Горячие и холодные средства коммуникации

«Взлет популярности вальса, — объяснял Курт Закс⁴⁰ во «Всемирной истории танца»⁴¹, -— был следствием того страстного стремления к истине, простоте, близости к при­роде и первозданности, которым были наполнены послед­ние две трети восемнадцатого столетия». В век джаза мы обычно не замечаем, что вальс возник как горячий и взрыв­ной способ человеческого самовыражения, прорвавший­ся сквозь формальные феодальные барьеры изысканных и хоровых танцевальных стилей.

Есть основной принцип, отличающий такое горячее сред­ство коммуникации, как радио, от такого холодного сред­ства, как телефон, или такое горячее средство коммуника­ции, как кино, от такого холодного средства, как телеви­дение. Горячее средство — это такое средство, которое рас­ширяет одно-единственное чувство до степени «высокой определенности». Высокая определенность — это состоя­ние наполненности данными. Фотография, с визуальной точки зрения, обладает «высокой определенностью». Ко­микс же — «низкой определенностью», просто потому что он дает очень мало визуальной информации. Телефон яв­ляется холодным средством коммуникации, или средством с низкой определенностью, так как ухо получает скудное количество информации. Речь тоже является холодным средством с низкой определенностью, поскольку слушате­лю передается очень мало, и очень многое ему приходится додумывать самому. С другой стороны, горячие средства коммуникации оставляют аудитории не очень много про­стора для заполнения или довершения. Горячие средства характеризуются, стало быть, низкой степенью участия аудитории, а холодные — высокой степенью ее участия, или достраивания ею недостающего. А потому естествен-

28 Часть I

но, что горячее средство коммуникации, например радио, оказывает на пользователя совершенно иное воздействие, нежели холодное средство, например телефон.

Такое холодное средство коммуникации, как иерогли­фическое или идеографическое письмо, очень отличается по своим воздействиям от такого горячего и взрывного по­средника, как фонетический алфавит. Алфавит, доведен­ный до высокой степени абстрактной визуальной интен­сивности, превратился в книгопечатание. Печатное слово с присущей ему специалистской интенсивностью разры­вает путы средневековых корпоративных гильдий и мона­стырей, создавая крайние индивидуалистические образ­цы предпринимательства и монополии. Между тем, когда крайности монополии вернули корпорацию с ее безлич­ным владычеством над многими жизнями, произошло ти­пичное обращение. Разогревание такого средства комму­никации, как письмо, до состояния воспроизводимой ин­тенсивности, свойственного печати, привело к возникно­вению национализма и религиозным войнам шестнадца­того столетия. Тяжелые и громоздкие средства коммуни­кации — такие, как камень — связывают времена. Когда их используют для письма, они поистине очень холодны и служат соединению эпох, тогда как бумага представляет собой горячее средство, служащее горизонтальному соеди­нению пространств, и здесь неважно, идет ли речь о поли­тической империи или об империях развлечений.

Любое горячее средство коммуникации допускает мень­шую степень участия по сравнению с холодным. Например, лекция обеспечивает меньшее участие по сравнению с семи­наром, а книга — по сравнению с диалогом. С появлением печати многие прежние формы были исключены из жизни и искусства, а многие приобрели странную новую интен­сивность. Между тем, наше время прямо-таки изобилует примерами проявления того принципа, что горячая форма исключает, а холодная включает. Когда столетие назад ба­лерины стали танцевать на носочках, присутствовало ощу­щение, что искусство балета приобрело новую «духовность». С появлением этой новой интенсивности из балета были исключены мужские персонажи. Роль женщин также ста­ла фрагментироваться с рождением промышленного спе-