§ 3. “Надеющиеся на jhwh обновятся в силе” (Ис. 40, 31). Голос Девтероисайи.

Суд Божий, который возвестили допленные пророки, свершился в начале VI в. при господстве Вавилона над Иудой и Иерусалимом. Больше не осталось “шатра в винограднике” (Ис. 1, 8), ни одного пощаженного города, ни малейшего остатка. В 586 г. вавилонские войска захватили Иерусалим. Город был сожжен, стены разрушены, храм погиб в пламени. Население было угнано в Вавилон. Больше не было храма, царя, святого города. Израиль на столетия потерял свою самостоятельность и политическую независимость.

В наших Библиях в приложении к Иеремии дан “Плач”, т. е. песни-жалобы. Они описывают ужасные сцены, разыгравшиеся во время осады и покорения Иерусалима. Кроме того они отражают безутешное настроение, охватившее всех переживших это страшные события и заставившее их усомниться даже в верности и милости JHWH. Боги Вавилона, как будто, доказали свое историческое превосходство над всеми народами и богами. Казалось, JHWH нет больше дела до участи Израиля.

В этот самый мрачный период ветхозаветной истории Израиля среди изгнанников в Вавилоне выступил еще раз человек, исполнявший пророческую задачу. Его называют Вторым Исайей, потому что его изречения были переданы в одном свитке (Ис. 40 — 55) с более древним пророком. Как и Первый Исайя, он возвещает, что у Израиля есть только один Бог и Помощник — JHWH. Как и тот, он требовал от Израиля в час скорби веровать. Но в полностью изменившейся ситуации сколь отличается все же его проповедь! Слово, которое должен был донести до Израиля Девтероисайя, гласило: JHWH простил! Он обращается к Своему народу, который уже испытал суд гнева, с любовью и милосердием. JHWH не дал отойти Своей милости и верности от Израиля.

В начале пророческой книги (Ис. 40, 1-11) стоит история призвания Девтероисайи. Подобно тому, что пережил Первый Исайя при своем призвании, подобно тому, что испытал уже согласно 3 Цар. 22, 19 ff Михей бен Йимла, пророку позволено кое-что узнать, что совершается в небесном совете JHWH. На небе ему дается приказ:

“Утешайте, утешайте Мой народ! <...> Говорите к сердцу Иерусалима и возглашайте ему, что закончилась их рабская служба, что погашен их долг...”(?)

Голос ли это Бога или голос небесного совета? В любом случае этот небесный приказ услышан и подхвачен другими голосами:

“Глас вопиет: в пустыне приготовьте путь для JHWH!” Прямою в безлюдьи сделайте дорогу Богу нашему!”

Приказ утешать Иерусалим переходит теперь в конкретное задание строить дорогу на земле. На этой дороге откроется слава Господа. Наподобие процессиям в древнем Вавилоне, когда по дороге проносились изображения вавилонских богов, для JHWH тоже должна быть проложена великолепная улица через горы и долины, через степи и пустыню. Ибо эта дорога ведет из Вавилона в Иерусалим. По ней JHWH вернет Свой народ на родину.

То, что до сих пор можно было слышать только на небе, со стиха 6 передается на земле. Небесный обращается к земному человеку и дает ему приказание: “Возвещай”. Но пророк, к которому обращена эта речь, не знает, к чему он должен призывать. Он, живя в депортации в Вавилоне, сам еще не может постичь ту весть, которую он воспринимает. Мы слышим, что он вопрошает из глубины усталости и безутешности:

“Что мне возвещать? Всякая плоть — трава, и вся красота ее — как цвет полевой. Засыхает трава, увядает цвет, когда дунет на него дуновение JHWH” (Ис. 40, 6-7).

Эти слова — жалоба о преходящем — известны из псалмов и из книги Иова (Пс. 38; 48; 89; 102, 14 ff). Их здесь перенимает пророк. Как жаркий ветер аравийской пустыни губит во мгновение все, что растет и цветет, так же и с жарким дыханием Господа. Может ли быть по суду Божию снова рост и цветение? Если интерпретировать диалог призвания (40, 6-8) в этом смысле, то становится ясно, что Девтероисайя исполнен той же усталости и растерянности, как и его соплеменники. С ним происходит то же, что и с теми, кому он должен возвещать весть надежды. Он тоже не может постичь того, что он услышал с неба. Но небесный голос не оставляет его. Он не оправдывает его жалобу. Он соглашается с ним о тленности всех людей и народов:

“Да, народ — трава” (40, 7).

В этом ответе жалобе пророка противопоставяется слово обетования JHWH. Это слово не преходит! Оно и в ситуации смерти и тленности может пробудить к новой жизни. Оно “пребудет вечно” (40, 8).

В стихах 40, 9-11 Девтероисайя уже стал провозвестником благовестия. Весть, которую он услышал на небе, которая была возвещена ему одним из небесных существ и которую он должен нести далее, — эту весть он возвещает над разрушенным Иерусалимом и опустошенными городами Иуды. Иерусалим должен стать (ж. р.) благовестницей и возвестить всем городам Иуды, что JHWH возвращается в Свой дом. Он возвращается на Сион и приводит с Собою Свой народ, который Он выкупил на свободу. Как пастух пасет свое стадо, как он особенно заботится об агнцах и дойных овцах, так примет снова и JHWH народ Свой и освобожденных приведет домой.

Переданные в Ис. 40-55 речи оповещают, как Второисайя пытался распространить принятую весть и как он старался заразить слушающих ее своею радостью, но перед ним стоял усталый, изнеможенный народ. Ему противостояла глубокая безнадежность. Не самоуверенность и переоценка своих возможностей были искушениями, которые отличали в свое время Израиль; теперь не дают подняться парализующее безволие и отчаяние.

“Оставил меня JHWH, Господь забыл меня” (Ис. 49, 14), — вот жалоба изгнанников. “Путь мой сокрыт от JHWH, и дело мое забыто у Бога моего” (40, 27), — говорили выжившие. Ввиду этого отчаяния в народе Второисайя должен был говорить совершенно новым образом. У него мы уже не находим обвинений и угроз — преимущественной формы пророчества Первого Исайи допленного периода. Весть Второисайи содержит новые жанры: безусловное обетование спасения — это на первом плане; речи-диспуты, в которых пророк останавливается на плаче и сомнениях своих слушателей; наконец, речи суда, в которых JHWH ведет судебную тяжбу с богами народов. Но есть и эсхатологическая песнь ликования, в которой звучит радость об избавлении. Во всех этих способах пророчества пророк стремится привлечь внимание слушателей. Он борется за их веру. Ибо он знает, что в отчаянии не может требовать доверия. Новые формы речи призваны пробудить веру и надежду.