16 Ильенко с. Г. Указ. Соч. С. 317–325.

17 Это с успехом было продемонстрировано г. Н. Акимовой в анализе рас-

сказа В. Пелевина «Водонапорная башня», текст которого представляет собой

одно развернутое сложное предложение. См.: Акимова Г. Н. «Водонапорная баш-

ня» В. Пелевина — синтаксический нонсенс? // Мир русского слова. 2006. № 3.

А к т у а л ь н ы е п р о ц е с с ы р у с с к о г о с и н т а к с и с а

347

структурным или коммуникативным осложнением, так и с ориен-

тацией на модель ССЦ (или сложного тематического целого).

Изменения в словосочетании, простом и сложном предложе-

нии имеют взаимообусловленный характер. Активизация опи-

сательных глагольно-именных оборотов (перестроить — произ-

вести перестройку) повлияла на характер предиката и увеличила

объем простого предложения (Г. Н. Акимова). Изменения в упот-

реблении синтаксически связанных компонентов оказали влияние

на развитие предложений с некоординированными главными

членами: Угрюмость — от одиночества. Безобъектное исполь-

зование переходных глаголов ведет к «перерождению» субъект-

но-объектных предложений в собственно субъектные: Сестра

шьет платье — Сестра шьет18.

В настоящее время усилилась тенденция к использованию

придаточных частей в качестве компонентов простых предло-

жений:

Самое страшное — это когда звонят по телефону (С. Болмат. Са-

ми по себе); Первая причина была что все мужики дураки (Л. Петру-

шевская. Новые приключения Елены Прекрасной).

На синтаксическом строе сказывается несомненное влияние

устно-разговорной стихии. Рассматривая актуальные процессы

русского синтаксиса в речевом аспекте19, необходимо различать

новации и собственно нарушения нормы, подчас имеющие взаи-

мообусловленный характер.

Несомненным фактором, повлиявшим на развитие синтакси-

ческого строя русского языка, является актуализация диалогизи-

рованности. Ею пронизаны разнообразные единицы синтаксиса

18 Ильенко с. Г. Указ. Соч. С. 399.

19 Русская разговорная речь: Тексты. — м., 1978; Земская е. А., Китайго-

родская М. В., Ширяев Е. Н. Русская разговорная речь. Общие вопросы. Слово-

образование. Синтаксис. — М., 1981; Винокур Т. Г. Говорящий и слушающий. —

М., 1993; Ширяев Е. Н. Структура разговорного повествования // Текст как целое

и компоненты текста. — М., 1982. С. 106–121; Лаптева О. А. Русский разговор-

ный синтаксис. — М., 1976.

А к т у а л ь н ы е п р о ц е с с ы р у с с к о г о с и н т а к с и с а

348

(от словосочетания — до многокомпонентного сложного пред-

ложения20).

В современной прозе появляются новые способы разверты-

вания диалога («внутри абзаца», по выражению Л. Петрушев-

ской), обусловленные не в последнюю очередь тем, чем для авто-

ра является диалог — формой общения с другим (а) и / или с

самим собой (б):

(а) Никакого билета у меня нет, оскалив зубы в зловещей ус-

мешке, отозвался режиссер, лечу в белый свет, как в копеечку.

Настолько срочно надо, спросил Андрей. А вам не надо, вопросом

на вопрос ответил режиссер (О. Кучкина. Этаж, или И сомкну-

лись воды);

(б) …Включи же на полный удар всю оптику своей уходящей

души, — что видишь ты? — душа взмывает все выше, — что ви-

дишь ты? — выше! — отсрочек больше не будет, — так что же

ты видишь в последний миг своего безвозвратного зренья? Я ви-

жу счастье (М. Палей. Long distance…).

В текстовом плане новации в изображении многоголосия ок-

ружающего мира связаны с изменением оппозиции свой / чужой.

Чужая (и другая) речь иначе, не так, как в классическом тексте,

входит в современный прозаический дискурс и взаимодействует с

окружающим контекстом.

В анализе способов синтаксической передачи чужой речи не-

обходимо учитывать смену литературного кода (изменение ролей

автора, персонажа и читателя). Так, Л. Петрушевская, устанав-

ливая конвенцию взаимоотношений с читателем, задает принципы

композиционно-синтаксического развертывания чужой речи: «...в

рассказах я не должна была ничем завлекать и забавлять читателя.

Никаких диалогов, остроумных сравнений и эпитетов. Если разго-