1 Boost k. Der deutsche Satz. Die Satzverflechtung // Deutschunterricht. H. 3.

1949. S. 9.

2 Впервые это понятие было введено в его канд. Дисс. «Синтаксический

строй поэмы Пушкина “Медный всадник” (Строение сложных синтаксических

целых в окончательном тексте поэмы)» (1943), однако широкую известность

приобрело после публикации в 1948 г. двух статей, специально посвященных

этому понятию.

3 Поспелов н. С. Сложное синтаксическое целое и основные особенности

его структуры // Поспелов Н. С. Мысли о русской грамматике: Избр. труды. —

М.: Наука, 1990. С. 99–117 [первая публикация — 1948].

С л о ж н о е с и н т а к с и ч е с к о е ц е л о е

356

Здесь же автор высказывает справедливое суждение о том,

что в функциональном отношении ССЦ близко к разветвленному

сложному предложению.

Идея, высказанная Н. С. Поспеловым, оказалась настолько

отвечающей духу времени, что ее мгновенно поддержали такие

авторитетные ученые, как акад. В. В. Виноградов и акад. Л. А. Бу-

лаховский4.

Следующий этап исследования ССЦ наступает в 60-е гг. Он

ознаменован работами чешского ученого Ф. Данеша и россий-

ских исследователей — Г. Я. Солганика и Л. М. Лосевой.

Г. Я. Солганик, называющий ССЦ «прозаической строфой»,

кладет в основу своего исследования представление о том, что в

основе речевых построений лежат построения логические. Ис-

следуя последние, он обнаруживает «соединения суждений» —

«логические единства», внутри которых суждения связаны либо

«через субъект» (параллельная связь), либо «через предикат»

(цепная связь). По мнению Г. Я. Солганика, «любая связная речь

легко и естественно членится на части, представляющие собой

логические единства. В практике письменной речи они отделяют-

ся обычно абзацами»5. Другими словами, ССЦ, по мнению авто-

ра, — это естественное воплощение в речи логических единств.

Связи внутри «прозаических строф» те же, что и внутри логиче-

ских единств: цепные и параллельные (отметим, что эти понятия

4 В. В. Виноградов пишет о «совсем неисследованной области стилистиче-

ского синтаксиса, в центре которой лежит проблема строя сложных синтаксиеч-

ских единств с типичными для него приемами расслоения и сцепления синтагм

как предельных синтаксических единиц в структуре этих сложных синтаксиче-

ских целых» (Виноградов В. В. Русский язык: Грамматическое учение о слове. —

М., 1972 [1-е изд. — 1947]. С. 598; курсив наш. — М. Д.), а Л. А. Булаховский

говорит о «тех бóльших, чем фразы, но еще обыкновенно отчетливо схватывае-

мых единствах словесного выражения, в которых налицо бывают конкретные

приметы синтаксического характера — так называемых сверхфразных единст-

вах» (Булаховский Л. А. Курс русского литературного языка. Т. I. — Киев, 1952.

С. 392). Термин, предложенный Л. А. Булаховским, впоследствии превратился

— в чуть отредактированном виде — в широко распространенный синоним тер-

мина ССЦ — сверхфразовое единство (СФЕ).

5 Солганик г. Я. Синтаксическая стилистика (сложное синтаксическое це-

лое). Изд. 2-е. — М.: Высшая школа, 1991 [1-е изд. — 1973]. С. 33. (В основу

этой книги положена кандидатская диссертация, защищенная Г. Я. Солгаником

в 1965 г.)

С л о ж н о е с и н т а к с и ч е с к о е ц е л о е

357

прочно вошли в школьные программы по русскому языку).

В приведенном выше примере из «Медного всадника» следует

видеть, в таком случае, связь «через субъект»: …стоял он… —

пред ним…; река неслася — …по ней…, — хотя само понятие

субъекта в данном случае оказывается не вполне ясным, посколь-

ку грамматический субъект (подлежащее) отнюдь не обязательно

является субъектом логическим и, тем более, отправным пунктом

высказывания.

Именно по этой последней причине реальному положению

дел лучше отвечает концепция, выдвинутая Ф. Данешем также в

середине 60-х гг.6 В отличие от Г. Я. Солганика, Ф. Данеш опира-

ется на учение об актуальном членении предложения, то есть не

на связи высказываний с логикой — весьма неоднозначные и не

всегда существующие в живой речи, — а на тот аспект организа-

ции высказывания, который присутствует в нем всегда и непо-

средственно связан с актуальной ситуацией общения. В результа-

те ученым были выявлены три типа связей, которые возникают

в тексте между высказываниями на уровне компонентов актуаль-

ного членения:

1) простая линейная тема-рематическая прогрессия. В

этом случае тема каждого следующего высказывания повторяет

рему предыдущего, ср.:

Однажды _______дедушка рассказал мне новую сказку. Сказки этой я нико-

гда не слышал ни до, ни после того. Впрочем, я никогда не слышал и мно-

го чего другого из рассказов дедушки...

6 Его широко известной статье «Functional Sentence Perspective and the Organization

of the Text» (Papers on Functional Sentence Perspective. — Prague, 1974)

во второй половине 60-х гг. предшествовала серия работ, написанных по-чешски

и по-немецки.

T1

Однажды…

R1

…новую сказку

T2 (=R1)

Сказки этой

R2

я никогда не слышал…

T3 (=R2)

Впрочем, я никогда не слышал

R3

и много чего другого…

С л о ж н о е с и н т а к с и ч е с к о е ц е л о е

358

2) сквозная тема. В этом случае темы всех высказываний

совпадают, ср.:

Дедушка был лучшим другом всех животных в нашей округе. Его лю-

били вороны и кошки, к нему льнула каждая собака. От него не убегали

даже пугливые лоси, иногда забредавшие к нам из неведомых чащ!

3) тема-рематическое расщепление. Представляет собой

частный случай сквозной темы: последняя как бы расщепляется

на отдельные подтемы, аспекты, отражаемые в последовательно-

сти высказываний. Ср.:

Дедушка, несмотря на старость, был удивительно хорош собою. Его

высокая, стройная фигура неизменно приковывала внимание, когда он

еще только появлялся в дальнем конце аллеи. Лицо его сохранило све-

жесть и ясность черт и всегда светилось лукавой улыбкой. <…>

T1

Дедушка

R1

был лучшим другом животных

T1

Его

R2

любили вороны и кошки

T1

к нему

R3

льнула каждая собака

T1

От него

R4

не убегали даже лоси

T1

Дедушка

R1

был… хорош собою

T1'

Его высокая стройная

фигура

R2

приковывала внимание

T1''

Лицо его

R3

Сохранило свежесть… черт

и… светилось… улыбкой

С л о ж н о е с и н т а к с и ч е с к о е ц е л о е

359

Расщепление некоторой общей идеи на отдельные аспекты

наблюдается и на рематической вертикали: ясно, что ремы прико-

вывала внимание, сохранило свежесть черт представляют собой

вариации общей ремы был хорош собою. Аналогичное расщепле-

ние может наблюдаться и в случае сквозной темы:

был лучшим другом животных

любили вороны и кошки льнула каждая собака не убегали даже лоси

Стоит подчеркнуть, что результаты, полученные Г. Я. Солга-

ником и Ф. Данешем, принципиально сходны: по сути, речь идет

об одном и том же явлении, описанном в разных понятийных и

терминологических системах. Это становится особенно ясным,

если учесть, что тема-рематическое расщепление представляет

собой частный случай сквозной темы — типа связи, соответст-

вующего параллельной связи у Г. Я. Солганика. Обобщая, можно

сказать, что явление, продемонстрированное обоими учеными, —

это отношения тождества (и прежде всего — неполного тожде-

ства), которые пронизывают ССЦ и обеспечивают его смысловое

единство. На фоне тождественного рельефно выступает отлич-

ное — та информация, ради сообщения которой создается ССЦ.

Несколько упрощая реальную картину, можно поставить в

один ряд с работами названных ученых серию статей Л. М. Лосе-

вой и ее докторскую диссертацию (1969), где, в частности, были

показаны те же отношения (неполного) тождества, устанавливае-

мые между сквозными семантическими компонентами ССЦ,

находящимися в начальных позициях высказываний (выражен-

ными, например, подлежащими).

Таким образом, к началу 70-х гг. учение о сложном синтакси-

ческом целом обогатилось принципиально важными положения-

ми об особой роли, которую играют тема-рематические отноше-

ния между высказываниями в создании связности, внутреннего

единства ССЦ, и о смысловых отношениях (неполного) тождест-

ва, обеспечиваемых взаимодействием высказываний на тема-

рематическом уровне. Кроме этого, были накоплены много-

численные частные наблюдения, среди которых важнейшее —

С л о ж н о е с и н т а к с и ч е с к о е ц е л о е

360

особая роль зачина (первого высказывания) в организации ССЦ.

Г. Я. Солганик классифицировал ССЦ по доминирующим типам

связи («цепные строфы», «параллельные строфы»), а внутри этих

классов различал виды в зависимости от типа зачина.

Изучение ССЦ в этот период существенно активизировалось

в связи с оформлением в особое направление языкознания лин-

гвистики текста, изучающей текст с лингвистических позиций.

Если для Н. С. Поспелова, В. В. Виноградова, Л. А. Булаховского

и др. ССЦ представляло собой еще одну, надстраивающуюся над

сложным предложением, единицу синтаксического строя речи,

то теперь проблематика ССЦ естественным образом оказалась

включена в сферу интересов лингвистики текста. Возникла новая

проблема: каков лингвистический статус ССЦ? Следует ли счи-

тать его единицей синтаксического строя языка? Или, может

быть, речи? А может быть, ССЦ не является единицей ни того,

ни другого, а представляет собой компонент строя текста, тек-

стовую единицу?

Особую остроту этой проблеме придавало то, что в 60-е гг.

были созданы 1) учение о структурной схеме простого предложе-

ния как отвлеченном образце, модели, принадлежащей синтакси-

ческому строю языка, и 2) структурно-семантическая классифи-

кация сложного предложения, также позволяющая говорить о

моделях сложного предложения, принадлежащих языковой сис-

теме — и так же, как и структурные схемы, исчислимых и регу-

лярно воспроизводимых в речи. Общая картина синтаксических

представлений приобрела, таким образом, известную закончен-

ность и стройность: была выстроена иерархия языковых синтак-

сических моделей — и параллельная ей иерархия речевых реали-

заций этих моделей:

словосочетание — синтагма

структурная схема

простого предложения — простое высказывание

модель сложного предложения — сложное высказывание

Продолжая иерархическое древо языковых единиц низших

уровней и их речевых реализаций (фонема — звук, морфема —

С л о ж н о е с и н т а к с и ч е с к о е ц е л о е

361

морф, лексема — словоформа), эта схема создавала впечатление

полной завершенности общих представлений об устройстве язы-

ковой системы и ее отношениях с речью. Однако учение об ССЦ

«мешало» этой завершенности, ставило «неудобные» вопросы.

Казалось вполне логичным продолжить иерархию синтаксиче-

ских единиц:

… …

модель сложного предложения — сложное высказывание

модель сложного

синтаксического целого (?) — сложное синтаксическое целое

Тем не менее, для того, чтобы осуществить этот шаг на науч-

ной основе (а не декларировать его), следовало доказать, что мо-

дели ССЦ действительно существуют — причем такие, которым

присущи свойства исчислимости (количество моделей должно

быть конечным и обозримым) и регулярной воспроизводимости.

Вот почему проблематика ССЦ оказалась в центре внимания

многих языковедов, и вот почему, кстати, открытые Ф. Данешем

модели тема-рематических взаимодействий многие лингвисты

восприняли поначалу как модели организации ССЦ. Очень скоро,

однако, оказалось, что это не модели ССЦ, а универсальные спо-

собы тема-рематических взаимодействий между высказывания-

ми, свойственные не только тексту, но речи вообще. В тексте эти

способы свободно, без ограничений, сочетаются, а в «чистом»

виде встречаются весьма редко, следовательно — моделями ССЦ

признаны быть не могут.

Точно так же не было оснований интерпретировать в качест-

ве языковых моделей ССЦ слишком широкие категории функ-

ционально-смысловых типов речи — описания, повествования и

рассуждения (такие попытки предпринимались О. А. Нечаевой,

Л. М. Лосевой и др.).

Несмотря на эти разочарования, поиски путей моделирования

структуры ССЦ продолжались.

Ведущей линией в этом плане стало выявление собственно

синтаксической организованности ССЦ, которую исследователи

пытались обнаружить в отношениях между зачином (организую-

С л о ж н о е с и н т а к с и ч е с к о е ц е л о е

362

щая роль которого уже ни у кого не вызывала сомнений) и ос-

тальными высказываниями, входящими в ССЦ. Для того, чтобы

выявить на этом пути искомую структуру, поддающуюся моде-

лированию, требовалось 1) типизировать зачины; 2) установить

некую специфику синтаксического воплощения остальных вы-

сказываний ССЦ, каким-то образом соответствующую типу за-

чина. Исследования показали, что желаемых результатов этот

путь не дает. Выяснилось, что встречаются зачины, представлен-

ные какой-либо специализированной синтаксической конструк-

цией (например, конструкцией с именительным темы, с предло-

жением тождества и др.), но синтаксического воплощения

остальных высказываний ССЦ даже такой зачин не «предсказы-

вает». В большинстве же случаев как форма зачина, так и формы

остальных высказываний прекрасно обходятся без специализиро-

ванных конструкций и друг другом никак не обусловлены. Орга-

низующая роль зачина в смысловом отношении бесспорна, но в

организующую роль в плане синтаксической формы она не пере-

растает.

Предпринимались и попытки выявить закономерности струк-

туры ССЦ на уровне взаимодействия синтаксических структур

соседствующих предложений, однако они также привели к отри-

цательному результату (Б. М. Гаспаров).

Эти факты легли в основу гипотезы, которую в 1981 г. выска-

зала С. Г. Ильенко: возможно, ССЦ — это категория, которая еще

находится в стадии формирования. Отдельные типы (с зачинами,

которые отмечены яркими, специализированными конструкция-

ми) можно считать уже входящими в синтаксическую систему

языка; собственно, только их и имеет смысл именовать сложны-

ми синтаксическими целыми. Все же остальные типы существу-

ют пока только в речи (или в тексте), об их кристаллизации гово-

рить рано, и называть их надо как-то иначе — например,

секвенциями (от лат. sequentia — последовательность). Позже

С. Г. Ильенко предложила вместо этого термина другой: сложное

тематическое целое7.