2 Профессия "историк"

Присутствие истории в нашем обществе - это не только существование некоей дисциплины, книг, нескольких известных имен. Это также, как показали дебаты 1980 г., наличие группы людей, которые называют себя историками - с согласия своих коллег и публики. Группа эта, будучи весьма разношерстной, включает в себя главным образом преподавателей и исследователей. Их объединяют общее образование, сеть ассоциаций и журналов, четкое сознание значения истории, единые критерии оценки исторической продукции, т. е. того, какую книгу по истории считать хорошей, а какую — плохой, что историк должен делать и чего не должен. Их объединяют общие нормы, несмотря на то что вовсе не исключаются внутренние разногласия. Короче говоря, мы имеем дело с профессией, можно даже сказать, с корпорацией - настолько большое хождение внутри ^той группы имеют ссылки на ремесло, на мастерскую или на рабочий стол.

35

2. Профессия "историк"

Организация научного сообщества

Профессия "историк" появилась на рубеже 1880-х гг., когда на филологических факультетах начали по-настоящему преподавать историю¹. До того времени были лишь любители, часто весьма талантливые, иногда даже гениальные, но не было такой профессии, т. е. не было организованного сообщества со своими правилами, своей процедурой профессионального признания, своими этапами профессиональной карьеры. Единственными специалистами-эрудитами, которых готовила основанная в 1821 г. Школа хартий, были архивисты-палеографы. Однако по большей части эти люди занимались изданием документов и описей, сидя в префектурах и не имея связей с лицеями и университетами.

Пришедшие к власти республиканцы решили создать во Франции настоящее высшее образование по примеру Германии. Этот процесс происходил путем коренного реформирования университетского образования, в результате чего на филологические факультеты пришли настоящие студенты в прямом смысле этого слова, получавшие государственные стипендии, а наряду с публичными лекциями были введены "конференции" - или, как мы бы сейчас сказали, семинары, - чтобы студенты могли практически приобщиться к тем строго научным методам, которые отличали в свое время бенедиктинцев XVIII в. и хартистов и которые давно уже практиковались в университетах Германии.

Эта реформа пользовалась поддержкой у молодых историков, находившихся под влиянием немецкой историографии и критически относившихся к "литературному" любительству французских исследователей. Уже перед началом франко-прусской войны 1870 г. Revue critique dhistoire et de НШгаШге, основанный в 1866 г. по примеру немецкого Historische Zeits-

Об этом, помимо работ Карбонеля и Кейлора (С.-О. Carbonell и W.R. Keytar), на которые я уже ссылался, см.: Charle С. Le Republique des universitaires; Noiriel G. Naissance du metier d'historien; а также: Corbin A. Le contenu de la Revue historique et son evolution // Carbonell C.-O. et al. Au berceau des Annates. P. 161—204.

1£

Организация научного сообщества

chrift, упрекал другой журнал, La Cite antique, в отсутствии достаточно серьезного исследования фактов и деталей. Но лишь с созданием Габриэлем Моно и Гюставом Фаньесом в 1876 г. Revue historique, а также с назначением Эрнеста Лависса руководителем исторических исследований Сорбонны¹ утверждается новая, "научная" история.

Профессия историка строилась на стыке комплекса мер по приданию истории "научности", установлению для нее методологических норм и университетской политики республиканцев, обеспечивавшей для нее необходимые институциональные рамки. Понятно, что проведение реформы предполагало создание соответствующих должностей. Наряду с учебными кафедрами, число которых увеличилось, а сами они все больше специализировались, появляются профессорские должности. Например, в Сорбонне число кафедр истории выросло с двух в 1878 г. до двенадцати в 1914-м². Таким образом, профессиональная среда все больше наполнялась содержанием, хотя размеры ее оставались скромными по причине небольшого количества студентов. В конце века все филологические факультеты вместе взятые, включая Сорбонну, выдавали лишь 100 дипломов по истории в год³, а в 1914 г. в целом во всех университетах насчитывалось всего 55 кафедр истории.

Двойная иерархия университетских должностей - заложенная в уставе и географическая — открывала простор для служебного роста. Наиболее удачная карьера, начавшись с должности преподавателя какого-нибудь провинциального университета, оканчивалась кафедрой в Сорбонне⁴. Но решения по таким вопросам принимались своим же братом-историком: назначения производились министром только по представлению совета факультета. Решение по каждому кандидату выносилось на основании его научной состоятельности, как она оценивалась коллегами-историками, а также на основании его известности в академическом мире, поскольку в голосовании принимали участие штатные профессора всех научных специальностей.

Так как продвижение по службе зависело от мнения коллег, то те профессиональные нормы, которых они при этом придерживались, становились обязательными для корпорации в целом и содействовали ее объединению. Диссертация отныне

Об этом см.: Nora P. L'histoire de France de Lavisse.

Эти цифры приводятся Оливье Дюмуленом. См.: Dumoulin О. Profession his-

torien. Цифры, которые приводит В.Р. Кейлор, несколько выше.

См.: Gerbod P. Historiens et geographes // Colloque Cent Ans d'enseignements

de l'histoire. P. 115; указывается цифра: 40 дипломов в 1891 г. и 70 - в 1898-м.

См.: Charle С. La Republique des universitaires. P. 82 sq.

37

2. Профессия "историк"

перестает быть простым рассуждением и становится научной работой, которая ведется на основе документов, и в первую очередь архивных документов. Соблюдение правил критического метода, несколько позже переработанных Ланглуа и Сеньобосом специально для студентов¹, которые (начиная с 1894 г.) для получения диплома о высшем образовании и последующего допуска к конкурсу "агрегация" должны были сначала подготовить научную работу, становится абсолютным предварительным условием всякого признания со стороны коллег. Корпорация выработала для себя критерии принадлежности своей среде и исключения из нее. Она также предусмотрительно выработала практические методы работы: именно тогда для выписок из документов на смену тетрадям пришли библиографические карточки; тогда же стали обязательными списки литературы и постраничные сноски.

Однако складывавшаяся в университетах между 1870 и 1914 гг. профессия историка не теряла своей связи со средним образованием. Ведь карьера большинства университетских профессоров начиналась с должности преподавателя лицея. В самом деле, какое другое временное положение дало бы им возможность подготовить диссертацию? Но и получив назначение на университетскую должность, они не порывают со средней школой, так как подготовка студентов к агрегации, т. е. к преподаванию в школе, составляет одну из главных функций преподавателя университета², и, таким образом, связь между обеими ступенями образования сохраняется.

Это постоянное взаимодействие влечет за собой некоторые примечательные особенности, отличающие французских историков от всех остальных. Британская и немецкая университетская профессура не имеет аналогичных связей со средней школой; ее представители не рекрутируются из преподавателей grammar school (лицей) или Gymnasium (гимназия). Ораторские способности, столь необходимые для успешного прохождения агрегации, имеют, естественно, меньшее значение за границей, чем во Франции: там вполне допустимо "читать по бумажке". Зато у наших соседей кандидаты на университетские кафедры должны проявить себя на исследовательском поприще. Они постоянно находятся в орбите научных семинаров, в которых проходили подготовку, и таким образом составляют исследовательскую среду, эквивалента которой во Франции нет.

См.: Langlois C.-V., Seignobos Ch. Introduction aux etudes historiques. Paris: Hachette, 1897 (а не 1898, как часто указывается).

Об этом см.: Chervel A. L'Histoire de l'agregation (особенно гл. 8: "L'agregation et les disciplines scolaires").

?Я

Организация научного сообщества

Связью профессии историка со средней школой объясняется не только любовь к отвлеченным идеям и то значение, которое придается способности к сочинительству и выражению своих мыслей. Ею обусловлено также близкое родство истории и географии. Все французские историки занимались географией, так как она является обязательным предметом на агрегации, и все они преподавали ее вместе с историей учащимся средней школы. Поэтому-то география во Франции изучается на филологическом, а не на естественно-научных факультетах, как за границей. Эта особенность была усилена благодаря влиянию Видаля де Лаблаша, чья "Картина географии Франции"¹ наложила глубокий отпечаток на несколько поколений историков, в том числе и на основателей Школы "Анналов", в чем они сами не без удовольствия признавались. С этой точки зрения попытка подвести итог позитивных и негативных последствий влияния географии на таких историков, как Блок, Февр или Бродель, могла бы оказаться небезынтересной.