10 Акимова г. Н. Указ. Соч. С. 32.

А к т у а л ь н ы е п р о ц е с с ы р у с с к о г о с и н т а к с и с а

343

Ослабление синтаксических связей выражается также в акти-

визации слабого управления, в употреблении переходных глаголов

без распространителей (смотреть, любить, читать, шить и т. п.).

Безобъектное использование переходных (и непереходных)

глаголов имеет также речевые и текстовые стимулы. У М. Жва-

нецкого оно становится средством выражения самоиронии: И по-

сле того, как не понял сложного и не осуществил, начинаешь

открывать простые вещи… (М. Жванецкий. Простые вещи).

Безобъектное использование глаголов лежит в основе демагоги-

ческого приема затемнения смысла: Почти везде приходилось

бывать, встречаться (с кем? — И. М.), помогать (кому? —

И. М.)... (Г. А. Зюганов).

В современном тексте погружение во внутренний мир пер-

сонажа может синтаксически оформляться как расширение

объектной позиции. Это, в свою очередь, провоцирует отрыв

распространенного объекта, для выражения которого может ис-

пользоваться несколько предикативных частей, от переходного

глагола:

Я почувствовал чей-то взгляд, оглянулся и увидел глаза матери.

Это меня она искала в толпе. Я понял, что она вспомнила...

...Тот осенний день, когда лошадь, чего-то испугавшись, выбро-

сила меня из седла и я запутался одной ногой в стремени (А. Миша-

рин, А. Тарковский. Зеркало).

В структуре простого предложения отмечена активизация

детерминирующих обстоятельств. Этот процесс обусловлен не

только собственно языковым фактором (ослаблением прислов-

ных связей), но и характером функционирования детерминантов

в современном тексте, увеличением их семантического радиуса

действия. В следующем примере (в котором речь идет о казни

декабристов) под воздействие детерминантов (в этот день под

Петербургом, в Царкосельском парке) подпадает не только от-

дельное высказывание, но и весь текстовый фрагмент:

В ЭТОТ ДЕНЬ ПОД ПЕТЕРБУРГОМ, В ЦАРКОСЕЛЬСКОМ ПАРКЕ ...

Прогуливаясь по аллее над прудом, где плавали лебеди, царь

Николай бросал платок, и сопровождавший его пудель прыгал в воду

А к т у а л ь н ы е п р о ц е с с ы р у с с к о г о с и н т а к с и с а

344

и снова возвращался к ногам царя. День был солнечный, тихий. Раз-

влечения царя прервал голос адъютанта.

— Свершилось, ваше величество!

Николай перекрестился и быстро зашагал к Александровскому

дворцу (В. Мотыль, О. Осетинский. Звезда пленительного счастья).

Интеграция на уровне предложения выражается в «создании

лексем, возникших под диктатом синтаксической схемы», «во-

влечении в семантико-структурные типы предложения новых

пластов лексики»11. Это привело к пополнению состава безлич-

ного предложения глаголами ходится, работается, бегается и

др., к значительному расширению лексического состава номина-

тивных предложений (названия деталей лица и одежды, наимено-

вание частей человеческого тела и т. п.) (см. там же):

Наши первые игрушки, перешитые курточки старших братьев.

Бутерброды, завернутые в газету, девочки в строгих коричневых

юбках. Мелочь из отцовского кармана. Экзамены, шпаргалки... неле-

пые, ужасающие стихи... Мысли о самоубийстве... Стакан «Агдама»

в подворотне... Армейская махорка... Дочка, варежки, рейтузы, под-

вернувшийся задник крошечного ботинка... Косо перечеркнутые

строки... (С. Довлатов. Заповедник).

Изменениям в текстовом поведении номинативных предло-

жений было уделено внимание многих исследователей12. Особен-

но интересным представляется формирование их синтаксических

синонимов13 (Комната / В комнате; Причал / У причала), задаю-

щих иной, по сравнению с формой Им. падежа, ракурс воспри-

ятия изображаемой действительности. Их частотному употребле-

нию во многом способствовало развитие драматургии и

киносценария:

У корчмы. Мазепа, вскочив на лошадь, кричит запорожцам: Ти-

кайте, хлопцы! (А. Толстой и др. Петр I).