явственно просмат­ ривается рука Госдепа, представленная послом в СССР - кадровым военным разведчиком, ставшим через короткое время начальником ЦРУ И казалось бы анализ действий американского посла в истории с круцином должен предшествовать разбору реакции нашего прави­ тельства, вылившейся в кампанию поддержки патриотических на­ строений в советском обществе. Но Н.Л. Кременцову эту тему, види­

мо, не хочется подымать и это прямо сказывается на бессодержа­ тельности его заключительных выводов по «делу КР)).

Возможные выводы должны учитывать все обстоятельства «дела КР)), в том числе и участие в нем наших союзников и реакцию на это наших властей. Напомним, что в решении Суда чести четко и одно­ значно сформулировано обвинение ученых: «Клюева и Роскин, вме­ сто того чтобы обеспечить секретность своих работ, поскольку от­ крытие находилось в зачаточном состоянии и не прошло всесторон­ ней клинической проверки, встали на путь афиширования своих ра­ бот и продвижения сведений о них за границу с целью личной сла­ вы)). Н.Г. Клюева и Г.И. Роскин, как вытекает из решения суда, не нарушили законы СССР. Поэтому оснований для привлечения их к уголовной ответственности нет. Тем не менее из-за того, что личное перевесило общественное, последнее могло понести определенный ущерб, конечно, в том случае, если бы открытие состоялось. При этом ущерб был бы нанесен не только СССР, но и авторам открытия. Со­ циалистическое государство при таком повороте событий обязано было выступить в защиту своих ученых, защищая тем самым и себя. Такова, на мой взгляд, была возможная позиция властей в деле от­ крытия Н.Г. Клюевой и Г.И. Роскина.

Отсюда задача, которая встала перед советской властью в связи с делом Н.Г. Клюевой и Г.И. Роскина - как уберечь наших ученых, простодушных в своем большинстве, искренне верящих в добропо­ рядочность людей с запада от возможного мошенничества . Ведь как бы мы не объясняли нашим ученым, что запад видит в нас людей второго сорта и поэтому не имеет в отношении нас никаких нрав­ ственных запретов, не поверят этому. Будут в своем кругу говорить, что это пропаганда, попытка очернить американцев, что среди них, конечно, есть и плохие люди, но не все же.

История профессоров Н.Г. Клюевой и Г.И. Роскина, которую партийные идеологи решили использовать в деле воспитания патри-