Изображения 7a-d

В этой сцене, как и во многих других, стена покрыта драпировкой, закрепленной таким образом, чтобы были видны некоторые складки. Изображение на стене также покрыто такой драпировкой. У зрителя возникает впечатление, что драпировка покрывает не стену реальной квартиры, а театральные подмостки. Перед нами не реальная комната, и само оформление обнажает искусственность этого пространства. В других сценах такой же эффект создают композиция, освещение и особым образом расположенные предметы (изображение 7c).

В других случаях мы можем заметить также странные тени. На изображении 7d мы видим не только «псевдо-» драпировку на стене и тень от статуэтки, так что эта часть стены образует композицию из чистых света и тени, но и тень от перевернутого кресла, которая находится в центре кадра. Эта тень явно не может быть «реалистичной» частью квартиры, ее функция чисто орнаментальная.

Углы съемки

Искусственный эффект усиливается операторской работой. Квартира выглядит как лабиринт, в котором взаимное расположение частей пространства остается неясным. Мы не знаем, сколько комнат в этой квартире, какие комнаты соседствуют друг с другом, хотя мы постоянно перемещаемся из одной части квартиры в другую. Очень часто камера смотрит через окна или проемы, чтобы создать ощущение глубины пространства и необычную границу кадра. Рамки композиции в таких случаях выглядят порой так, словно они что-то маскируют. То есть бóльшая часть пространства в кадре закрыта каким-либо объектом, расположенным на переднем плане, в середине которого находится проем, через который мы и видим всю сцену.

Такое оформление границ кадра в «Осеннем альманахе» может принимать различные формы. Тарр использует предметы, двери, окна, мебель в качестве рамок сцен, в которых персонажи взаимодействуют друг с другом. Он часто применяет весьма необычную постановку камеры для того, чтобы создать такое кадрирование или маскировку, как на изображении 8, где камера показывает сцену из-под рояля.

Изображение 8

Порой необычная постановка камеры становится явно «невозможной», по крайней мере, с реалистической точки зрения. В обоих примерах действует одна и та же пара персонажей. В другой сцене один из мужских персонажей бреет другого, и мы смотрим на них сверху, как бы с потолка (изображение 9).

Изображение 9

В другом случае представлена прямо противоположная точка зрения. Когда те же два персонажа дерутся, мы наблюдаем за ними с еще более невозможной позиции: с точки зрения пола (изображение 10).

Изображение 10

У этих экстремальных позиций камеры есть только одна функция – создать чувство искусственности и вызывать посредством необычной точки зрения особый эмоциональный эффект. Необычная позиция камеры уменьшает реалистичность изображения и выдвигает на первый план его графические, абстрактные композиционные свойства. Когда эти абстрактные элементы вызывают у зрителя эмоциональный отклик, мы приближаемся к экспрессионистским принципам стиля. Мы можем часто встретить признаки возрождения экспрессионизма в стилистике постмодерна конца семидесятых – начала восьмидесятых годов. Это весьма эмоциональное содержание, которое подчеркивается визуальными эффектами, например, абстрактной и диспропорциональной композицией, необычной, нереалистической точкой зрения, сильными световыми контрастами и нереалистическим освещением, а в цветных фильмах – чрезмерным использованием ярких цветов. На изображении 10 мы можем заметить большинство этих особенностей: композиция выглядит абстрактной и плоской благодаря необычному углу съемки и доминирующей цветовой гамме, в которой нереалистический ярко-зеленый цвет контрастирует с розовыми отсветами на краях тел и предметов.