4 Вопросы историка

Поскольку без вопросов нет фактов, нет истории, то вопросы занимают в построении истории решающее место.

Действительно, история не может определяться ни своим объектом, ни документами. Мы уже видели, что не существует фактов, исторических по своей природе, и что область потенциальных объектов истории неограниченна. Можно заниматься — и занимаются — историей всего: климата, материальной жизни, техники, экономики, общественных классов; историей обрядов, праздников; историей искусства, институтов, политической жизни, политических партий, вооружений, войн, религий, чувств (любви), эмоций (страха), чувствительности, ощущений (запахов); историей морей, пустынь и т. д. Именно вопрос конструирует исторический объект, открывая оригинальный срез безграничной вселенной всевозможных фактов и документов. С эпистемологической точки зрения вопрос выполняет фундаментальную, в этимологическом смысле этого слова, функцию, ибо именно вопрос составляет фундамент исторического объекта, позволяя ему конституироваться. Отсюда вытекают важность и необходимость постановки вопроса о вопросе в историческом исследовании.

81

4. Вопросы историка

Что такое исторический вопрос?

Вопросы и документы

Вопрос, задаваемый историком, — это не какой-нибудь наивный вопрос. Историку не пришло бы в голову, например, выяснять, как воспринимал природу кроманьонский человек, так как ему известно, что, за неимением источников, вопрос этот праздный. Заниматься им значит терять время. Вместе с вопросом, который задает историк (поэтому-то вопрос и позволяет конструировать факты), возникает идея о том, какие источники и документы позволят дать на него ответ, а значит, и первичные соображения о том, как подойти к интерпретации этих источников. "Всякий раз, когда историк задает вопрос, — пишет Р.Дж. Коллингвуд, - у него в голове уже есть некоторое предварительное и нуждающееся в проверке представление о том документе, который он сможет использовать. [...] Главным грехом в науке является постановка таких вопросов, ответить на которые вы не видите возможности, что равносильно отданию заведомо невыполнимых приказов в политике"¹.

Таким образом, нет вопроса без документа, и историк никогда не задает "простых вопросов" — даже если речь действительно идет о простых вопросах. Задавая вопрос, историк не безоружен: в его вопросе уже заключено представление о потенциальных документальных источниках и методах исследования. Итак, круг замкнулся: чтобы задать исторический вопрос, нужно уже быть историком.

Робин Дж. Коллингвуд: Историческая постановка проблемы

Из всех доступных его [историка] восприятию вещей нет ни одной, которую он не мог бы предположительно использовать

Collingwood R.G. The Idea of History. P. 281 (ср. имеющийся перевод: Коллингвуд Р.Дж. Идея истории: Автобиография. М.: Наука, 1980. С. 267). — Примеч. пер.

Q1

Что таков исторический вопрос?

как свидетельство (evidence) по какой-либо теме, если бы подошел к ней с подобающим вопросом в голове. Расширение исторических знаний происходит главным образом за счет нахождения возможности использовать в качестве свидетельств те или иные известные факты, которые до сих пор историки считали для себя бесполезными.

И тогда весь воспринимаемый мир в принципе и потенциально является для историка свидетельством. Он становится действительным свидетельством в той мере, в какой историк может его использовать. А использовать его он может, только если подходит к нему с подобающими историческими знаниями. Чем больше знаний по истории мы имеем, тем больше мы можем узнать из данного конкретного фрагмента источника; если бы у нас не было никаких знаний, то мы бы ничего не смогли узнать. Источник является источником только тогда, когда кто-либо рассматривает его исторически.

The Historical Imagination, p. 19.

Более того, без вопроса нет также и документа. Именно вопрос, который задает историк, позволяет возвести в ранг источников и документов те или иные следы, оставленные прошлым. До того, как в отношении них ставится вопрос, следы прошлого даже не воспринимаются как возможные следы чего бы то ни было. Этот момент М. Блок иллюстрирует очень красноречивым примером: "Кремневые орудия в наносах Соммы изобиловали как до Буше де Перта, так и потом. Но не было человека, умеющего спрашивать, — и не было доисторических времен"¹.

Это значит, что "документ сам по себе не существует до того момента, пока не станет объектом любознательности историка"², а также то, что все может служить документом с того момента, когда данная вещь заинтересует историка. Р.Дж. Коллингвуд формулирует эту мысль следующим образом: "все в мире есть потенциальное свидетельство чего-либо"³, при условии, однако, что историк знает, как этим воспользоваться. Это хорошо знал Л. Февр, утверждавший, что наиболее захватывающая часть работы историка состоит в том, чтобы заставить говорить немые вещи.

[Блок М.] Апология истории. С. 38. Marrou H.-I. De la connaissance historique. P. 302.

CoHingwood R.G. The Idea of History. P. 280. (Ср.: Коллингвуд Р.Дж. Указ, соч. С. 267. — Примеч. пер.) И еще: "Свидетельством является все, что используется в качестве свидетельства, и никто не может знать наперед, что окажется полезным в качестве свидетельства, пока ему не представится случай это использовать" (Ibid.).

83

4. Вопросы историка

Люсьен Февр: Все может быть документом '

История, несомненно, создается на основе письменных документов. Когда они есть. Но она может и должна создаваться и без письменных документов, когда их не существует. Причем при отсутствии привычных цветов историк может собирать свой мед со всего того, что ему позволит его изобретательность. Это могут быть слова и знаки, пейзажи и полотна, конфигурация полей и сорных трав, затмения Луны и формы хомутов, геологическая экспертиза камней и химический анализ металла, из которого сделаны шпаги, - одним словом, все то, что, принадлежа человеку, зависит от него, служит ему, выражает его, означает его присутствие, деятельность, вкусы и способы человеческого бытия. Не правда ли, часть нашей работы -работы историка, — и, без сомнения, самая захватывающая ее часть, состоит в постоянных усилиях, направленных на то, чтобы заставить говорить немые веши, заставить их сказать нам то, чего сами по себе они не говорят, — о людях, об обществах, которые произвели их на свет, и составить из них в конечном счете разветвленную сеть подобий и взаимосвязей, восполняющую отсутствие письменного документа.

Combats pour l'histoire, p. 428.

Из примата вопроса над документом вытекают два следствия. Во-первых, это означает, что не может быть окончательного прочтения данного документа. Историк никогда не исчерпывает документы до конца, он всегда может обратиться к ним с новыми вопросами или заставить их говорить другими способами. Возьмем, к примеру, декларации о наследовании, пылящиеся на полках налоговых архивов. Масштабные архивные изыскания позволили выявить великое множество образцов таких документов и извлечь из них сведения об имущественном состоянии французов в XIX в.¹ Однако в этих источниках заключено и много другой информации - например о матримониальных правилах и приданом, если нас интересуют браки, или о профессиональных и географических передвижениях французов... Действительно, в декларации обязательно значатся имя, адрес и профессия наследников, и, не располагая другой, более специальной документацией по этому вопросу, можно было бы также почерпнуть из этих материалов сведения о смертности.

1 См.: Les Fortunes fran^aises au XIX^е siecle (исследование, проведенное под руководством Аделин Домар). Paris; La Haye: Mouton, 1973; а также; Leon P. Geographie de la fortune et Structures sociales a Lyon au XIX^е siecle. Lyon: Universite de Lyon-II, 1974.

84

Что такое исторический вопрос?

Мы видим, какую фундаментальную роль играет вопрос в конструировании объекта исторического исследования. Так, декларации о наследовании могут служить источником для написания сразу нескольких историй. Именно от вопроса, с которым подходят к их изучению, зависит, будет ли это история состояний или история социальной мобильности, написанные на основе одного и того же документа, но изучаемого под разными углами зрения и разными методами. Все это ставит перед архивистами серьезные проблемы, ибо недостаток места часто вынуждает их к тому, чтобы очищать фонды от "ненужных" документов. Но разве можно знать сегодня, какие из этих документов потребуются историкам завтра, для того чтобы ответить на вопросы, которые пока еще не известны?

Во-вторых, нераздельное единство вопроса, документа и процедуры критики последнего объясняет тот факт, что обновление вопросника влечет за собой обновление методов и/или документальной базы. Не будем слишком долго развивать эту мысль — ее великолепно иллюстрирует работа Ж. Ле Гоффа и П. Нора "Заниматься историей" в трех томах, которые называются соответственно "Новые проблемы", "Новые подходы", "Новые объекты". По мере того как историк ставит новые вопросы, он обнажает новые срезы реальности, доступной в настоящее время в источниках, следах прошлого, т. е. в документах. Историки XIX в. отдавали предпочтение письменным следам. Историки XX в. обратились к материалам археологических раскопок, чтобы ответить на вопросы истории материальной жизни. Они заинтересовались обрядами, символикой, церемониями, позволившими им понять культурные и социальные феномены. Документами становятся монументы, воздвигнутые в честь победившей республики, памятники умершим и деревенские колокола. Письменные же документы благодаря лингвистическому подходу и лексической статистике отныне изучаются с целью найти в них то, о чем там не говорится прямо. Устная история предоставила слово безвестным очевидцам событий. Короче говоря — у нас еще будет случай к этому вернуться, - документальная база и арсенал методов постоянно пополнялись, давая возможность отвечать на новые вопросы.

Обновление проблематики, являясь движущей силой развития исторической науки, не может, разумеется, подчиняться индивидуальным капризам историков. Новые вопросы сцеплены между собой, и один беспрестанно порождает другой. С одной стороны, коллективный интерес не стоит на месте, с другой — верификация или опровержение гипотез рождают новые гипотезы в рамках теорий, которые, в свою очередь, также не могут оставаться неизменными. Таким образом, исследование

85

4. Вопросы историка

постоянно возобновляется. Как и список исторических фактов, список исторических вопросов не может иметь конца: историю всегда нужно будет переписывать заново.

Однако в каждый конкретный момент истории есть исторические вопросы, которые сейчас не актуальны, и есть такие, которые актуальны. Первые уже набили оскомину, вторые же находятся в самом центре внимания историков. Следовательно, научный статус вопросов определяется их включенностью в поле современной проблематики корпорации. Не все они одинаково легитимны.

Робин Дж. Коллингвуд: Источником может служить все что угодно

Двумя необходимыми элементами исторического мышления являются данные (data), с одной стороны, и принципы интерпретации, с другой. Это не значит, что они вначале существуют отдельно и лишь потом входят в соприкосновение друг с другом. Они существуют вместе либо не существуют вовсе. Историк не может сначала собирать данные, а затем их интерпретировать. Только держа в голове некоторую проблему, он может приступить к поиску относящихся к ней данных. Все что угодно, может служить ему данными, если он в состоянии понять, как их интерпретировать. Данные историка — это настоящее во всем его многообразии.

Поэтому историческое исследование начинается не с собирания или созерцания сырых, еще не обработанных фактов, а с постановки вопроса, отсылающего к фактам, которые могли бы позволить ответить на него. Именно таким образом всякое историческое исследование сфокусировано на каком-либо конкретном вопросе или проблеме, определяющих его тему. Вд-прос же должен задаваться лишь при наличии каких-либо оснований думать, что мы в состоянии дать на него ответ, причем такой ответ, который был бы подлинно историческим рассуждением. Иначе этот вопрос ни к чему не ведет: он будет в лучшем случае праздным любопытством, но никак не центральным моментом, ни даже одним из элементов работы историка. Именно это мы имеем в виду, когда говорим, что вопрос "имеет место" или "не имеет места". Говорить о том, что вопрос имеет место, значит говорить, что он находится в логической связи с нашими предшествующими размышлениями, что у нас есть основание ставить его и нами движет не просто капризное любопытство.

The Philosophy of History, p. 14.

86

Что такое исторический вопрос?