§ 2. Типология правовых систем

Понятие «правовая система», используемое во втором значении, яв­ляется ключевой категорией сравнительного правоведения. Терминоло­гия здесь весьма разнообразна. В частности, Р. Давид использует термин «семья правовых систем», К. Цвайгерт - «правовые круги», И. Сабо - «форма правовых систем», С. С. Алексеев - «структурная общность». Наиболее распространен термин «правовая семья».

В российском правоведении, как и во французской правовой науке, под правовой семьей понимается группа правовых систем, объединен­ных общностью исторического формирования, структуры, источников, правоприменения, понятийно-категориального аппарата юридической науки. Помимо термина «правовая семья» в отечественной юридиче­ской литературе используются понятия «правовая карта мира», «юриди­ческая география мира», «сообщества правовых систем» и т. д.

22

Особое значение среди последних имеет именно правовая карта мира, отражающая местоположение и особенности национальных пра­вовых систем.

Правовая карта мира характеризуется высоким уровнем динамич­ности, отражая основные политико-правовые изменения (образование новых национальных правовых систем, влияние интеграционных про­цессов).

Как отмечает А. X. Саидов, процесс формирования современной пра­вовой карты мира насчитывает несколько тысячелетий и позволяет вы­делить в нем четыре больших периода-эпохи: древнюю, средневековую, новую и новейшую.

Древняя эпоха (от возникновения права до конца V в.) характеризу­ется развитием и крушением первых правовых систем на Земле: Древ­него Египта и Месопотамии, Древней Персии и Древней Индии, Древне­го Китая, Античных Греции и Рима.

Средневековая эпоха (Vl-середина XV вв.) ассоциируется с феода­лизмом. Это был период правовых систем Византии, Священной Рим­ской империи, Англии, Франции, Испании, Киевской Руси и др.

На рубеже XV-XVI вв. началась новая эпоха, продолжавшаяся от Воз­рождения до окончания Первой мировой войны. Это было время вели­ких географических открытий и Великих буржуазных революций. Имен­но тогда было положено начало формированию основных правовых се­мей (романо-германской и англосаксонской).

Начало новейшей эпохи в формировании правовой карты мира свя­зывается с окончанием Первой мировой войны. В ее условиях произо­шло разрушение колониальной системы, возникла и развалилась социа­листическая правовая семья. Эти процессы привели к образованию но­вых национальных систем и усилению тенденций сближения и конвер­генции основных правовых семей¹.

История развития правовой карты мира позволяет осуществить юридическую типологию национальных правовых систем. В совре­менном мире можно выделить: во-первых, национальные правовые системы экономически развитых и демократических государств; во- аторых, национальные правовые системы развивающихся государств;

о третьих, конвергенционные правовые системы государств, которые сложились в конце 80-х- начале 90-х гг. XX в. и осуществляют переход от административно-командной экономики к экономике рыночной, поэто­му их называют постсоциалистическими. К ним относятся 15 правовых систем государств Центральной, Юго-Восточной Европы и стран Балтии, а также 12 правовых систем СНГ и правовая система Монголии.

Однако юридическая типология национальных правовых систем мо­жет быть осуществлена и на основе цивилизационных критериев. Если опереться на учение А. Тойнби о локальных и особенных цивилизациях¹, то можно выделить типы правовых цивилизаций. «Подтипом правовой цивилизации следует понимать объективно сложившиеся, относительно устойчивые, присущие ей условия и особенности развития, характери­зующие ее роль и место в мировом правовом сообществе на данном этапе всемирной истории права»².

Применив цивилизационную типологию правовых систем, можно получить цивилизационную юридическую географию, самыми генера­лизированными подразделениями которой будут западная и восточная правовые цивилизации, которые в свою очередь могут быть подразде­лены на более дробные. На этапе локальных цивилизаций: древнееги­петскую, вавилонскую, древнеиндийскую, персидскую, древнекитай­скую, античную; а на этапе особенных цивилизаций - дальневосточную правовую цивилизацию (конфуцианская Азия), исламскую правовую цивилизацию, европейскую западную и восточную правовые цивилиза­ции. На Дальнем Востоке Азии право оценивается как второстепенный регулятор общественных отношений. В исламском мире право даровано людям Аллахом в Коране, а в Европе право - это искусство добра и спра­ведливости.

В связи с этим вполне справедливым является замечание француз­ского исследователя Р. Леже о том, что «юридическая картина мира от­личается невероятной сложностью»³, если учитывать, что в XXI в. ООН стала насчитывать свыше двухсот государств, а некоторые из них об­ладают несколькими правовыми системами, как Великобритания, или даже десятками систем, как федеративные государства (например, США и Россия).

В этих условиях классификация правовых систем современности путем объединения их в правовые семьи сталкивается с очень большими трудно­стями. Главными из которых являются, с одной стороны, наличие у каждой национальной правовой системы своих неповторимых особенностей. Как справедливо подметил американский ученый Д. Блэк, любая правовая си­стема представляет собой «уникальную индивидуальность», в значительной мере обусловленную соответствующим уровнем развития культуры, и варьи­руется в зависимости от особенностей культуры¹. С другой стороны, нераз­решимость проблемы критериев, в соответствии с которыми строится клас­сификация. Пытаясь построить всеобъемлющую классификацию, юристы- компаративисты брали за основу самые различные факторы, начиная с эти­ческих, расовых, географических, религиозных и кончая правовой техникой и стилем права. В результате, как писал французский исследователь Р. Родьера, в юридической компаративистике «классификаций существует столько же, сколько и компаративистов»². В то же время значение классификаций очень велико. Классифицировать правовые системы - значить выяснить, обладают ли данные системы общими чертами, достаточно важными и многочислен­ными, чтобы объединить их в одну группу, одну правовую семью.

Говоря о значении классификации, следует прежде всего подчер­кнуть, что ее результаты избавляют законодателей заниматься пробле­мами унификации, от необходимости предварительного анализа и вы­явления правовых систем, более или менее «склонных» к взаимному сближению друг с другом, к глубокой унификации или лишь к внешней гармонизации своих отдельных сторон или аспектов³.

Кроме формирования необходимых предпосылок для унификации права классификация правовых систем имеет важное практическое зна­чение и в других отношениях. Выступая как одно из проявлений функций сравнительного правоведения, она позволяет на фоне всей совокупности правовых систем глубже и разностороннее использовать национальные правовые системы, увидеть их достоинства и недостатки, выработать прак­тические рекомендации и предложения по их частичному совершенство- ванию или же полному реформированию, способствует своеобразному «обмену опытом» между различными правовыми системами в плане их наиболее оптимального построения и функционирования, создает пред­посылки для возможного заимствования наиболее оправдавших себя норм, принципов, институтов одних правовых систем другими.

Помимо практического значения у классификации правовых систем имеется и теоретическая значимость. Она заключается в возможности по­знания и изучения правовой карты мира с тем, чтобы выявить содержатель­ные аспекты правовых систем, обеспечивающие их функционирование.

Подходя теперь к разбору самих классификаций, следует отметить, что их разработка началась еще в XIX в. В конце столетия замечательная классификация была создана Глассоном. В 1900 г. возникла идея груп­пировки национальных правовых систем в семьи. И уже в начале XIX в. А. Эйсман предложил классификацию, основным критерием которой служили история развития правовых семей и их отличительные осо­бенности. Данная классификация включала четыре правовые семьи - романо-германскую, англосаксонскую, славянскую и исламскую.

А. Леви-Ульман выделил три семьи: континентально-европейскую, англо-американскую и мусульманскую - основным критерием стала комбинация источников права.

Положив в основу расовый и языковой критерии, Созер-Холл выде­лил: индоевропейскую, семитскую, монголоидную и право цивилизо­ванных народов.

Значительным шагом вперед стала классификация А. Арминжона, Б. Нольде и М. Вольфа, изложенная в трехтомном курсе сравнительного правоведения, изданном в 1950 г. В качестве критерия авторы выдвину­ли такой содержательный принцип, как соотношение общего и особен­ного, выделив следующие правовые семьи: французскую, германскую, скандинавскую, английскую, российскую, исламскую и индусскую.

На базе этой классификации К. Цвайгерт и X. Кетц сформировали свою классификацию, выдвинув в качестве главного критерия - понятие «право­вого стиля». В качестве основных факторов, определяющих правовой стиль, они выдвинули: 1) историческое происхождение и развитие правовой си­стемы; 2) господствующая доктрина юридической мысли и ее специфика;

3. выделяющиеся своим своеобразием правовые институты; 4} правовые источники и методы их толкования; 5) идеологические факторы¹.

На этой основе К. Цвайгерт выделил восемь правовых кругов: роман­ский, германский, скандинавский, англо-американский, социалистиче­ский, дальневосточный, право ислама и индусское право.

Однако во второй половине XX в. одна классификация стояла особ­няком. Как отмечает Р. Леже, «именно французский компаративист профессор Р. Давид в 1950-х гг. показал, что можно достаточно удачно классифицировать значительное число правовых систем мира на три большие правовые семьи, образованные на основании двух критериев - технического и идеологического»¹.

В основе классификации Р. Давида лежит идея о возможности под­разделить национальные правовые системы на группы, исходя из идео­логии (религия, философия, социально-экономические теории, претво­ренные в жизнь) и юридической техники (точнее, источников права).

Концепция Р. Давида была поддержана таким крупным компарати­вистом Франции, как М. Ансельм.

Свои классификации правовых систем предложили и российские ученые. В частности, С. С. Алексеев в качестве главных факторов, не­обходимых для классификации правовых систем, выделил право как систему норм, юридическую (судебную) практику и правовую идео­логию. Опираясь на них, «можно назвать четыре основные семьи на­циональных систем (регионов) права: Романо-германское право, ан­глосаксонское общее право, религиозно-общинные (неотдифференци- рованные) юридические системы ряда стран Азии и Африки, заидео- логизированные правовые системы при авторитарных политических режимах»².

Наибольшим авторитетом в России пользуется классификация, пред­ложенная А. X. Саидовым, выполненная под явным влиянием концеп­ции Р. Давида. Она основана на особенностях исторического генезиса той или иной правовой семьи, роли источников права и на особенностях структуры правовой системы. В результате предложенная классифика­ция выглядит следующим образом:

1. Романо-германская правовая семья, включающая в себя системы стран континентальной Европы, которые подразделяются на романскую

и германскую подгруппы. В качестве подгрупп входят системы сканди­навского права, системы Латинской Америки, некоторые страны Азии (Турция, Япония) и Африки (Алжир, Мали).

2. Семья общего права, включающая право Англии, Австралии, Ка­нады, Новой Зеландии, стран Британского Содружества. В качестве под­группы выделено право США (51 правовая система).

3. Семья социалистического права (правовые системы Китая, Север­ной Кореи, Вьетнама и Кубы).

4. Семья мусульманского права.

5. Семья обычного права - экваториальная Африка и Мадагаскар.

6. Индусское право.

7. Смешанные правовые системы, такие как правовые системы Кве­бека в Канаде, Луизианы в США, ЮАР и Израиля.

В принципе, подобный вариант классификации предпочтителен, од­нако следует уточнить некоторые моменты.

Во-первых, необходимо решить вопрос о системах постсоциалисти- ческого и постсоветского пространства. В целом они тяготеют к романо­германской правовой семье. И системы стран Центральной и Юго- Восточной Европы уже вошли в Романо-германский мир. Страны Балтии тяготеют к скандинавской подгруппе. Относительно правовых систем СНГ можно сказать, что они способны объединиться в собственную под­группу, подобно латиноамериканской подгруппе.

Во-вторых, вполне можно согласиться с Р. Леже в том, что «больше нельзя говорить о «правовой семье» систем социалистического права»¹. Она больше напоминает отдельные осколки некогда великой семьи (Р. Давид ставил ее на второе место после романо-германской). Самая крупная из этих систем - правовая система КНР - медленно, но последо­вательно выходит из зоны социалистического права.

В-третьих, правовая ментальность Китая и Японии указывает на возможность формирования дальневосточной правовой семьи.

В-четвертых, следует подумать о смешанных правовых систе­мах. Р. Леже вполне справедливо указывает на В. В. Палмера, ко­торый «сумел показать, как осуществляются различные правовые влияния на конкретную правовую систему, что привело его к выде­лению правовой семьи смешанных правовых систем, которая может стать в одном ряду с семьей романо-германских систем и семьей общего права»².

В-пятых, вызывает ряд вопросов семья обычного права. В экватори­альной Африке, Азии и Океании, после распада колониальной системы возникло много новых государств, создавших свои правовые системы. В большинстве случаев они ограничили правовую систему, привнесенную метрополией. В то же время в течение нескольких десятков лет незави­симого развития они создавали собственное право, разобраться в кото­ром весьма затруднительно: «современное право» применяется прежде всего в городах и существует вместе с обычаями, действующими в сель­ской местности и сложными для постижения. Судьи в городах формиру­ют право, зачастую интерпретируя новейшее законодательство бывших колонизаторов. Парламенты этих стран принимают акты, число которых быстро растет. И, как отмечает Р. Леже, «все задаются вопросом: како­ва эффективность права?»¹. А точнее, насколько правомерно выделение данной правовой семьи?

И здесь опять встает вопрос о критериях классификации националь­ных правовых систем. У каждой национальной правовой системы свои неповторимые особенности. Однако путем выявления сходных с другими правовыми системами черт можно выделить определенные виды право­вых систем. Вид правовой системы формирует совокупность условий и особенностей правового развития, которые в каких-то существенных, подчас решающих (типологических) чертах, с одной стороны, роднят ее с рядом схожих правовых систем, а с другой - выделяют из всех других.

По мнению Ю. А. Тихомирова, правовые различия могут быть: а) сущностными; б) теоретическими; в) разными по построению отрас­лей права; г) неодинаковыми формами кодификации; д) отражением специфики конкретных правовых институтов и норм правовых решений; е) выраженными в особенностях юридической техники и построения за­конов; ж) разносторонними нововведениями; з) контрастными государ­ственными институтами².

Однако сложность правовой классификации не только в бесконечном многообразии национальных правовых систем, но и в том, что неравно­мерность социального и исторического развития обусловливает возмож­ность существования на одном синхронном срезе разных стадий право­вого развития. В связи с этим каждая правовая семья должна рассматри­ваться на фоне ее исторического развития. Именно принцип историзма позволяет понять, каково место каждой отдельно взятой национальной правовой системы на правовой карте мира. Поэтому Р. Леже прав, когда указывает, что классификация правовых систем должна основываться не только на техническом критерии (принятие правовых решений в систе­мах, которые намереваются объединить в одну семью, должно основы­ваться на одинаковой юридической технике) и идеологические критерии (правовые системы одной семьи должны выходить к одной концепции права), но и на историческом или социологическом критерии (системы государств, не обладающих настоящей правовой традицией, не могут быть объединены в семью с теми государствами, где право эффективно функционирует в течение долгого времени и воспринимается как важ­ная социальная ценность)¹. Необходимо использование наработок пра­ва, социологии и политологии.

Эту позицию полностью разделяет и М. Н. Марченко, указывая на необходимость учета политических, идеологических, а, главное, культур­ных факторов: «Важно помнить, что многократно прокламировавшийся в научной литературе и постоянно подтверждающийся в повседневной жизни факт, что каждая правовая система, а вместе с ней и правовая се­мья, являются уникальным продуктом целого компонента особых куль­турных факторов»².

В то же время необходимо учитывать, что сегодня нет и не может быть законченной правовой той или иной классификации правовых си­стем. «Свести различные точки зрения и подходы по данному вопросу к общему знаменателю в силу этих и других причин не представляется возможным. К тому же в этом нет никакой необходимости»³.

Относительный характер процесса объединения правовых систем в правовые семьи проявляется во взаимном переплетении норм, инсти­тутов, правовых традиций и культур, лежащих в основе образования и деятельности одной правовой семьи с соответствующими нормами, ин­

ститутами, правовыми и культурными традициями других правовых се­мей. Такое переплетение является вполне естественным и объективным, особенно тогда, когда различные правовые семьи относятся непосред­ственно или же тяготеют к одной и той же цивилизации.

Р. Давид по этому поводу писал: «Страны романо-германского пра­ва и страны общего права неоднократно соприкасались на протяжении веков, и там, и здесь право испытывало влияние христианской морали, а господствовавшие, начиная с эпохи Возрождения, философские тече­ния выдвинули на первый план идеи индивидуализма, либерализма, понятие субъективных прав. Общее право и сегодня сохраняет структу­ру, весьма отличающуюся от права романо-германской правовой семьи, но при этом возросла роль закона и методы, используемые каждой из этих семей, сблизились. Норма права все более и более понимается в странах общего права так же, как и в странах романо-германской семьи, из этого следует, что, по существу, и там, и здесь по ряду вопросов при­нимаются очень сходные решения, основанные на одной и той же идее справедливости»¹.

Таким образом, мир правовых систем характеризуется и большим многообразием, и относительным единством, поэтому вопрос о количе­стве и группировке правовых семей всегда будет представлять большой научно-практический интерес.

Вопросы и задания для самоконтроля:

1. Понятие правовой системы.

2. Понятие правовой семьи.

3. Объединение правовых систем в правовые семьи и варианты их

классификации.