1.2. Собственность как психологический атрибут личности

Каждый человек как исключительное оригинальное явление – это личность. И эта личность обычно выделяется среди других лич-ностей не только своими особенностями внешности и психического мира, но и своей «персональной» собственностью. Вряд ли во всем мире мы найдем двух человек, обладающих совершенно одинаково «выраженной » собственностью: вещами, предметами, недвижимо-стью (мебель и интерьер квартиры, марка и цвет машины, оформле-ние дачи и т.п.). В этом смысле собственность индивида чаще всего также неповторима и специфична, как и сама личность.

В связи с этим возникает необходимость разобраться в вопро-се взаимосвязи и взаимообусловленности характеристик личности и собственности.

Древними мыслителями была найдена весьма обоснованная формула триединства правовой сущности собственности: владеть, пользоваться, распоряжаться. Этой формулой отражена суть ос-новных «операций», которые человек может осуществлять со своим имуществом, со своим благосостоянием. Одновременно это показы-вает, что суть отношений собственности, как весьма многосложной жизненной реалии, невозможно отразить в юриспруденции какой – либо одной категорией, одним термином, одним понятием. Различ-ные аспекты правового содержания собственности требуют отраже-ния их специфичного характера.

Точно так же, на наш взгляд, невозможно отразить суть пси-холого–экономического содержания собственности только через од-ну какую-то категорию, поскольку за понятием собственность «скрывается» целая система отношений.

Во–первых, в сугубо экономическом плане собственность мо-жет быть раскрыта через отношение личности к таким понятиям, как деньги, капитал, прибыль и т.п., то есть через сугубо экономические категории, которые отражают «работоспособность» собственности, ее способность к своему увеличению, возрастанию. Отсюда собст-венность показывает уровень активности человека, его хозяйскую сметливость и разворотливость. Ведь любое имущество , любые предметы, любая недвижимость, ориентирами пользования которы-ми является «проедание » или однонаправленное извлечение из них пользы, в конце концов исчерпают свои «собственнические» харак-теристики, станут никому не нужными вещами или перейдут в соб-ственность другим людям. Собственность должна постоянно укреп-лять, «подпитывать» себя, и это одна из первых забот любого собст-венника.

13

Во–вторых , и в связи с первым, понятия собственность не мо-жет не отражать характеристик ее владельца: за спецификой собст-венности всегда можно найти какие-то индивидуальные особенно-сти хозяина. Так, А. Смит увязывал воедино данные моменты: «Бе-режливость, а не трудолюбие является непосредственной причиной возрастания капитала. Правда, трудолюбие создает то, что накопляет сбережения , но капитал никогда не мог бы возрастать, если бы бе-режливость не сберегала и не накопляла» [79, с.368]. На эту же сто-рону вопроса в свое время обратил существенное внимание Влади-мир Соловьев: «Видимой, реальной связи между капиталом и чело-веком , его накопившим, конечно, еще меньше, нежели между рабо-чим и той вещью, над которой он работал, но теснейшая и всецелая идеальная связь здесь очевидна: капитал, как таковой, по общему существу своему (а не по обстоятельствам своего происхождения в единичных случаях) есть чистое произведение человеческой воли, ибо первоначально от нее зависело отложить часть заработка или же употребить и эту долю на текущие потребности» [84, т.1, с.434].

В-третьих, в современном мире собственность всё чаще стано-вится «мерилом » способностей и достоинств личности: часто другие люди, особенно при первом знакомстве, судят о человеке по некото-рым характеристикам его собственности. Наличие собственного особняка в престижной пригородной зоне, обладание шикарным и комфортным автомобилем , яхтой для водных путешествий и т.п. ат-рибуты говорят о статусе и возможностях человека красноречивей всяких слов. Тем более, что материальные атрибуты служат лишь подтверждением физических и интеллектуальных потенциалов че-ловека – его спортивных, музыкальных, артистических, художест-венных или иных дарований. Конечно, уровень собственности и ка-чества личности далеко не всегда сочетаются в положительном пла-не, но всё же все три рассмотренных выше аспекта вкупе повышают оценку эффективного собственника в глазах окружающих.

Из таких практических рассуждений становится понятным общеизвестное определение собственности как идеального продол-жения личности в вещах или перенесение некоторых её характери-стик на вещи. Особенно выпукло этот момент выступает в так назы-ваемой интеллектуальной собственности, которая есть , прежде все-го, произведение человеческого разума , проявление уникальных способностей индивидуума, продукт его самовыражения и самоак-туализации.

Обстоятельство, что собственность и личность зачастую не-разделимы друг от друга, подтверждает и этимологический анализ первого понятия, частично сделанный нами в предисловии книги.

14

Напомним о том, что слово собственность происходит от старосла-вянского «собьство» в значении «особенность, лицо». По смыслу это слово близко термину «особа», который в старину характеризовал прежде всего авторитарного, почтенного человека: важная особа, известная особа. И опять–таки в данном слове «звучат» индивидуа-листические, личностные нотки, поскольку оно образовано на базе общеславянской предложно – падежной формы «о собе» - «для се-бя», а в древнерусском языке эта же форма означала «отдельно, сам собой ». Таким образом, можно вполне определенно сказать , что слово «собственность» своими корнями нисходит к понятию лич - ность как отдельного человека, существующего «в себе и для себя».

Не менее интересным в личностном плане для любознательно-го человека выступает анализ взаимосвязанности и взаимообуслов-ленности таких понятий, как «иметь», «имущество» и соотнесенное с ними понятие «имя». Два первых в своих стародавних вариантах вытекают из слова общеславянского, индоевропейского характера «имать», что означает «брать», «взять», «покупать» (аналогии на-блюдаются в латышском, албанском, древнепрусском и некоторых других языках). Используя тавтологию (повторение корней слов) и определенное допущение, можно выразить в связи с этим мысль: «имя имеет тот, кто имеет какое-то имущество». Иначе говоря, че-ловек получал имя в связи с тем, чем он начинал обладать. Конечно, могло быть и обратное соотношение: имущество, вещи назывались по имени человека (например, крепостные крестьяне – собствен-ность помещиков - кроме своего имени нередко прозывались по имени своего хозяина).

Тому, что собственность является как бы продолжением лич-ности во внешнем мире, есть немало различных подтверждений. Многие из них можно свести к очевидному преимуществу: наличие собственности на нейтральной или даже чужой территории, т.е. расширение «зон собственности» позволяет личности чувствовать себя в таких зонах комфортно, независимо от других, уверенно. В то же время, любые посягательства на собственность так или иначе за-трагивают самое личность, и если данные действия лишают «час-тички меня », это всегда воспринимается как ущемление личности. Если вновь вернуться к мыслям, изложенным в предыдущем абзаце, то стоит вспомнить расхожее сегодня слово «особняк» – благоустро-енный небольшой дом городского типа, предназначенный прежде всего для проживания собственника и его семьи, которое очень хо-рошо иллюстрирует и в реальном, и в буквальном виде, что собст-венность есть имущественное продолжение личности.

15

В факте увязанности собственности с индивидуалистическими устремлениями человека, можно убедиться на простейшем примере: любой ребенок начинает усваивать понятие «мое» с первыми про-блесками формирования самосознания. В тот период, когда «ново-явленная» личность начинает уходить от диктата взрослых и внеш-них обстоятельств, все чаще реагируя на их воздействия по принци-пу «я сам», она начинает не только защищать собственное имущест-во, но стремится «захватить» вещи и предметы, принадлежащие другим. При этом зачастую проявляются подмеченные Ш. Летурно инстинкт самосохранения, агрессивность, «узурпация» и всевоз-можные проявления индивидуализма. И эти тенденции так или ина-че затрагиваются авторами, знакомыми с психологической пробле-матикой собственности.

Зарождающиеся в трехлетнем возрасте самосознание ребенка, вне всякого сомнения, включает в себя и возникновения чувства собственности. С.Л. Рубинштейн писал: «В известном смысле и мы можем, конечно, сказать, что трудно провести грань между тем, что человек называет самим собой , и кое -чем из того, что он считает своим. То , что человек считает своим, в значительной мере опреде-ляет и то, чем он сам является» [Рубинштейн С.Л. Избранные труды, т. 2, с. 243]. Достаточно понаблюдать за действиями малышей в си-туации «конкуренции», чтобы убедиться в этом.

Два трехлетних мальчика играли в разных частях одной и той же комнаты в присутствии своих матерей, одна из которых являлась гостьей другой. В течение первых 20 минут «сын гостьи» несколько раз отбирал игрушки у ребенка «хозяйки ». В начале «хозяин» никак на это не реагировал. Он не протестовал, не плакал, не бежал к маме за помощью. Но после еще одного весьма «агрессивного» нападения «хозяин» пересек комнату, взял у «гостя» игрушку, которой тот иг-рал, и отнес в свою «кучу » игрушек. Когда «гость» все же попытался вновь отобрать игрушку , хозяин твердо сказал «мое», закрыл свою «драгоценность» руками и ему удалось ее отстоять.

Вероятно , первоначальная потеря одной игрушки за другой стимулировала в мальчике зарождающееся чувство собственности, уверенность, что игрушки принадлежат ему и это вызвало сопротив-ление по принципу « не тронь мое». Это «мое» он начал считать ча-стью себя, защищать его, и данный акт свидетельствовал и о разви-тии самосознания ребенка. Более уверенные ответы любым «захват-чикам» моего имущества в последующих возрастах, стремление ус-танавливать какие-то границы на «своих» территориях , попытки проведения эквивалентного обмена различными вещами и продук-тами, детские игры, сутью многих из которых выступали и высту-

16

пают имущественные претензии – все это говорит о врожденных и приобретаемых корнях собственнического инстинкта.

Но более всего нельзя сбрасывать со счетов тех фактов, что сами взрослые весьма часто стимулируют у детей положительное отношение к собственности через те же игрушки и житейские при-меры. Приведём факты из одного английского исследования, по-скольку они вполне естественны и для современной российской дей-ствительности. «Например, девочка, играющая со своим миниатюр-ным столовым набором, может услышать одобрительные коммента-рии своей семьи или гостей – что она славная и милая юная леди, подающая всем (воображаемые) чашки чая. Дети также узнают (и для нас это более важно), что материальные блага дают нам пред-ставление о других людях. Мать может показать своему ребёнку книжку с картинками и пояснить, что человек, который владеет этим прекрасным и большим домом, очень умный и преуспевающий. В этом случае дети знакомятся со следующим представлением: собст-венность может давать информацию о свойствах её владельца . Было показано, что на основании фотографии машин и домов дети и под-ростки делают выводы в основном о статусе их владельца (напри-мер, имеет деньги). Также они давали и единодушно разделяемые оценки владельца: например, посредственный, преуспевающий. В подобном исследовании было обнаружено, что эти «стереотипиче-ские» впечатления не различаются у детей из разных социальных классов» [23, с.28].

При таком влиянии и «массовый» отечественный ребёнок на-чинает с самого раннего возраста представлять себя в будущем не-отрывно от собственности. Вот ещё один пример, на этот раз из опыта одного из авторов пособия. В начале 90-х годов прошлого ве-ка к нему обратилась как к социальному психологу одна из педаго-гов детского сада , шокированная ответом одного из своих воспитан-ников на вопрос: « Каким ты представляешь себя взрослым?» Четы-рёхлетний ребёнок из состоятельной семьи не сказал традиционно: «буду космонавтом (строителем, инженером, учёным)», а прагма-тично промямлил: «когда я стану большим, то куплю себе «Мерсе-дес- бэнц». То, что тогда поражало социалистически ориентирован-ных педагогов, сегодня не удивит уже никого.