12 Вежбицка а. Язык. Культура. Познание: Пер. С англ. — м., 1996. С. 43.

13 Горький (Воспоминания) / Под ред. И. Груздева. — м., 1928. С. 344.

Ч у ж а я р е ч ь

336

кивать, ругать, соболезновать, уличать, упрекать, успокаивать,

умолять; глаголы, у к а з ы в а ю щ и е н а к о м п о з и ц и о н н о е

м е с т о р е п л и к и : продолжать, повторять, твердить, всту-

питься; глаголы, р а с к р ы в а ю щ и е с о с т о я н и е г о в о р я щ е г о ,

е г о ж е с т ы и п о в е д е н и е : сердиться, вздыхать, встрепе-

нуться, засмеяться, замахать рукой; с о ч е т а н и я г л а г о л о в с

с у щ е с т в и т е л ь н ы м и : голос, слова, совет; сказать страшным

голосом, сказать теплым и мягким голосом, говорить тяжелым

голосом, сказать памятные слова, лились сочные, веские слова,

давать хозяйственные советы.

Как видим, более пятидесяти различных глаголов вводят речь

бабушки в авторское повествование. Отметим, что совсем иные

глаголы вводят речь деда. Помимо некоторых глаголов говоре-

ния, общих для характеристики речи как деда, так и Акулины

Ивановны (бормотать, ворчать, восклицать, сказать, расска-

зывать, спрашивать, отвечать, шептать, проговорить, гово-

рить, кричать), при введении речи деда мы встречаем глаголы,

типичные только для Василия Васильевича Каширина: взвизг-

нуть, грубить, хрипеть, взвыть, протянуть, завизжать, как пи-

ла на сучке, тянуть, внушать, крякать, мычать, взреветь, за-

ныть, поучать, ползет к нам скрипучий голос деда, сиплым

голосом сказать, ронять тяжелые слова, дикий его крик. Часто

повторяются глаголы кричать — закричать, при них писатель

широко употребляет обстоятельства образа действия, уточняю-

щие обычную дедовскую манеру обращаться к окружающим: ог-

лушительно закричал; кричал взвизгивая; яростно кричал; строго

кричал; петухом закричал.

Использование глаголов, вводящих прямую речь, бывает

столь выразительно, что по ним можно составить достаточное

представление о том или другом конкретном персонаже. Безус-

ловно, однако, что для полной характеристики того или иного

лица, изображаемого писателем, необходима вся совокупность

языковых и композиционных средств, представленных и такой

разновидностью, как диалогема. В лучших по вниманию к языко-

вой форме образцах современной прозы «диалоговому простран-

ству» принадлежит большая роль. В нем последовательно и орга-

нично учитывается и сама структура диалога, и диалоговое

Ч у ж а я р е ч ь

337

поведение персонажа. Важной оказывается и содержательная

часть диалогемы, отражающая нравственные, интеллектуальные,

эмоциональные, психологические особенности речи не только

главного героя, но и эпизодических персонажей. В одном из ро-

манов А. В. Геласимова понимание образа главного героя Петьки

немыслимо без учета такого феномена, как чужая речь. Фрагмен-

том из этого произведения мы и завершим разговор о прямой,

косвенной, несобственно-прямой речи и диалоге в современном

русском языке и русском тексте.

— Взял и написал маршалу Жукову письмо.

Петькины глаза при словах «маршалу Жукову» стали совсем круг-

лые, и он, в общем-то, даже перестал дышать.

— Не знаю — читал он или не читал. Но из армии вроде бы не по-

перли. Сижу теперь здесь. Кантуюсь…

Старший лейтенант замолчал и стал смотреть в окно. Потом ус-

мехнулся.

— Кстати, насчет «кантуюсь»… Мне потом в госпитале один по-

литрук сказал, тоже контуженый, что в Кенигсберге немецкий фило-

соф похоронен, по фамилии Кант… В честь него, наверное, кант у

фуражки называется… Так вот этот самый философ говорил, что сча-

стливым стать очень легко… Надо только хотеть поменьше.

Одинцов продолжал смотреть в окно, за которым охранники под-

талкивали прикладами бредущих с лесоповала пленных.

— А может, и наврал политрук. Я не знаю. Я до Кенигсберга так

и не дошел. Сам этого Канта не видел, врать не буду.

Они сидели молча несколько минут, курили в обступившей их

темноте, смотрели в окно и как будто ждали чего-то (А. В. Геласимов.

Степные боги).

338

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ РУССКОГО СИНТАКСИСА

(на материале прозы последнего двадцатилетия)

Дополнительная литература

1. Акимова Г. Н. Новое в синтаксисе современного русского языка. — М.,

1990.

2. Арутюнова Н. Д. О синтаксических типах художественной прозы // Об-

щее и романское языкознание. — М., 1972.

3. Золотова Г. А. и др. Коммуникативная грамматика русского языка. — М.,

1998.

4. Караулов Ю. Н. Словарь Пушкина и эволюция русской языковой способ-

ности. — М., 1992.

5. Руднев В. П. Словарь культуры ХХ века — М., 1997.

6. Русский язык конца ХХ столетия (1985–1995). — М., 2000.

Синтаксис — живой процесс, в котором, как в лексике и мор-

фологии, находит выражение динамика развития русского языка.

Но изменения в нем происходят не столь быстро, многие синтак-

сические единицы формируются в течение веков. Мы являемся

свидетелями формирования сложного синтаксического целого,

новых типов бессоюзного сложного предложения и др. синтакси-

ческих единиц1.

Актуальные синтаксические процессы приобретают особен-

ную наглядность в прозе последнего двадцатилетия (в произве-

дениях А. Королева, В. Маканина, Т. Толстой, Д. Рубиной,

Л. Улицкой, В. Пелевина, Л. Петрушевской, М. Палей, С. Болма-

та и др. авторов). В наше время, по мнению критика В. Курицы-

на, «не только в “жизни”, но и “в словесности” на передний план

выходит проблема организации высказывания…»2, что напоми-

нает ставшее почти афоризмом поэзия — это слово, проза — это

предложение.