3. Факты и истерический критики
Основания и пределы критики
История: познание на основе следов прошлого
Важность, приписываемая критическому методу во всех работах по эпистемологии истории, есть верный признак того, что речь в данном случае идет о некоем центральном элементе. Отчего не может быть истории без критики? Ответ всегда один и тот же, от Ланглуа и Сеньобоса до Блока и Марру: оттого, что история занимается прошлым, и по этой причине она является познанием, которое осуществляется на основе следов, оставленных прошлым.
Нельзя определять историю как познание прошлого, как это иногда делается, на мой взгляд, несколько поспешно, потому что характеристика "прошлый" недостаточна для обозначения факта или объекта познания. Все прошлые факты вначале были фактами настоящими: между теми и другими нет никакого принципиального различия. Прошлый, прошлое — это прилагательное, а не существительное, и этим словом часто злоупотребляют, обозначая им бесконечное множество объектов, могущих иметь такой характер и, следовательно, получить такое определение.
Эта констатация влечет за собой два следствия, которым никогда не придается достаточного значения. Во-первых, она воспрещает давать определение истории по ее объекту. Науки в собственном смысле этого слова имеют каждая свою область изучения, как бы тесно они ни взаимодействовали. Астрономия изучает звезды, а не кремневые орудия и не народонаселение. Демография — та, наоборот, изучает народонаселение и т. д. А вот история может заниматься и кремневыми орудиями, и народонаселением, и даже климатом... Нет фактов, исторических по своей природе, как есть химические или демографические факты. Термин "история" не принадлежит к тому же списку, что термины "молекулярная биофизика", "ядерная физика", "климатология" или даже "этнология". Как хорошо сказал Сеньобос, "историческими факты бывают только по своему положению".
70
Основания и пределы критики
Шарль Сеньобос: Историческими факты бывают только по своему положению
Но как только мы пытаемся практически очертить территорию истории, как только мы пробуем провести границу между исторической наукой, изучающей антропологические факты прошлого, и современной наукой, изучающей антропологические факты настоящего, мы замечаем, что эта граница не может быть установлена, потому что в окружающей действительности нет фактов, которые были бы историческими по своей природе, подобно тому как бывают факты психологические или биологические. В просторечии слово "исторический" все еще употребляется в его античном смысле, т. е. "достойный рассказа"; именно в этом смысле обычно говорят: "исторический день", "исторические слова". Но от такого понимания истории уже отказались. Все когда-либо происходившее в прошлом считается историей — как костюм, который носил крестьянин XVIII в., так и взятие Бастилии; и мотивы, делающие факт достойным упоминания, могут быть бесконечно разнообразными. История охватывает изучение всех фактов прошлого — политических, интеллектуальных, экономических, большинство из которых прошли незамеченными. Казалось бы, исторические факты можно определить как "прошлые факты", в противоположность фактам современным, являющимся объектом изучения описательных наук о человечестве. Однако именно эту противоположность как раз и невозможно сохранить на практике. Дело в том, что различие между прошлым и настоящим фактом не связано с внутренней природой самого факта; это всего лишь различие в его положении относительно данного наблюдателя. Революция 1830 г. для нас является прошлым фактом, а для людей, которые ее совершали, — фактом настоящим. И точно так же вчерашнее заседание Палаты депутатов стало уже прошлым фактом.
Таким образом, нет фактов, исторических по своей природе; историческими факты бывают только по своему положению. Историческим является всякий факт, который мы не можем больше наблюдать непосредственно, потому что он перестал существовать. У фактов не бывает неотъемлемого от них исторического характера, историческим может быть только способ их познания. История — это не наука, это всего лишь познавательный прием.
Тогда встает вопрос, который предшествует любому историческому исследованию: как можно познать факт, который больше не существует? Возьмем революцию 1830 г.: парижане, из которых сегодня никого уже нет в живых, захватили у солдат, которые тоже уже давно умерли, здание, которого больше
71
Л Факты и историческая критика
нет. Или приведем пример экономического факта: рабочие, которых сегодня нет в живых, под руководством министра, также ныне покойного, основали мануфактуру "Гобелены". Как постичь факт при том, что мы не можем наблюдать ни одного из составляющих его элементов? Как познавать действия при том, что мы не в состоянии увидеть ни действующих лиц, ни сцену? Способ преодоления этих трудностей состоит в следующем. Если бы действия, которые мы собираемся познавать, не оставили после себя никаких следов, то никакое познание их не было бы возможным. Но исчезнувшие факты нередко оставляли после себя следы: иногда прямо, в форме материальных объектов, чаще — косвенно, в форме записей, составленных людьми, которые видели события своими глазами. Эти следы — документы, а исторический метод состоит в изучении этих документов для того, чтобы суметь установить прошлые факты, следами которых данные документы являются. Отправным моментом исторического метода служит непосредственно наблюдаемый документ; от него путем сложных умозаключений он восходит к прошлому факту, который ему предстоит познать. Таким образом, метод истории радикально отличается от методов других наук. Вместо того чтобы наблюдать факты непосредственно, историк наблюдает их опосредованно, через умозаключения о документах. Учитывая то, что всякое историческое познание является опосредованным, история есть по преимуществу умозрительная наука, а ее метод — косвенный метод, основанный на умозаключениях.
La Methode historique appliquee aux sciences sociales, p. 2-5.
Если факты не имеют неотъемлемого исторического характера, если историческим является лишь способ их познания, то из этого следует, как недвусмысленно отмечал Сеньобос, бывший тем не менее защитником "научной" истории, что "история - не наука, а всего лишь познавательный прием". Этот пункт очень часто и вполне закономерно подчеркивается. Он, например, служит обоснованием названия, которое А.-И. Марру дал своей книге: "Об историческом познании".
Как познавательный прием история есть познание на основе оставленных прошлым следов1. По образному выражению Ж.-К. Пассрона, это "работа с утраченными объектами". История имеет дело со следами прошлого, "с информацией, за-
' М. Блок (Апология истории. С. 33) приписывает авторство этого "удачного выражения" Ф. Симиану. Приведенный выше более ранний по времени текст Сеньобоса показывает, что идея тем не менее уже носилась в воздухе...
72
Основания и пределы критики
ключенной в них и неотделимой от контекста, который нельзя наблюдать непосредственно"'. Чаще всего речь идет о письменных документах: архивы, периодическая печать, монографии; но это могут быть и материальные объекты: например монеты или керамическая посуда из какой-нибудь гробницы или, несколько ближе к нам, — знамена с лозунгами профсоюзов, инструменты, подарки рабочему по случаю его ухода на пенсию... Историк работает с этим материалом для того, чтобы восстановить факты. Его работа тоже является составной частью истории; следовательно, управляющие ею правила критического метода можно считать в полном смысле этого слова основополагающими.
И тогда становится более понятным то, что говорят историки по поводу фактов. Факт есть не что иное, как результат умозаключения, основывающегося на следах, оставленных прошлым, и подчиняющегося правилам критики. Следует признать: то, что историки без различия называют "историческими фактами", представляет собой настоящий "базар", достойный описания в духе Превера. Вот, например, некоторые из этих фактов: Орлеан был освобожден Жанной д'Арк в 1429 г.; накануне Революции Франция была самой населенной страной Европы; в момент выборов 1936 г. во Франции было менее одного миллиона безработных; во времена Июльской монархии рабочий день на фабриках часто превышал двенадцать часов; в последние годы Второй империи борьба за светскость приобрела политический характер; обычай выходить замуж в белом платье распространился во второй половине XIX в. под влиянием крупных магазинов; антисемитское законодательство режима Виши не было продиктовано немцами... Что общего между всеми этими разнородными "фактами"? Только одно: все это — истинные утверждения, потому что они являются результатом методичной реконструкции на основе следов, оставленных прошлым.
Заметим между прочим, что если данный познавательный прием и является единственно возможным для познания "прошлого", его применение этим не исчерпывается. Политологи, исследующие популярность вероятных кандидатов на пост президента, специалисты по маркетингу, оценивающие возможный спрос на новый товар, экономисты, изучающие спад или возврат к росту, социологи, озабоченные напряженностью в пригородах, судьи, преследующие за наркотики или коррупцию, — все они заняты интерпретацией следов. Таким образом, применение критического метода выходит далеко за пределы истории.
[Passcron J.-CI.\ Le Raisonncmcnt sotiologiquc. P. 6().
73
3.
Факты и историческая критика