Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Общее языкознание.docx
Скачиваний:
13
Добавлен:
01.05.2025
Размер:
424 Кб
Скачать
☆

Вопрос 10. Сегментация текста на морфологическом уровне. Квадрат Гринберга. Случаи отклонения от аддитивной модели.

Итак, прежде чем вещать по частным вопросам морфологии, расскажу в двух словах о том, чему тов. Плунгян посвятил свой 400-страничный труд.

Определение морфологии в наиболее общем виде выглядит так: часть лингвистики, занимающаяся словом во всех его релевантных аспектах. Объектом ее изучения являются минимальные двусторонние единицы языка (морфемы, которые навязли всем на зубах еще на первом курсе) и, что менее очевидно, жесткие комплексы этих единиц, обладающие определенными свойствами (словоформы [термин предложен Смирницким] или просто слова). Таким образом, выходим на еще одно определение морфолгии – описание слов и его значащих частей. МОРФЕМЫ при этом – самые мелкие единицы на морфологическом уровне, а словоформы – самые крупные. Морфология внутри себя делится еще на две части: морфемику, изучающую особенности организации внешней стороны словоформ и грамматику, описывающую внутреннюю сторону словоформ. Проблемы морфологии во многом связаны с тем, как проводится граница между морфемой и единицами меньшими, чем морфема; и между словоформой и единицами большими, чем словоформа.

О словоформе. Словоформа – это такой морфемный комплекс, между составными частями которого существуют особенно тесные связи – на порядок теснее, чем между двумя словоформами.

Получается, что появляется противопоставление «словоформа-морфема». Но суровая реальность тут же подкидывает нам предложение типа: Ну не отказываться же нам!, где половина элементов не подходит ни к одному классу (ну, не, -ся и же). Эти элементы можно раскидать по степени их отделимости и переместимости. Соответственно, получим классификацию, где отделимостью (т.е. существование такого контекста, в котором между элементами можно вставить автономную словоформу) будет обладать ну, но не будет обладать –ся. Переместимостью (способность присоединяться к различным словоформам без изменения смысла) обдадает же, но не обладает не.

Получаем следующую градацию:

1) сильно автономные - на бороде, скажу, пойдешь

2) слабо автономные, отделимые - лису, бороде, аудитории, ну

3) неотделимые, но переместимые - же

4) неотделимые непереместимые – ли, не

ТАКИМ ОБРАЗОМ, мы получаем некий средний класс элементов, которые не являются ни словоформами, ни морфемами. Это т.н. клитики – промежуточный класс единиц, которые можно рассматривать как переходные феномены, располагающиеся где-то посередине между крайними точками. Есть проклитики (примыкает впереди по лесам), инклитики (внутри словоформы кое с кем), энклитики (примыкает сзади давай же).

Перейдем непосредственно к вопросу о членении. Анализ текста на любом уровне языка состоит из двух частей – сегментация текста и распределение элементов (дистрибуция, говоря умным научным языком). Чтобы на морфологическом уровне сегментировать текст, используют квадрат Гринберга. К интересующему нас отрезку текста мы подбираем такую пару, чтобы части этих отрезков могли порознь заменять друг друга. Такая сегментация производится до тех пор, пока делить дальше становится невозможно. Сестр-а , бород-а, Томат-ы, пират-ы

Сестр-у, бород-у; томата-ми, пират-ами

Таким образом, мы подбираем морфемы с одним и тем же значением. –а, -у, -ы, -ами в данном случае и будут теми самыми морфемами, которые мы выделили в процессе сегментации по квадрату Гринберга. (Уже третий раз хочу вместо ГриНберга написать ГриГберга. Доктор, что это, мания величия?)

Теперь самое интересное – возьмем пример слова пере-вед-ем-те-ка. Оно состоит из пяти морфем, каждая из которых обладает своим определенным значением (лексическим или грамматическим); межморфемные границы предельно ясны; значение каждой морфемы прозрачно, а его «вклад» в значение самого слова четко определяется. То есть значение каждой отдельной морфемы, особенно не изменяясь, составляет одно большое целое, общий смысл которого и является смыслом словоформы. Это и есть аддитивная модель морфологии. В соответствии с ней слова складываются из морфем приблизительно так же, как дом из кубиков: простым соположением стандартных «деталей», с которыми не должно при этом происходить никаких изменений.

Существует три отклонения от этой модели: кумуляция, идиоматичность и контекстная вариативность.

Кумуляция: связана с тем, что количество смыслов практчески бесконечно, тогда как количество способов их выражения ограничено. В этой связи получается, что одна и та же форма часто несет в себе множество разных смыслов. Пример – толкование глагола идти – А идет из Б в С = А перемещается из Б в С, переступая ногами и ни в какой момент не утрачивая полностью контакта с поверхностью. Получается, что в глаголе идти присутствуют фигуры «перемещение», «ноги», «контакт», «поверхность».

Морфологически элементарная единица, не являющаяся таковой в смысловом плане, и называется кумулятивной. То же и с грамматическим значением – в парадигме

ИМ луна луны

РОД луны лун

ДАТ луне лунам

ТВ луной лунами

ПРЕДЛ (о) луне лунах

видим, что, помимо того, что число и падеж являются кумулятивными единицами (окончание –ам соответствует и дательному падежу, и множественному числу), в некоторых случаях окончания совпадают, т.е. высока степень омонимии падежно-числовых показателей.

Кумуляция свойственна не только числу и падежу – глагольные категории также подвержены этому явлению. Различным комбинациям граммем при этом соответствуют различные показатели, но внутрен­няя структура таких показателей всякий раз оказывается непрозрачна для морфологической сегментации. Другим типом кумуляции является сочетание и лексического и грамматического значения в одном аффиксе. Также вопрос о внутренней флексии - run/ran. Можно считать, что есть база r.n, в которую вставляются соответствующие инфиксы прошедшего и настоящего времени. Можно считать, что есть нулевой постфикс, который влияет на внутренний состав. Но так неудобно, ведь в таком случае у нулевого аффикса будет значение и множественного и единственного числа. Но говорить, что это инфикс, тоже нехорошо, ведь это совсем нерегулярное изменение. Что же делать с кумулятивным процессом? Можно считать, что это суперморф... Были и другие идеи. Говорили, что в ran - две морфемы: одна со значением настоящего времени, и один морф ran. Но тогда что значит морфема? Получается, единица смысла, которую мы называли категориальной формой или грамемой.

Идиоматичность: явление, обратное кумуляции. В плане выражения это как бы одна и та же линейка (пир-ат, том-ат), однако в плане содержания нельзя говорить об их идентичности. То есть, несмотря на то, что очень хочется выделить в этих словах морфему –ат, это ложь, пиздеж и провокация, а оба слова в русском языке являются одноморфемными. ПОЛУЧАЕТСЯ, что идиоматичность – это невозможность получить смысл целого из совокупонсти смыслов его составных частей. Встречаются полные идиомы – по типу зарубить себе на носу (хорошо запомнить) и частичные идиомы – типа суффикса –ник в словах чайник, дневник, лыжник. Посыл в том, что хер ты поймешь, что все-таки значит этот чертов суффикс. Частная идиоматизация еще называется лексикализацией.

Контекстная вариативность: это изменение внешнего облика морфемы в зависимости от контекста. Поскольку план содер­жания морфемы при этом не меняется, то конкретные манифестации ее плана выражения признаются контекстными вариантами (или алло­морфами) одной и той же единицы. Как пример приводятся венгерские глаголы в настоящем, прошедшем времени и в условном наклонении, которые я здесь писать не буду. Посыл в том, что показатели первого и второго лица единственного числа имеют различную форму в зависимости от того, в каком грамматическом показателе они употреблены.

Варьирование может объясняться фонетически (англ - разные окончания мн ч- s, z , ez) или грамматически. В большинстве случаев контекстную вариативность можно связывать с принципом «синтагматического удобства», согласно которо­му всякий элемент фонемной цепочки, образующей текст на естественном языке, стремится как можно меньше отличаться от соседних элементов. Этот принцип обеспечивает более легкое порождение звучащего текста (предполагая меньшее разнообразие артикуляторных усилий), т.е. он является удобным прежде всего для говорящего, которому содержание сообщения уже известно.