Глава 2 Горячие и холодные средства коммуникации 37

исшествиях во искупление допущенных ими нарушении. Двоим из-за тошноты и состояния шока понадобилась ме­дицинская помощь...

Зрителям предложили уменьшить штраф на 5 долла­ров, если они согласятся посмотреть кинофильм "Сигнал 30", снятый полицией штата Огайо.

В нем демонстрировались покореженные обломки ав­томобилей и покалеченные тела, и все это сопровожда­лось записанными стонами жертв автокатастроф».

Охладит ли горячий фильм, использующий горячее со­держание, горячих водителей — вопрос спорный. Но он имеет прямое отношение к пониманию средств коммуни­кации как таковых. Эффект обработки горячими средст­вами никогда не может включать в себя слишком много эмпатии или участия. В этом плане страховое рекламное объявление, изобразившее Папочку с аппаратом искусст­венного дыхания, окруженного радостными членами се­мьи, сделало для устрашения читателя больше, чем вся предостерегающая мудрость мира. Этот же вопрос возни­кает и в связи со смертной казнью. Является ли суровое наказание лучшим средством удержать человека от серь­езного преступления? Или, если взять атомную бомбу и холодную войну, является ли угроза массового уничтоже­ния самым эффективным средством сохранения мира? Раз­ве не очевидно, что в любой человеческой ситуации, дове­денной до точки наивысшего накала, появляется некото­рая опрометчивость в действиях? Когда в организме или любой другой структуре оказываются приведены в движе­ние все наличные ресурсы и энергии, происходит своего рода обращение паттерна. Спектакль жестокости⁶¹, исполь­зуемый как средство отвадить от нее, может ожесточать. Жестокость, используемая в спортивных состязаниях, в принципе может гуманизировать, по крайней мере при определенных условиях. Но что касается бомбы и массо­вого уничтожения как средства сдерживания, то в данном случае очевидно, что результатом любого затянувшегося страха всегда становится бесчувственное оцепенение; этот факт обнаружили, когда была оглашена программа защи­ты от радиоактивных осадков. Платой за вечную насторо­женность становится безразличие.

38 Часть I

Тем не менее существует принципиальная разница меж­ду тем, используется ли горячее средство коммуникации в горячей или в холодной культуре. Когда такое горячее средство коммуникации, как радио, используется в хо­лодных, или бесписьменных культурах, это приводит к разрушительным последствиям, совершенно отличным от тех, которые имеют место, скажем, в Англии или Амери­ке, где радио воспринимается как развлечение. Холодная культура, или культура низкой грамотности, не может принять такие горячие средства коммуникации, как кино или радио, как развлечение. Для них они, по крайней ме­ре, настолько же разрушительны, насколько разрушитель­ным стало для нашего высокоразвитого письменного мира такое холодное средство, как телевидение.

И поскольку холодная война и горячая бомба нас пу­гают, культурной стратегией, в которой мы отчаянно нуж­даемся, являются юмор и игра. Именно игра остужает го­рячие ситуации реальной жизни, пародируя их. Спортив­ные состязания между Россией и Западом вряд ли послу­жат этой задаче снятия напряжения. Такие спортивные состязания взрывоопасны, и это очевидно. То, что в наших средствах коммуникации мы считаем развлечением или забавой, неизбежно кажется холодной культуре агрессив­ной политической агитацией.

Один из способов увидеть основополагающее различие между горячим и холодным применением средств комму­никации — сравнить и противопоставить трансляцию ис­полнения симфонии и трансляцию симфонической репе­тиции. Двумя из великолепнейших зрелищ, когда-либо изданных компанией Си-Би-Си, были процесс записи фор­тепианных концертов Гленом Гульдом⁶² и репетиция Иго­рем Стравинским⁶³ одного из своих новых сочинений с То­ронтским симфоническим оркестром. Такое холодное сред­ство коммуникации, как телевидение, когда оно использу­ется по-настоящему, требует этого вовлечения в процесс. Изящная компактная упаковка подходит лишь для горя­чих средств, например, радио и граммофона. Фрэнсис Бэ­кон без устали противопоставлял горячую и холодную про­зу. Письму «методичному», или ухоженному, он противо­поставлял афористичное, построенное на единичных на-