О старьевщиках

Никто не может быть старьевщиком в Парижском округе, т. с. продавцом или покупателем платьев, старого белья или шерстяной одежды и всякого рода старых и новых кожаных вещей, если он не купил ремесло у короля; а продает его от имени короля дворцовый эконом (mestre chamberier) короля или его помощники, а эконому король дал [это ремесло] на сколько ему будет угодно; и продает этот эконом одному дороже, другому дешевле, так, как покажется ему лучше. Дворцовый эконом или его помощники могут и должны продавать ремесло только порядочному и честному человеку, о котором имеется хорошее и достаточное свидетельство, что юн порядочен и честен; если у старьевщика находят подозрительные вещи (enterz), охраняющий цех старшина дает свидетельство, что он порядочен и честен. И плохо будет, если он засвидетельствует, что тот порядочный и честный человек, не зная его или не получив такого свидетельства от добрых и честных людей. Старшина, охраняющий цех от имени дворцового эконома, должен являться к парижскому прево всякий раз, как его туда потребуют для свидетельства о старьевщике; когда [кто-либо] бедный или богатый задержан из-за каких-либо подозрительных вещей и называет себя старьевщиком, его освобождают лишь в присутствии старшины цеха и по его свидетельству по причине случающихся фальшивых заявлений, т.е. когда задержанные с подозрительными вещами называют себя старьевщиками, не будучи ими: это — вид кражи.

Никто не может быть старьевщиком в Парижском округе, если он не поклялся на святых в присутствии старшины и не менее двух прюдомов цеха, что он будет честно и хорошо соблюдать ремесло по обычаям и кутюмам цеха, которые прюдомы цеха соблюдали и теперь соблюдают, [190] т. е. что не будет покупать у заведомых воров и воровок, в публичном доме или в таверне, если он не знает продавца, [не будет покупать] мокрые или окровавленные вещи, если не знает, откуда взялись кровь или вода, [не будет покупать] от прокаженного или прокаженной в парижском округе, ни какой-либо одежды, относящейся к религии, если она не разорвана от износа. Если кто-нибудь поступит против этих статей, он теряет ремесло всякий раз, как поступает против, и не может и не должен заниматься этим ремеслом ни как продавец, ни как покупатель, прежде чем вновь. не купит ремесло и не даст клятву вышеуказанным образом.

Никто из старьевщиков, согласно клятве, не может и не должен переваливать сукно, покупать или продавать перевалянное сукно или бракованные (tudelee) вещи, т. е. вещи, окрашенные краской из ольховой коры и железных опилок или другой поддельной краской, т. е. из сумаха (fuel) или из других вещей, натягивать (tendre en arc) какую-либо одежду на стенку или на раму, делать гамаши из грубого сукна (galebrun ne disenbrun), продавать и покупать одежду из войлока. Если кто нарушит какую-либо из этих статей, изделие будет поддельным и должно быть. уничтожено. Никто из старьевщиков не может пропитывать шерсть серой или какую-либо шерстяную вещь enguermeuser, т. е. пропитывать смесью угля и растительного масла; а если он так делает, изделие будет поддельным и должно быть уничтожено на рыночной площади. Все эти вещи может забирать тот, кто охраняет цех от имени дворцового эконома, в каком бы месте он их ни нашел, и заставляет их уничтожить на рыночной площади в присутствии прюдомов цеха и по их совету без предупреждения прево и смотрителя дорог (voier). Старшина этого цеха может забирать и отнимать все escroe¹ из кожи или из шерсти, на ком бы он их ни нашел, если тот, на ком они были найдены, не приведет поручителя; если же он не может найти поручителя, эти escroe остаются у старшины, хотя бы эти вещи были приделаны к шляпе или к какой-либо одежде.

Старьевщики могут иметь столько подмастерьев и учеников, сколько-хотят, за деньги и без денег, на продолжительный или короткий срок. Старьевщики, подмастерья и ученики подсудны старшине цеха по всем делам, относящимся к их ремеслу, из какого бы места они ни были, как в делах по торговле, по торговым кампаниям (conpaignie de la marchandise), по долгам и торговле, по прибылям или убыткам в торговле, так и по всем прочим нарушениям или делам, относящимся к торговле. Если кто-нибудь из мастеров жалуется старшине на другого члена цеха и говорит, что имел долю в каких-нибудь одеждах, которые были проданы в его присутствии, ему должно верить по его слову без каких-либо других доказательств, если другая сторона не говорит, что при покупке этих одежд были люди, хорошо знающие правду в этом деле, и не требует, чтобы их выслушали; тогда старшина-судья должен заставить поклясться его и свидетелей,и то, что свидетели покажут, старшина должен утвердить и выполнить. Если кто-нибудь из цеха вызван старшиной, он должен прийти; если не придет, он должен уплатить старшине штраф 4 денье; если он придет, сознается или нет, платит старшине 4 денье штрафа; если отрицает, а его вину докажут, тоже должен 4 денье. 4 денье штрафа берет старшина как с того, кто сознается, так и с того, кто отрицает и чью вину докажут, [несмотря на] его отпирательство, по причине того, что в этом суде нет штрафа за пренебрежение к суду (despit)²; но не может взимать штраф более, чем в 4 денье, по поводу одного спора и с одного [191] запрещения (deffans), с одного залога, с одного долга, признанного, непризнанного или доказанного. Если кто-нибудь из этого цеха оскорбляет или наносит оскорбление старшине цеха, или кому-нибудь из его сержантов, или кому-нибудь другому во время суда перед старшиной, он должен уплатить штраф тому, кого оскорбил, и старшине по справедливому усмотрению старшины. Если же он не хочет это делать, старшина может ему запретить [заниматься ремеслом] и приказать, чтобы он не покидал дома (l'ostel), кроме как для уплаты королевского налога (? — ne que il n'en porte le droit lou Roy). Если же он настолько безрассуден, несговорчив и упрям, что не хочет повиноваться приказанию старшины, или платить старшине свой штраф, или выполнить то, что было решено в присутствии старшины, или прийти по вызову в суд, старшина может взять все относящееся к ремеслу имущество, которое у того безумца и упрямца будет на открытом рынке всякий раз, как он найдет его [имущество] на рынке. Если же он их силой себе вернет (rescouoit) или не принесет на рынок никаких вещей, относящихся к его ремеслу, старшина должен сообщить парижскому прево, и парижский прево должен отнять у него силой и утвердить то, что хорошо и честно было сделано в присутствии старшины старьевщиков, и заставить уплатить старшине штраф за нанесенное насилие и отдать положенные тому штрафы.

Все подмастерья-старьевщики, все подмастерья-перчаточники и все подмастерья-скорняки должны каждый ежегодно старшине старьевщиков одно денье в троицу; и за эти денье старшина по требованию каждого-подмастерья этих цехов обязан вызывать к себе всех из цехов всякий раз, как это им будет нужно. Если кто-нибудь из этих подмастерьев не платит упомянутое денье, старшина может взять его жалованье или запретить, чтобы ему давали работу, пока он не удовлетворит старшину. Если какой-нибудь подмастерье из этого цеха не приходит по вызову старшины или не выполняет каких-либо приказаний старшины, старшина может запретить ему заниматься ремеслом, если он не находит у него каких-нибудь его вещей, которые он мог бы взять за штраф, и заставить выполнить свое приказание. Если же кто-нибудь возьмет его на работу вопреки приказанию старшины, он уплатит вышеуказанный штраф, и может с ним старшина поступить вышеуказанным образом.

Старьевщики имеют долю один у другого в вещах, которые продаются и покупаются в месте, отведенном для их ремесла. Если какой-нибудь старьевщик не может идти на рынок, он может послать подмастерье из числа своего семейства (lignage), лишь бы он был его учеником, или свою жену, или кого-нибудь из своих детей; но он может вместо себя направить только одного из таких людей.Тот, кто выкрикивает по городу старое платье на продажу (la cote et la chape) и купил ремесло старьевщика вышеуказанным образом, может покупать и продавать вещи, относящиеся к этому ремеслу, но он не может иметь [долю] ни с каким старьевщиком — так же как и с чужаками — в каких-либо вещах, которые перед ними продаются и покупаются; но старьевщик может иметь долю с чужаками; никто из старьевщиков не может входить в долю с человеком, который покупает для своего употребления; на ярмарке они могут входить сообща в долю друг с другом, т. е. те, кто выкрикивает старое платье на продажу, и чужаки — со старьевщиками, а старьевщики — с чужаками и продавать и покупать сообща, пока длится ярмарка, уплачивая кутюму. Если же [те], кто ходит по городу Парижу, выкрикивая старое платье на продажу, хотят вернуться к тому, чтобы входить в долю с прюдомами этого цеха, им следует прекратить выкрикивать в городе старое платье на продажу и заново купить это ремесло и дать клятву указанным образом. [192] Запрещено тем, кто выкрикивает старое платье на продажу, иметь долю с прюдомами этого цеха вышеуказанным образом по той причине, что с продажей старого платья ходят по домам, рано и поздно, и по публичным домам, и по тавернам и торгуют каждый день. Если кто-нибудь из тех, кто ходит, выкрикивая старое платье на продажу, полностью хочет иметь ремесло старьевщика, т. е. если он хочет иметь долю в том, что будет продаваться и покупаться на этом рынке, тогда ему надлежит заново купить это ремесло вышеуказанным образом и прекратить выкрикивать старое платье на продажу. Каждый старьевщик в Париже может покупать и продавать в своем доме хорошие и доброкачественные товары, уплачивая налоги королю. Если кто-либо из старьевщиков купит какую-нибудь одежду, какова бы она ни была, на соседней ярмарке, т. е. в Сен-Жермен-де-Пре, в Сен-Ладр, на ярмарке Ланди и в Сен-Дени, и эта одежда, какова бы она ни была, кроме одежды для службы в церкви, будет заподозрена (entercez) и доказана [как украденная], тот, кто ее заподозрил (entercierres), получит обратно свою одежду, а старьевщик — свои деньги при условии, что он сможет доказать, что он купил на одной из указанных ярмарок во время ее существования. Так соблюдалось прюдомами этого цеха со времен короля Филиппа, и установлено это по причине того, что на ярмарках свободно продают и покупают, что они учреждены для всех купцов при свободном проходе туда и обратно.

В этом цехе есть одни старьевщики — только плательщики обана, а другие — только старьевщики, а иные — и старьевщики и плательщики обана одновременно. Старьевщики покупают ремесло вышеуказанным образом, т. е. каждый, кто хочет быть плательщиком обана при скупке и продаже новых и старых мехов и старьевщиком белья и старых и новых шерстяных вещей, должен быть жителем парижского округа и платить королю за это ремесло 25 денье обана и старшине, охраняющему цех, 14 денье и 12 денье компаньонам на выпивку. Каждый плательщик обана этого цеха ежегодно должен королю 6 су и 8 денье, но больше ничего не должен за это ремесло, ни за продажу, ни за покупку, ни тонлье, ни какую-либо кутюму, только аляж и эталяж. Если кто-либо является плательщиком обана и купил обан вышеуказанным образом, он может быть старьевщиком, продавать и покупать всякие вышеуказанные вещи, т. е. старые и новые меха, новое и старое тряпье, старое и новое белье или шерстяные вещи, старые и новые кожи, и может делать это свободно без покупки ремесла, уплачивая только за вещи, с которых это положено; но он не имеет доли в продаже или в покупке каких-либо из этих вещей вместе с компаньонами цеха, т. е. с теми, кто является старьевщиками, или с теми, кто является плательщиками обана; старьевщики имеют долю в ремесле старьевщиков со всеми, кто это ремесло купил, кто бы он ни был, лишь бы покупал для перепродажи, то ли старьевщик, то ли кто другой. Старьевщики, которые не являются плательщиками обана, имеют долю со всеми, кто покупает для перепродажи, но с плательщиками обана не имеют доли, если они уже не сторговали товаров и не выпустили их, иначе они их отдают в руки плательщиков обана. Старшина этого цеха не может и не должен никого заставлять как покупать ремесло старьевщика, так и уплачивать обан, но [тогда] тот не будет иметь доли в продаже и покупке вещей, как выше сказано, с членами цеха.

Те, кто ходит по городу Парижу, выкрикивая старое платье на продажу, и еще другие люди, не знаю какие, установили недавно рынок в подозрительном месте, а именно, у Сен-Северена, где площадь не так велика, и притом ночью, т. е. после звона к вечерне и до призыва к зажиганию огня; этот рынок следовало бы закрыть, если королю будет угодно, [193] ибо его права нарушены и многим людям нанесены убытки разными способами, ибо там продают подозрительные и плохо взятые (mal prises) вещи и многие люди покупают там поневоле плохие товары от тех, кто плохо их взял¹...

Прюдомы цеха говорят, что они отягощены тем, что уже 10 лет те, кто заведует караулом от имени короля, не хотят давать освобождения в вышеперечисленных случаях² членам цеха через соседей или слуг, но требуют и зовут их жен собственной персоной — красивых, некрасивых, старых, молодых, слабых или беременных, чтобы те получили освобождение для мужа. Это очень дурно и плохо, чтобы женщина сидела в Шатле дотемна, пока не назначат караула, а затем шла в такой час по такому городу, как Париж, одна, со слугой или со служанкой или без них по чужим улицам до своего дома. И по причине такого освобождения бывали несчастья, грехи и бесчестья. Поэтому прюдомы этого цеха просят и умоляют доброго короля, если ему угодно, чтобы они получали освобождение через подмастерьев, служанок или соседей. Оглавление.

Статут LXXVII