Под звуки музыки: танцы и баллады

Сохранилось крайне мало письменных свидетельств о тогдашних танцах, занятии, интересующем нас прежде всего как исключительно придворное развлечение. Если судить по многочисленным запретам, можно с уверенностью сказать, что церковники питали подлинное отвращение к этому виду искусства, сохранившемуся с языческих времен, искусству, явно доставлявшему удовольствие не только духу, но и телу. В 1209 году на соборе в Авиньоне Церковь устанавливает регламент на танцевальные увеселения, ограничивая их практику определенными местами и датами, а также сделав их составной частью торжественного обрядового действа на праздниках святых.

Похоже, однако, что танцевальные напевы с самого начала обладали литургической функцией; вплоть до XIII века это подтверждается документальными источниками. Как указывает Робер Лафон, влияние танцевальной культуры можно обнаружить в самых ранних текстах на окситанском языке, в частности в «Песни о святой Вере», предназначавшейся для песенного исполнения; к сожалению, музыки к ней не сохранилось. Это самая ранняя поэма, построенная на рифме, то есть написанная в манере трубадуров; она датирована последней третью XI века⁸⁸.

Каролу, знаменитый танцевальный мотив Средневековья, умели исполнять все: движения повторялись к такт нехитрому мотиву, который можно было напеть или наиграть на самых разных музыкальных инструментах. Баллада (от глагола balar , «танцевать») является, как указывает само название, песней, под которую танцуют. Сохранилось крайне мало баллад на окситанском языке, и все они имеют много общего с песнями, написанными на популярный «сюжет о девушке, выданной замуж за немилого», как, например, баллада об «апрельской королеве».

Танец, названный эстампидой, требует от исполнителей уже определенных навыков, ибо фигуры его достаточно сложны. Танец этот возник в Окситании. Танцоры звонко, в такт, притопывали, переставляя ноги под аккомпанемент сначала только одного инструмента, средневековой смычковой виолы. Как пишет П. Бек, музыкант, исполнявший эстампиду, обычно сидел на стуле или скамье, держа инструмент в левой руке и локтем ее упираясь в слегка приподнятое левое колено; левую ногу музыкант ставил на низенькую скамеечку⁸⁹. Для этого танца, обладавшего отчетливо выраженным ритмом, впоследствии сочинили слова, и он стал сопровождаться пением; сохранилось шесть эстампид на окситанском языке, но только одна дошла до нас и со словами, и с музыкальным текстом. Эту эстампиду, начинающуюся словами «Начало мая…» (Calenda Maia ), сочинил в конце XII века Раймбаут де Вакейрас; ее сложное ритмическое построение не имеет аналогов в окситанской лирике⁹⁰. Однако мелодия этой эстампиды, скорее всего, имеет северофранцузское происхождение. Раймбаут де Вакейрас был первым трубадуром, привившим итальянской аудитории вкус к окситанской лирике; его песни вызывали восхищение у самого Данте.

Танцевальных песен, особенно принадлежащих перу великих трубадуров классического периода, не сохранилось. Только Гираут д’Эспанья, тулузский трубадур конца XIII века, сделал танцевальную песню своим любимым жанром. К этому же времени восходят несколько анонимных танцевальных песен, самой известной из которых является хороводная песня об апрельской королеве: «Все цветет! Вокруг весна!» (A l’entrada del temps clar ), состоящая из моноримных строф, исполнявшихся солистом, и припева, который подхватывал хор⁹¹. Веселые танцевальные песни звучали на свадьбах и торжествах, подобных тем, что последовали за бракосочетанием Фламенки. Танцевальные мелодии исполнялись главным образом на колокольцах, турецких колокольчиках, цимбалах и кастаньетах. Рассматривая нарисованные и скульптурные изображения, мы убеждаемся, что на музыкальных инструментах играли не только мужчины, но и женщины.