12 История пишется

То, что отличает исторический текст от публицистического, не имеет отношения к интриге. Тем не менее, чтобы выяснить, в чем заключается различие между ними, достаточно просто открыть книгу. Дело в том, что научная история обнаруживает себя гораздо более очевидными признаками, и в частности наличием справочного аппарата и постраничных сносок.

Сноски - непременный атрибут истории: они представляют собой вполне осязаемый признак аргументации. Ведь доказательство приемлемо лишь постольку, поскольку оно поддается проверке. Истина в истории, говорили мы, - это то, что доказано. Но то, что доказано, - это то, что может быть проверено. Исторический текст предстает закованным в сноски потому, что он не ссылается на авторитеты. Историк не просит.

273

12. История пишется

чтобы ему оказывали безусловное доверие: ему достаточно уже одного согласия следовать за ним по ходу выстроенной им интриги.

"Отметины историчности"¹ выполняют в историческом тексте специфическую функцию: они отсылают читателя за пределы текста, к представленным в нем документам, которые и позволили реконструировать прошлое. Они, эти отметины, являются своего рода программой контроля.

Кшиштоф Помян: Историческое повествование

Повествование, следовательно, имеет вид исторического, когда оно несет на себе отметины историчности, удостоверяющие намерение автора дать читателю возможность покинуть его текст и предусматривающие операции, позволяющие проверить сделанные ссылки либо воспроизвести те познавательные акты, итогом которых рассчитывают стать его утверждения. Короче говоря, повествование имеет вид исторического, когда оно открыто демонстрирует свое намерение предстать для проверки своего соответствия прошлой экстратекстуальной реальности, о которой в нем говорится. Но для того, чтобы повествование было историческим, надо, чтобы заявленное намерение не было пустым; это значит, что те контрольные операции, которые оно предусматривает, должны действительно быть осуществимыми для компетентного читателя, если только невозможность их осуществить не возникла вследствие событий, произошедших уже после того, как было составлено это повествование (например уничтожение архивов, пропажа, кража или иные происшествия такого рода).

Histoire et fiction r¹ 121.

Вот почему так трудно принести сноски в жертву, хотя к этому вынуждают многие публикующие историческую литературу издательства, для того чтобы не обескураживать своих покупателей. Но разве книга по истории, выходящая по случаю Нового года, богато иллюстрированная, но не снабженная критическим аппаратом, имеет что-либо общее с историей? Чтобы можно было ответить утвердительно, надо допустить, что все необходимые сноски все же где-то существуют, например — в рукописи автора или в его черновиках. Нужно, чтобы критический аппарат, по крайней мере, сохранял, так сказать, виртуальное существование. При чтении его присутствие ощущается тогда, когда историк дает точные примеры в под-

Pomian К. Histoire el fiction.

274

тверждение того, что он говорит, или когда он берет под сомнение цитируемый источник.

Тем не менее критический аппарат — не такая уж яркая отличительная черта исторического текста, как это могло бы показаться с первого взгляда. Его присутствие или отсутствие, а также его полнота больше зависят от адресата этого произведения, чем от его автора. Данные характеристики не столько подчеркивают различие между любителями и профессионалами, сколько соответствуют двум покупательским рынкам. Однако обстоятельное изучение вопроса без особого труда позволяет выявить между историческим и другими текстами более тонкие и одновременно более глубокие различия¹.

¹ Первая часть этой главы во многом основывается на критических рассуждениях Мишеля де Серто: Certeau M. de. L'Ecriture de 1'histoire.

12. История пишется

Особенности исторического текста