2. Система и механизмы информационного противоборства в сети Интернет

Рассмотрим систему и механизмы информационного противоборства и инфор­мационной войны в сети Интернет⁷⁶. Процесс противоборства включает совокупность операций по информационному воздействию вначале на заинтересованных лиц, обеспечивающих управляемую эволюцию поведения объекта, а при их помощи и непосредственно на отдельных граждан. К заинтересованным лицам относят группы, без поддержки которых нельзя захватить власть. А. Г. Дугин справедливо отмечает, что «при ведении сетевых войн центральной задачей является формирование модели поведения друзей, нейтральных сил и врагов в ситуации мира, кризиса и войны, превращение их в жестко управляемые, запрограммированные механизмы, управлению подлежат не отдельные субъекты, а их содержание, их мотивации, действия, намерения»⁷⁷.

В наши дни значительная часть СМИ уже разместила свои информационные ресурсы в виртуальном пространстве⁷⁸, здесь сегодня также сконцентрировано и мощное деструктивное информационное воздействие на граждан Республики Беларусь.

Проведение деструктивной пропаганды и агитации затрагивает все сферы наци­ональной безопасности нашей страны. Мощность и направленность деструк­тивного воз­действия в каждой составляющей спектра воздействий характеризуются числом задействованных в информационном противоборстве задач национальной безопасности (рис. 3, всем целям сферы национальной безопасности соответствует значение 100 %).

Наши исследования показывают, что идеологическое противоборство носит системный характер. Наиболее полно в Беларуси его деструктивный потенциал реализуется в экономической (83 %), социальной (80 %), информационной (67 %) и политической (64 %) сферах. В конечном итоге речь во всех случаях идет о навязы­вании из-за рубежа неприемлемого пути самоорганизации общества в нашей стране.

Ошибка! Раздел не указан.

Рис. 3. Структура спектра деструктивных воздействий (по сферам национальной безопасности Республики Беларусь)

В сетевом информационном пространстве активность политических сил может не совпадать с их активностью в других средствах массовой информации. Проиллюстрируем это на примере соотношения виртуальных сторонников главных политических сил в Государственной думе Российской Федерации (рис. 4).

Рис. 4. Соотношение сторонников главных политических сил Государственной думы Российской Федерации социальной сети «ВКонтакте» (чел., на 21.04.2011) ⁷⁹

Обратим внимание на то, что еще в конце ХХ в. развитие гуманитарных наук и цифровых технологий сформировало новое измерение социальной среды – Вирту­альное. Это измерение требует смены подходов и направлений, ракурсов, с которых осмысливаются социально-политические процессы, и методов идеологической работы.

Показательны в этом отношении слова американского исследователя Ф. Фуку­ямы, завершающие работу «Доверие: социальные добродетели и путь к процве­танию»: «Социальный капитал подобен храповику, который легко идет в одну сторону и не идет в другую: он может быть легко растрачен действиями прави­тельства, но его уже не удастся повернуть обратно. Сейчас, когда вопрос идеологии и институтов в основном решен, вопрос о сохранении и дальнейшем накоплении социального капитала выходит на первое место».

Это означает, что конечной целью зарубежных организаторов информации­онного противоборства, осуществляемого средствами второго поколения, является подрыв доверия к действующим институтам суверенного государства.

Социальное доверие представляет набор нормативных ожиданий и направлено на увеличение стабильности, предсказуемости жизни общества в условиях трансформационных преобразований. При этом ключевыми терминами и объектами информационного противоборства становятся: мнение, влияние/доверие, репутация. По мысли Ф. Фукуямы, именно доверие определяет прогресс, успех самореализации конкретного общества, который зависит не от рыночных принципов и не от при­верженности традициям, но от «одного, распространившегося повсюду элемента культуры – уровня доверия, существующего в обществе»⁸⁰. Критерием позитивности и полезности информационного воздействия для суверенного государства, как пред­ставляется, служит направленность сообщения на усиление суверенитета, целостности системы управления, сохранение баланса интересов групп общества.

В первом приближении анализ различных научных источников и дискуссий показывает, что в пропаганде «цветных революций» активно используются идеи анархизма. Она дополняется концепцией нетократии, предполагающей появление в глобальном сообществе нового господствующего социального слоя. Подразу­мевается, что общество оказывается разделенным на пролетариев, не имеющих доступа к информации, и элиту, осуществляющую управление и манипулирование информационными потоками.

Ниже приводятся основы для деструктивных воздействий пропаганды, отнесенные к таковым западными специалистами.

Во-первых, борьба с институтами суверенного государства, которая должна осуществляется за пределами правового поля. Идеологи «цветных революций» обосновывают это тем, что «демократия требует государственного управления с участием народа и подчинения закону, в противном случае государственный аппарат нелегитимен. И обязанность гражданина – бороться с таким государственным аппаратом»⁸¹. Отсутствие легитимности у действующей власти связывают с не­признанием результатов выборов структурами ОБСЕ (в частности, Бюро по демо­кратическим институтам и правам человека (БДИПЧ))⁸². Следует подчеркнуть, что сам процесс планирования и организации наблюдения за выборами в странах Западной и Восточной Европы неодинаков. За время существования БДИПЧ полномасштабные миссии в 111 из 112 случаев направлялись в страны Восточного блока и лишь один раз в Албанию⁸³. В то же время в страны Европейского союза эти миссии не направлялись ни разу. Сама методика оценки выборов, которой БДИПЧ уделяет так много внимания, в настоящее время не обнародована. Из 46 выборов, оцененных миссиями БДИПЧ ОБСЕ и признанными несоответствующими обязательствам (полностью либо с отдельными положительными аспектами), 39 проходили в государствах – участниках СНГ; 5 – в государствах бывшей Югославии; 1 – в Латвии; 1 – в Албании. Иными словами, все выборы, оцененные отрицательно, проходили в восточноевропейских государствах. За рассматриваемый период ни одни выборы в западной части ОБСЕ не были оценены миссиями БДИПЧ отрицательно. Очевидно, что представители БДИПЧ выдают «методику наблюдения» за «методику оценки» выборов. По-видимому, неслучайно БДИПЧ постоянно уклоняется от четкого нормативного закрепления процедур выработки итоговых заключений по результатам наблюдения.

Кроме того, БДИПЧ необоснованно и произвольно самостоятельно устанав­ливает международные принципы (в качестве обязательных норм для суверенных государств) организации и проведения национальных выборов, пытаясь взять на себя законодательные функции в обход общепризнанных канонов международного права. Заметим, что в конечном итоге легитимность избирательных кампаний в Беларуси регулируется не зарубежным, а национальным законодательством и подтверждена комиссиями и наблюдателями от СНГ.

Известно также, что не существует идеальных демократических принципов построения общества, а в любом обществе западного образца отдельный человек вынужден принимать волеизъявление большинства участников избирательного процесса.

Во-вторых, специально сконструированный и информационно поддержива­емый миф о мнимой недееспособности государственных органов Беларуси (табл. 3). Его смысл понятен: по определению западных экспертов, недееспособное госу­дарство не может или не желает защищать своих граждан от насилия или гибели; ставит себя выше национального и международного права; страдает от дефицита демократии. Сегодня этот миф опирается на столь же произвольные оценки неизвестных экспертов относительно ситуации в Беларуси, произвольные критерии оценки. В частности, вызывают удивление как сами экспертные оценки, так и возможность сопоставления некоторых показателей для разных стран. Например, представляется неправомерным сравнение Швеции и Беларуси по первому показателю, приведенному в табл. 3: Беларусь в течение только XX в. была втянута в две мировые войны, а Швеция не воевала уже 150 лет.

Таблица 3

Факторы недееспособности государства (индекс failed states 2011)

Показатель	Беларусь	Россия	Украина	Польша	Швеция
Социальные показатели
1. Уровень демографического давления	6,3	6,3	5,3	4,3	2,8
2. Уровень миграции беженцев и/или перемещенных лиц	3,6	5,1	3,1	3,5	2,9
3. Наличие недовольных и мстительно настроенных групп	6,8	7,6	6,5	3,5	1,3
4. Устойчивая и перманентная эмиграции из страны	4,5	5,7	6,3	5,6	2,0
Экономические показатели
5. Неравномерность экономического развития	6,3	7,6	5,9	4,7	2,2
6. Уровень бедности, резкое ухудшение экономического положения	6,2	4,6	6,0	4,3	1,9
Политические показатели
7. Уровень легитимности государства, коррупция, дефицит репрезентативности в органах власти	8,8	7,8	7,4	4,2	0,9
8. Наличие и качество общественных услуг (здравоохранение, образование, санитарно-эпидемиологический контроль)	5,8	5,3	4,1	3,3	1,5
9. Уровень нарушений прав человека и верховенство закона	8,0	8,1	5,5	3,5	1,6
10. Качество работы аппарата государственной безопасности, наличие параллельных государству структур применения насилия	6,3	7,2	4,0	2,5	2,3
11. Влияние групповых клановых или региональных элит	8,0	7,8	8,0	3,6	1,8
12. Степень вмешательства других государств или внешних политических субъектов	7,0	4,6	6,8	3,9	1,6
Общий балл (значение индекса failed states 2011)	77,6	77,7	69,0	46,8	22,8

В-третьих, в западных пристрастных информационных каналах иногда утверждается, что система иерархического управления государственным механизмом Беларуси неэффективна. Однако это противоречит высоким для Европы показателям экономического роста нашей страны, сохранявшимся в течение длительного периода.

Для решения крупных задач, требующих больших ресурсов, государству необходимо привлекать значительное число людей. Для управления ими во всем мире используются испытанные временем механизмы – иерархия, разделение властей и др. Действительно, система государственных органов может быть централизована, а Глава государства в нашей стране обладает значительной властью. Однако это не столько недостаток, сколько преимущество нашей системы, позволяющее динамично реагировать на возникающие вызовы. Минимально возможная скорость принятия ответственных государственных решений в рамках системы государствен­ного управления, определенной на всенародном референдуме и закрепленной Конституцией Республики Беларусь, по сравнению с действовавшей до 1996 г. парламентской Конституцией страны, возросла не менее чем в 50 раз.

Отказ от иерархии на практике в условиях трансформации обычно означает не­возможность достижения значимых для страны целей государственного стро­итель­ства и управления. Печальные следствия такого отказа в наши дни наблюдаются после осуществления управляемых из вне «цветных революций» в Египте, Тунисе, Ливии.

Поучительно в этом отношении рассмотреть негативный опыт Египта. На рис. 5 представлена структура связей в социальной сети Интернет в момент свер­жения Х. Мубарака (рисунок заимствован из южноафриканского научного журнала). Неоднородность сети подтверждается числом связей отдельных «управленцев» сети из-за рубежа (табл. 4). Анализ позволяет сделать вывод о том, что в сети доминирует относительно небольшое число узлов, имеющих большое количество связей.

Рис. 5. Структура социальной сети Интернета в момент свержения Х. Мубарака

Таблица 4

Наиболее активные участники сети

Твиттеры (участники сети)	Количество выходящих связей	Среднее расстояние от данного узла до всех от остальных
Acarvin	252	0,918
Gemoyhoold	147	0,987
3arabawy	87	0,922
skmt09	64	0,985
democracynow	54	0,897
FAHA_D	53	0,949

Отметим также, что использование иерархии в управлении не отрицает необходимости налаживания эффективных обратных связей в иерархической системе, а, как раз наоборот, предполагает формирование различных эффективных механизмов их осуществления. Управление по разомкнутому циклу в системе государственного управления в принципе невозможно, так как характер связей определяет надежность передачи информации.

В-четвертых, «сетевые революции» стали поводом для западных теоретиков объявить о формировании новой теории мирового порядка – нетократии – новой формы управления обществом, в рамках которой основной ценностью являются не материальные предметы (деньги, недвижимость и т. д.), а информация. Основные постулаты теории нетократии:

• полноценный доступ к достоверной информации и манипулирование ею обеспечивают власть над обществом, страной, государством;

• развитие информационных технологий идет по цепочке «слово – письмен­ность – книгопечатание – глобальные цифровые сети»;

• нетократический миропорядок разделяет общество на элиту и новый пролетариат (низший класс, именуемый «консьюметариатом» (от англ. consumer proletariat – «пролетариат потребителей»).

Идеологу не следует забывать о том, что полное и точное владение всей управленческой информацией проблематично, так как ситуация непрерывно меняется, и, например, на геополитическую и внутреннюю среду воздействуют группы и люди с различными интересами. Развитие цифровых технологий не привело к исчезновению слова и книгопечатания, бумажных носителей информации. Что касается информационной элиты, то число миллиардеров, сделавших состояние с помощью современных информационных технологий, среди современных толстосумов невелико.

Основные особенности социально-психологического воздействия на человека в социальной сети Интернета⁸⁴ совпадают с известными науке механизмами управленческого воздействия на личность.

В информационном противоборстве сегодня также активно используются механизмы бессознательного, открытые еще Э. Фрейдом, А. Адлером и др.

В рамках такого подхода личность представляется звеном, на которое поступает внешнее воздействие, возбуждающим психику человека в соответствии с ее бессознательным. Из практики известно, что наиболее эффективным инструментом формирования человека является его учитель, направляющий процесс адаптации человека к социальной среде⁸⁵.

Идеологу также следует иметь в виду, что общение людей посредством Интернета является самоценной для человека средой деятельности. Причины выбора интерактивного способа общения различны. Среди них недостаточная насыщенность общением в реальных контактах; возможность реализации качеств личности, проигрывания ролей, переживания эмоций, по тем или иным причинам невозможных в реальной жизни; неудовлетворенность реальной социальной идентичностью и желание ее изменить.

Выделяют следующие особенности виртуального общения: анонимность; своеоб­разие протекания процессов межличностного восприятия в условиях ограничения невербальной информации; добровольность и желательность контактов, возможность их прерывания в любой момент; затрудненность эмоционального компонента общения и в то же время стойкое стремление к эмоциональному наполнению текста.

В своем развитии научные взгляды на усвоение информационного сообщения прошли несколько этапов. На первом этапе предполагалось, что человек воспринимает сообщение и после получения сообщения его состояние меняется (концепция «волшебной пули», «подкожной иглы», «шприца»), и объект воздействия («пациент») однозначно реагирует на инъекцию. Позднее было установлено, что воздействие массовой коммуникации на индивида является более сложным, непрямым, имеет двухступенчатый характер. В нем посредниками (учителями) выступают, как правило, лидеры общественного мнения. Это лица, пользующиеся авторитетом в малой группе, интересующиеся проблемой, активно анализирующие СМИ. Затем посредник обсуждает услышанное сообщение СМИ в группе. При этом он дает фактам или событиям собственное толкование. Уточнение неопределенной позиции респондент осуществляет сознательно. После этого лишь в редких случаях (менее 5 %) человек меняет свое мнение. В социальной сети Интернета осу­ществляется активное обсуждение целей и ценностей, сближение позиций. Это накладывает специфику на убежденность пользователя – участника сетевой группы.

Выделяют следующие этапы групповой психодинамики виртуальной группы. Среди них: вступление участника в дискуссию, самораскрытие со стороны участника, приведение «примеров» из собственной жизни под предлогом обсуждения их с этологической точки зрения, комментирование реплик других дискутирующих пользователей с точки зрения собственного жизненного опыта через призму собственных ценностей и убеждений, взаимные провокации нововступившего в форум участника и «старожилов», «выяснение отношений» между теми участни­ками дискуссии, чье мировоззрение содержит конфликтующие между собой установки, предъявление группе глубинных личностных проблем, возрастание искренности.

В

конечном счете все это ведет к резкому росту эффективности воздействия, усвоения информации, полученной в сети. Если при восприятии информации по радио либо телевидению с ростом числа приемников сообщений степень ее восприятия аудиторией растет линейно, то в случае его распространения в Интернете эта зависимость становится степенной, нелинейной и равной 2 в степени N (N – число участников группы). При этом в группе из пяти человек эффективность возрастает в 6,4 раза, а в группе из восьми человек – в 32 раза. Идеологу следует иметь в виду, что формирование групп в социальной сети Интернета достаточно глубоко иссле­довано в научной литературе⁸⁶.

Рис. 6. Ключевые факторы, влияющие на объединение пользователей сети в коллектив⁸⁷

Совместная деятельность объединяет людей в коллектив и сопровождается интенсивными реальными и виртуальными контактами. На рис. 6 по вертикальной оси отложена вероятность вхождения пользователя в группу. Результаты исследо­ва­ний И. Н. Трофимовой⁸⁸ показали, что поведение сетевого сообщества определяется:

• численностью пользователей;

• общим числом взаимодействующих контактов;

• возможностью согласования позиций по обсуждаемой теме;

• начальной степенью близости целей и ценностей.

Следует иметь в виду, что тема информационного противоборства многогранна и широка, и мы рассмотрели лишь некоторые характерные особенности инфор­мационной работы в социальных сетях Интернета.

* * *

В заключение систематизируем некоторые практические рекомендации для идеологов, связанные с задачами работы в сети Интернет и эффективного информационного противоборства.

При оценке электронного сообщения желательно: различать факты и мнения; понимать, способен ли информирующий человек по своему положению иметь доступ к сообщаемым фактам; учитывать его субъективные характеристики (самомнение, склонность к фантазии и др.) и предполагаемое отношение к выдаваемому сообщению; использовать дублирующие каналы информации; исключать промежу­точные звенья; помнить, что особенно легко воспринимается та дезинформация, которую вы предполагаете или желаете услышать.

Для информационной защиты необходимы: ясное и четкое понимание национальных интересов Беларуси, идеологии белорусского государства; знание системы целей и задач идеологической работы; изучение и анализ политической и социально-экономической обстановки в мире, регионе, соседних государствах, стране; прогнозирование вероятного характера и возможных последствий осу­ществляемых операций информационного противоборства; разъяснение приемов и технологий информационного противоборства; упреждающее информирование о складывающейся обстановке, вариантах ее развития; формирование критического отношения граждан к актам деструктивного информационного противоборства.

Нельзя также не привести некоторые уже известные практические рекомен­дации для пользователей сети Интернет.

1. Чем быстрее будут предприняты меры информационного противодействия, тем меньше будет «жертв». Определяющий фактор – время.

2. Существенна скорость реакции государственных органов и организаций на информационные вызовы. В первую очередь следует изолировать инициаторов атаки.

3. Детали выбранной стратегии имеют меньшее значение.

4. Массовое вовлечение населения в противодействие дезинформационному воздействию при массированной атаке нецелесообразно.

5. Наиболее эффективны избирательная вакцинация (при условии ранней регистрации «информационной эпидемии») и введение «карантина».

6. Отслеживание всех контактов «инфицированных», введение закрытого режима сопряжено с большими затратами и дает мало преимуществ по сравнению с таким относительно недорогим мероприятием, как «массовый прием идеологи­ческих антибиотиков».

Идеолог должен помнить о том, что позитивный потенциал социальных сетей должен быть направлен на консолидацию активной части общества, воздействие на общественное мнение, идеологическую работу с различными целевыми аудиториями.