1 Ильенко с. Г. Русистика: Избр. Труды. — сПб., 2003.

2 Курицын в. О сладчайших мирах // Знамя. 1995. № 4. С. 192.

А к т у а л ь н ы е п р о ц е с с ы р у с с к о г о с и н т а к с и с а

339

Сегодня стало иным само понимание Нового: «Мир меняется

эластично, новое не хочет подменять собой старое, оно не отвое-

вывает, а просто растягивает пространство для самореализа-

ции…» (Н. Иванова3). Чтобы понять новое, необходим подход,

преодолевающий схоластику изучения синтаксиса4. Очевидно,

что анализ актуальных синтаксических процессов не может быть

сугубо грамматическим: для его эффективности необходим вы-

ход в культурную и социальную проблематику, но при этом тен-

денции синтаксического развития не могут интерпретироваться

как непосредственное отражение тенденций социокультурных5.

Обращаясь к проблеме синтаксических инноваций, следует

учитывать аспекты диахронии и синхронии, синтаксической

нормы, дифференцировать общие языковые факторы (например,

взаимообусловленность экономии / избыточности языковых

средств) и тенденции развития русского синтаксиса.

Исследователи развития современного русского синтаксиса

(Г. Н. Акимова, Н. Ю. Шведова и др.) его ведущей тенденцией

считают аналитичность, находящую выражение в разрушении

«классической» фразы, в формировании так называемого «рубле-

ного» типа прозы. Аналитичность интерпретируется как вторич-

ное расчленение (первичное расчленение датируется концом

XVII — началом XVIII вв.). Сегодня «…расчлененные синтакси-

ческие конструкции «возвращаются» в письменный язык на но-

вом этапе развития»6.

3 Цит. по: Тимина С. И. Современный литературный процесс (90-е годы) //

Русская литература ХХ века в зеркале критики. — СПб; М., 2003. С. 26. Показа-

тельно, что многие современные отечественные авторы ощущают “генетическую

близость” с литературой двадцатых — начала тридцатых годов ХХ века.

4 На этом настаивал еще О. Мандельштам: «...все наше учение о синтаксисе

является мощнейшим пережитком схоластики, и, будучи в философии, в теории

познания, поставлено на должное, служебное место, будучи совершенно преодо-

лено математикой, которая имеет свой самостоятельный, самобытный синтак-

сис, — в искусствоведенье эта схоластика синтаксиса не преодолевается и нано-

сит ежечасно колоссальный вред» («Разговор о Данте»).

5 Например, так, как это делает Е. А. Покровская: «…есть нечто общее ме-

жду кубизмом Пикассо, расщеплением атомного ядра и парцелляцией предло-

жения» (Этапы развития русского синтаксиса в лингвокультурологическом ас-

пекте // Русский язык. 2001. № 8).

6 Акимова Г. Н. Указ. соч. С. 161.

А к т у а л ь н ы е п р о ц е с с ы р у с с к о г о с и н т а к с и с а

340

В синтаксических исследованиях 60–80-х гг. аналитичность,

или аналитизм, расшифровывается следующим образом: измене-

ния в структуре словосочетаний (прежде всего со связью управле-

ния), в употреблении односоставных номинативных предложений;

появление новых разновидностей бессоюзных сложных предло-

жений и синтаксических объединений на базе диалогических сце-

плений; усиление процессов сегментации и парцелляции и др.

Парцеллированные высказывания и — шире — сегментиро-

ванные конструкции (предикативные перифразы, вовлекаемые в

сферу связей слов и словосочетаний; именительный представле-

ния; именительный темы; конструкции со сращением вот что

и др.) приобретают особую эстетическую значимость в совре-

менном тексте, в частности в киносценарии. Киносценарий, пре-

жде всего в качестве текста нового, формирующегося типа7,

обладает способностью стимулировать сегментацию и парцелля-

цию, что обусловлено монтажной техникой его композиции, ус-

тановкой на передачу естественной речи:

А когда они вошли в квартиру матери, она вдруг — не раздева-

ясь — страшно быстро! — пробежала на кухню! — схватила туристский

топорик! (О. Осетинский. Продается рояль...);

— Есть чем записать? Нет? Шахов — запомни фамилию. Это ад-

вокат. На Первомайской, в консультации (А. Миндадзе. Охота на лис).

Аналитическая тенденция не должна пониматься упрощенно,

только как «дробление» предложения (высказывания) и текста.

Она демонстрирует диалектику расчлененности/интеграции, сти-

мулирует развитие средств своей компенсации, в качестве кото-

рых выступают разнообразные скрепы: сочинительные и подчи-

нительные союзы, союзные слова, дейктические элементы,

частицы, их сочетания с наречиями (и вот уже, вдруг и т. п.)8.