Маркабрюн

Встретил пастушку вчера я,

Здесь, у ограды блуждая.

Бойкая, хоть и простая,

Мне повстречалась девица.

Шубка на ней меховая

И кацавейка цветная,

Чепчик – от ветра прикрыться.

К ней обратился тогда я:

– Милочка! Буря какая

Нынче взметается злая!

– Дон! – отвечала девица. –

Право, здорова всегда я,

Сроду простуды не зная, –

Буря пускай себе злится!

– Милочка! Лишь за цветами

Шел я, но вдруг, будто в раме,

Вижу вас между кустами.

Как хороши вы, девица!

Скучно одной тут часами,

Да и не справитесь сами –

Стадо у вас разбежится!

– Дон! Не одними словами,

Надо служить и делами

Донне, восславленной вами.

Право, – сказала девица, –

Столько забот со стадами!

С вами пустыми речами

Тешиться мне не годится.

– Милочка, честное слово,

Не от виллана простого,

А от сеньора младого

Мать родила вас, девица!

Сердце любить вас готово,

Око все снова и снова

Смотрит – и не наглядится.

– Дон! Нет селенья такого,

Где б не трудились сурово

Ради куска трудового.

Право, – сказала девица, –

Всякий день, кроме седьмого –

Дня воскресенья святого,

Должен и рыцарь трудиться.

– Милочка, феи успели

Вас одарить с колыбели, –

Но непонятно ужели

Вам, дорогая девица,

Как бы вы похорошели,

Если б с собою велели

Рядышком мне приютиться!

– Дон! Те хвалы, что вы пели,

Слушала я еле‑еле, –

Так они мне надоели!

Право, – сказала девица, –

Что бы вам там ни хотели,

Видно, судьба пустомеле

В замок ни с чем воротиться!

– Милочка, самой пугливой,

Даже и самой строптивой

Можно привыкнуть на диво

К ласкам любовным, девица;

Судя по речи игривой,

Мы бы любовью счастливой

С вами могли насладиться.

– Дон! Говорите вы льстиво,

Как я мила и красива,

Что же, я буду правдива:

Право, – сказала девица, –

Честь берегу я стыдливо,

Чтоб из‑за радости лживой

Вечным стыдом не покрыться.

– Милочка! Божье творенье

Ищет везде наслажденья,

И рождены, без сомненья,

Мы друг для друга, девица!

Вас призываю под сень я, –

Дайте же без промедленья

Сладкому делу свершиться!

– Дон! Лишь дурак от рожденья

Легкой любви развлеченья

Ищет у всех в нетерпенье.

Ровню пусть любит девица.

Исстари общее мненье:

Если душа в запустенье,

В ней лишь безумье плодится.

– Милочка! Вы загляденье!

Полно же без сожаленья

Так над любовью глумиться.

– Дон! Нам велит Провиденье:

Глупым – ловить наслажденье,

Мудрым – к блаженству стремиться!

БВЛ, с. 42–44

Серкамон

* * *

Ненастью наступил черед,

Нагих садов печален вид,

И редко птица запоет,

И стих мой жалобно звенит.

Да, в плен любовь меня взяла,

Но счастье не дала познать.

Любви напрасно сердце ждет,

И грудь мою тоска щемит!

Что более всего влечет,

То менее всего сулит, –

А мы за ним, не помня зла,

Опять стремимся и опять.

Затмила мне весь женский род

Та, что в душе моей царит.

При ней и слово с уст нейдет,

Меня смущенье цепенит,

А без нее на сердце мгла.

Безумец я, ни дать ни взять!

Всей прелестью своих красот

Меня другая не пленит, –

И если тьма на мир падет,

Его мне Донна осветит.

Дай бог дожить, чтоб снизошла

Она моей утехой стать!

Ни жив ни мертв я. Не грызет

Меня болезнь, а грудь болит.

Любовь – единый мой оплот,

Но от меня мой жребий скрыт, –

Лишь Донна бы сказать могла,

В нем гибель или благодать.

Наступит ночь, иль день придет,

Дрожу я, все во мне горит.

Страшусь открыться ей: вот‑вот

Отказом буду я убит.

Чтоб все не разорить дотла,

Одно мне остается – ждать.

Мне б лучше сгинуть наперед,

Пока я не был с толку сбит.

Как улыбался нежный рот!

Как был заманчив Донны вид!

Затем ли стала мне мила,

Чтоб смертью за любовь воздать?

Томленье и мечты полет

Меня, безумца, веселит,

А Донна пусть меня клянет,

В глаза и за глаза бранит, –

За мукой радость бы пришла,

Лишь стоит Донне пожелать.

Я счастлив и среди невзгод,

Разлука ль, встреча ль предстоит.

Всё от нее: велит – и вот

Уже я прост иль сановит,

Речь холодна или тепла,

Готов я ждать иль прочь бежать.

Увы! А ведь она могла

Меня давно своим назвать!

Да, Серкамон, хоть доля зла,

Но долг твой – Донну прославлять.

БВЛ, с. 40–41