1 См.: Волошинов в. Н. Марксизм и философия языка. — л., 1930. С. 114.

Курсив автора. — С. И.

Ч у ж а я р е ч ь

322

дает и коммуникативной целостностью: в состав собственно пря-

мой речи могут входить десятки, а теоретически — сколь угодно

большое количество коммуникативно самостоятельных простых

предложений, разнообразных по цели высказывания.

— Личная жизнь, свои тайны… все это слова! Пойми, что ты меня

оскорбляешь! — сказала Ольга Михайловна, поднимаясь и садясь на

постели. — Если у тебя тяжело на душе, то почему ты скрываешь это

от меня? И почему ты находишь более удобным откровенничать с

чужими женщинами, а не с женой? Я ведь слышала, как ты сегодня

на пасеке изливался перед Любочкой (А. П. Чехов. Именины).

Что же касается самого конструирования КПР, то оно весьма

разнообразно. Это связано прежде всего с разными способами

введения собственно прямой речи. Чужая речь вводится не толь-

ко глаголами говорения, но также глаголами и существительны-

ми, прилагательными в краткой форме, принадлежащими к са-

мым разным лексико-грамматическим разрядам. Сравните:

«Ложь и трусость — самые дурные пороки», — громко промолвила

Ася (И. С. Тургенев. Ася).

— Потерпите, братики! всего вдоволь будет! — вертелся бригадир

(М. Е. Салтыков-Щедрин. История одного города).

Конструкцию, которую принято определять термином «пря-

мая речь», целесообразно называть «конструкцией с прямой ре-

чью», расчленяя ее на вводимую часть (так называемую чужую

речь) и на вводящую часть (так называемую речь автора). При-

ведем пример из «Острова Сахалина» А. П. Чехова2:

Провожал меня до шлюпки угрюмый матрос, который, как будто

догадавшись, о чем мне хочется спросить его, вздохнул и сказал:

2 «Остров Сахалин» не только в творчестве а. П. Чехова, но и во всей рус-

ской литературе второй половины XIX века занимает исключительное место.

Это особняком стоящее в творчестве Чехова произведение привлекает не только

тем, что принято называть «подвигом повседневности», но и тем, что в нем про-

исходит «синтез стилей» — научного, публицистического и художественного

(см. комментарий проф. Герценовского ун-та М. Л. Семановой: Чехов А. П.

Собр. соч.: В 12 т. Т. 10. — М., 1956. С. 558–573).

Ч у ж а я р е ч ь

323

— По доброй воле сюда не заедешь.

Без вводящей части высказывание чеховского матроса можно

воспринять как самостоятельное высказывание, почти как афо-

ризм. Только благодаря особому соотношению авторской и пря-

мой речи и появляется бинарная по своей природе КПР.

Конструкция с прямой речью в лингвистической литературе

квалифицируется по-разному. Ряд лингвистов (В. А. Белошап-

кова, И. П. Распопов и др.) выводит ее за пределы синтаксиче-

ской системы. Другими исследователями она рассматривается

как частный случай более широкой категории, а именно катего-

рии чужой речи, квалифицируемой в качестве синтаксической

(Г. М. Чумаков3 и др.).

Феномен чужой речи действительно является весьма приме-

чательной и глубинной категорией языка, на что в свое время

обращал внимание М. М. Бахтин, указывая на ее всепроникаю-

щий характер и обособленность. Однако это категория функцио-

нально-семантическая. КПР же выступает как ее основная раз-

новидность, как композиционно-функциональная категория.

Еe следует отнести к числу строевых единиц текста.

И хотя КПР стала все чаще и чаще получать «убежище» в

собственно синтаксических построениях, объяснение этому, ви-

димо, нужно искать в практических устремлениях авторов: для

методики преподавания русского языка, например, типично по-

следовательное сопоставление прямой и косвенной речи. При

этом, как правило, упускается из виду сопряженность прямой и

косвенной речи в художественном повествовании. Между тем в

текстовом употреблении эти конструкции дополняют друг друга,

нередко оказываясь в общем контексте:

— Подойди сюда, Маша: скажи ты этому мусье, что так и быть,

принимаю его только с тем, чтоб он у меня за моими девушками не

осмелился волочиться, не то я его, собачьего сына… Переведи ему

это, Маша.