Тексты для проверочного анализа

Н.В. Гоголь «Тарас Бульба». Разговор Тараса с Янкелем.

Т/ – Я бы не просил тебя. Я бы сам, может быть, нашел дорогу в Варшаву; но меня могут как-нибудь узнать и захватить… ибо я не горазд на выдумки…

Я/ – А пан думает, что прямо так взял кобылу, запряг, да и «эй, ну пошел, сивка»! Думает пан, что можно так, как есть, не спрятавши, везти пана?

Т/ – Ну так, прятай, прятай, как знаешь; в порожнюю бочку, что ли?

Я/ – Ай, ай! А пан думает, разве можно спрятать его в бочку? Пан разве не знает, что всякий думает, что в бочке горелка?

Т/ – Ну, так и пусть думает, что горелка.

Я/ – Как? Пусть думает, что горелка?

Т/ – Ну, что же ты так оторопел?

Я/ – А пан разве не знает, что бог на то создал горелку, чтобы ее всякий пробовал! Там все лакомки, ласуны: шляхтич будет бежать верст пять за бочкой, продолбит как раз дырочку, тотчас увидит, что не течет, и скажет: «Тут есть что-нибудь…»…

Т/ – Ну, так положи меня в воз с рыбою!

Я/ – Не можно, ей-богу, не можно. По всей Польше люди голодны теперь, как собаки; и рыбу раскрадут и пана нащупают.

Т/ – Так вези меня на черте, только вези!

Я/ – Слушай, слушай, пан! Вот что сделаем. Теперь строят везде крепости и замки; из неметчины приехали французские инженеры, а потому по дорогам везут много кирпичу и камней. Пан пусть ляжет на дно воза, а верх я закладу кирпичом. Пан здоровый и крепкий… и потому ему ничего… а я сделаю в возу снизу дырочку, чтобы кормить пана.

А.И. Герцен. «VII лет» (1864)

…Зачем, Россия, зачем твоя история, шедшая темными несчастьями и глухою ночью, должна еще идти водосточными трубами? Зачем на другой день после освобождения, когда ты могла миру в первый раз от роду, с радостно поднятой головой, показать, какое руно сохранила ты, бедная, под розгами помещика, под палкой полиции, под царским кнутом, –зачем ты дала себя стащить в эту канаву, в эту помойную яму? Терпи теперь, народ русский, на чужом пиру похмелье, неси на могучих плечах твоих, как богатырь-каторжник в одной сказке, темными, длинными, гадкими, вонючими, скользкими, ледящимися переходами твоего будущего сына. Ты один выйдешь чист. Лишенный досуга мысли, ты не повинен в ими избранном пути, тебе насильно брили лоб, насильно дали ружье, и ты пошел, бессмысленно слушаясь, убивать и грабить с голода. Только ты не кичись этим – на том же основании право и море, утопившее корабль, и волк, заевший путника…

Ну, а вы, не-народ, опора нынешнего порядка дел, отцы отечества, интеллигенция, цивилизация, прочные интересы, демократическая шляхта, командиры и учители… вы ведь не достойны участи каторжника, вы же ничего не несете – вы уж так и оставайтесь. С.-петербургский обер-полицмейстер и николаевский генерал-адъютант Кокошкин, ваш Курций, дали вам прекрасный пример… Так вот до чего выработались вы в полтора века дрессировки, купленной потом, голодом, холодом целого народа, рубцами на его спине?.. Так этому-то вас научили немцы, академии, корпуса, университеты, лицеи, институты, смольные монастыри, гувернеры, гувернанты? Видно, конюшня родительского дома учила красноречивее, видно, натура холопа-рабовладетеля не так легко затыкается за пояс французской грамматикой? Поздравляем вас, на вашей улице праздник, только он необыкновенно короток. Вы даже того не сообразили, что шли в комнату, а попали в другую; вы не знаете, кому вы подавали руку, вы никогда не были разборчивы, а только надменны. Вы не узнали Емельяна Пугачева, одетого не Петром III для службы народу, а квартальным надзирателем для царской службы… Вы еще не подумали, что значит для вас голштинно-аракчеевская, петербургски-царская демократия, скоро почувствуете вы, что значит красная шапка на петровской дубинке. Вы погибнете в пропасти, которую роете вместе с будочниками, и на вашей могиле с деревянным крестом (мраморов будет не на что ставить) посмотрят друг другу в лицо – сверху лейб-гвардии император, облеченный всеми властями и всеми своевольями в мире, снизу закипающий, свирепеющий океан народа, в которым вы пропадете без вести.

Кто кого сглазит? За что вас пожалеть? За то ли, что Иоанн Грозный вас пилил, а вы ему пели псалмы? За то ли, что до Петра вас из-за государева стола водили постегать за местничество и вы выпоротые приходили доедать курей верченых и пироги пряженые? За то ли, что после Петра вас¸ снём рубаху, били ботожьем, а вы целовали его державную руку...?

В.Г. Белинский. О романе М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»

Если вы думаете, что Печорин – безнравственный и эгоистичный человек, если вы полагаете, что Печорин – плохой друг, если вы считаете, что Печорин не может быть никаким героем, то вы только наполовину поняли его характер и замысел создателя романа. Давайте посмотрим на Печорина с точки зрения высказанных выше трех позиций в его оценке. Итак, безнравственность и эгоизм, равнодушие к людям и предательство, наконец, некрасивые поступки, не свойственные настоящему герою. Действительно, как можно уважать человека, пренебрегающего принципами морали и думающего только о своем благе? Вспомним похишение Бэлы, что в конце концов привело ее к гибели. Разве не руководствовался Печорин собственным желанием развеять скуку? Разве не мстительные чувства владели Печориным, когда он обольстил Мери, заранее зная, что это – обман? Как можно довериться Печорину, который забыл своего заботливого и нежного друга Максима Максимыча и глубоко ранил душу старика при повторной встрече через несколько лет? Разве может настоящий герой, положительный человек, расчетливо убить Грушницкого, подтолкнуть Азамата к гнусной краже коня Казбича, вероломно вмешаться в жизнь «честных» контрабандистов? Конечно, нет. Но подумайте и о другом. Сильный, смелый и отважный человек¸ энергичный, оказывается в условиях безнравственных, где царит клеветничество и ненависть в офицерских кругах Кавказа. Он – дитя этого общества и впитал все его пороки. Как мог Печорин быть активным деятелем на государственной службе, если негде ему применить свои силы и свою энергию? Да, он герой, но не герой на поле сражения и на общественном поприще. Он герой своего времени, отражение пороков многих людей, целого поколения. Такой герой, как Печорин, – это средоточие всех социальных болезней той эпохи, эпохи мрачной и суровой, наступившей после жестокого разгрома восстания декабристов.

Примерные ответы по анализу текстов см. в Приложении.