2. Пределы толерантности природы: утопия и физика

Это есть вопрос о том, как поведет себя в отношении такого интенсивированного наступления "природа", которой ведь безразлично, идет ли оно "справа" или "слева", марксист ли нападающий или буржуазный либерал, разумеется, точно так же, как и то, что законы природы вовсе не являются буржуазными предрассудками (хотя марксистские идеологи склоняются к тому, чтобы в это поверить, а Сталин, как известно, в вопросах законов генетики даже соответствующим образом действовал). Таким образом, в конечном счете вопрос вовсе не в том, что еще сможет сделать человек – на этот счет вполне можно сохранять прометеевско-сангвинический оптимизм, но сколько еще этих действий сможет выдержать природа. То, что в этом отношении существуют границы толерантности, сегодня не подвергает сомнению никто, и в нынешней ситуации можно задаваться лишь вопросом о том, лежит ли "утопия" в них или уже за ее пределами, а это зависит от ее собственной численной величины или, приземленней, от того, сколько там будет пассажиров. И вот такие границы толерантности, измеренные в соответствии с человеческими потребностями, вполне могут оказаться лежащими далеко внутри области абстрактно-теоретических воздействий на природу как таковых. Их можно будет почувствовать лишь тогда, когда неблагоприятные для человека "побочные эффекты" его вмешательства начнут омрачать получаемые от них выгоды, угрожая впоследствии их превзойти, а переступим мы через них, и, быть может, без возможности пути назад, тогда, когда одностороннее перенапряжение всей системы бесчисленных и чувствительных равновесий приведет к катастрофе в смысле человеческих целей. (Природа как таковая катастроф не знает.) То, что нечто в этом роде не только в принципе возможно, но и находится для резко обособленного от окружающей среды космического корабля Земли всецело в пределах досягаемости того, что человек в состоянии с ним сделать, а во многом уже делает, является сравнительно новым усмотрением, накладывающим ранее неизвестный редуктор на социалистическую веру в прогресс не в меньшей степени, чем на капиталистическую. Само собой разумеется, здесь мы имеем дело с великой внешней природой, природой мировой материи, а еще не с природой человека, которая будет подвергнута испытанию лишь на втором шаге, и поэтому мы пока что можем оставить в стороне все различия мотивов между капиталистическими и марксистскими экстраполяциями технологии, и вообще все качественно человеческое: речь пойдет лишь о нейтральных количествах как таковых. Вопрос звучит здесь так: каковы эти "границы" и где они проходят, т. е. как они еще далеки или же как уже близки?

Вопрос в целом оказывается в сфере задач все еще молодой науки об окружающей среде, а в своих частностях – в сфере интересов биологов, агрономов, химиков, геологов, климатологов и т. д., а сверх того – еще и экономистов и инженеров, градостроителей и специалистов по транспорту и т. д., лишь междисциплинарное обобщение которых и приводит к возникновению той глобальной науки об окружающей среде, что здесь необходима. Философу здесь нечего сказать, он может лишь слушать. К сожалению, состояние науки таково, что он еще не в состоянии позаимствовать у нее надежные результаты для своих целей. Все количественные предсказания или экстраполяции даже по отдельным областям все еще ненадежны, уж не говоря об их сведении в экологическое целое, если вообще предполагать, что оно когда бы то ни было может быть сосчитано. И все же по различным направлениям может быть показано, какого рода границы здесь наличествуют, и это может быть поучительно для составления суждения по крайней мере в отношении утопических перспектив, которые ведь во всем доводят дело до крайности. В данном случае широкого общественного обсуждения этих предметов достаточно эскизного напоминания об уже известном. В соответствии с теперешней темой "Утопия и физика" мы ограничимся естественническим аспектом комплекса вопросов.

а) Продовольственная проблема

На первом месте, естественно, оказывается пропитание увеличивающегося населения Земли, от чего зависит и все прочее. Это и есть по преимуществу сфера утопической "перестройки природы", предпринимаемой Блохом. Однако и безо всякой утопии уже нынешний уровень населения Земли, а уж тем более – неизбежно многократно возросший в ближайшем будущем (1-2 поколения) требуют массированного применения искусственных удобрений, которые "взбодряют" почву для принесения умноженного урожая. Это означает, что достигнутые человечеством уже теперь успехи в собственном биологическом размножении вынудили его докучать своими химическими дарами чувствительному, жизнеродящему, самому верхнему слою земной коры лишь для того, чтобы поддержать на достигнутом уровне теперешний, какой угодно, только не идеальный уровень снабжения продуктами питания. Поскольку же процесс размножения неуклонно продолжается, то увеличивается и степень принуждения, с которой человечеству приходится это делать дальше.

Кумулятивная природная кара за интенсификацию техники земледелия уже начинает проявляться на местном уровне, например, в химическом отравлении внутренних и береговых вод (во что вносит свой вклад и промышленность), со всеми его передающимися по цепочке организмов вредоносными последствиями. Засоление почв вследствие долговременной ирригации, эрозия вследствие распашки лугов, воздействие на климат (вероятно, даже снижение содержания кислорода в атмосфере) вследствие вырубки лесов – другие наказания за все более интенсифицирующееся или распространяющееся вширь сельское хозяйство. Нет необходимости продолжать перечисление. Очевидно, что все это устанавливает свои границы, как на местном, так и на планетарном уровне, и они, несомненно, проходят по сю сторону утопии, даже в случае наискорейше достижимой стабилизации населения Земли (на уровне, что-нибудь в 2-3 раза превосходящем нынешние 4,2 миллиарда?). При этом нами еще совсем не была упомянута самая фундаментальная граница, состоящая в том факте, что синтетические удобрения представляют собой форму энергии, а потому они относятся к двуединой проблеме получения и использования энергии в замкнутой системе планеты. Это неизменно будет камнем преткновения для всякого планирования будущего и окончательным вето природы против утопии.

б) Сырьевая проблема

Ресурсы потребного для цивилизации минерального сырья могут быть сами по себе практически неисчерпаемы, однако, разумеется, не те, что сосредоточены в залегающих близко к поверхности и концентрированных, весьма удобных для добычи, месторождениях (которых, напротив того, по многим важным веществам наверняка не хватит). То же, что находится в более глубоких слоях, на океанском дне или в более низких концентрациях рассеяно по земной коре, потребует для своей разработки и очистки все больших затрат энергии. А дальше – еще его промышленная переработка для поднятого согласно нашей гипотезе уровня жизни будущих миллиардов! Потребуется поистине головокружительный взлет находящегося уже теперь на опасно высоком уровне потребления энергии, если западный средний уровень на душу населения должен будет хотя бы в приближении сделаться мировым средним уровнем (да еще сверх того будущим!). Таким образом, утопический рай, как и менее нескромные проекции прогресса в будущее зависят от этого условия. Здесь-то и зарыта собака, и имя ей энергия, а вовсе даже не материя. И ее проблема заключается не только в наличии и пригодности для использования планетарных источников энергии, словом, в получении свободной энергии, но в планетарно-биосферных последствиях ее использования при тех порядках величин, которые следует здесь принимать во внимание

в) Энергетическая проблема

Здесь должно быть проведено различие между возобновляемыми и невозобновляемыми источниками энергии.

1. Ископаемые горючие вещества: каменный уголь, нефть и природный газ, – этот осадок продолжавшегося сотни тысяч лет органического синтеза, ныне господствующий с большим опережением источник глобального потребления энергии, – как всем хорошо известно, ограничены, невозобновляемы, и уже при нынешнем уровне их использования (результаты которого достаются главным образом лишь части человечества, промышленно развитым странам) гигантскими шагами подходят к своему исчерпанию. Человек близок к тому, чтобы за несколько столетий извести то, что аккумулировалось Солнцем в земном растительном мире на протяжении миллионов и миллионов лет. Однако именно из этих ископаемых горючих веществ получаются искусственные удобрения, и с исчезновением этого насыщенного исходного базиса, в котором синтез был уже проведен в качестве природного дара, его синтез должен осуществляться с самого начала, т. е. из неорганических веществ: заменяя деятельность Солнца и организмов на протяжении давних доисторических времен, придется делать это с помощью энергии неорганического происхождения, непрерывно и за мгновение. Здесь, таким образом, об энергетические условия спотыкается даже аграрный рай (о промышленном и говорить нечего).

Однако со сжиганием ископаемых веществ, помимо местного загрязнения воздуха, возникает еще и глобальная проблема тепла, которая может вступить в удивительное состязание с проблемой исчерпания запасов. Это есть "парниковый эффект", который возникает, когда образовавшаяся при сжигании двуокись углерода скапливается в атмосфере по всему миру и действует как стеклянная стена парника, т. е. пропускает солнечное излучение, однако обратное тепловое излучение Земли наружу не выпускает. Запускаемое таким образом и накапливаемое нами далее повышение мировой температуры (которое, начиная с определенной степени насыщения, идет дальше даже без продолжения сжигания) может привести к долговременным изменениям в климате и жизненных условиях, которых никто не желает – вплоть до катастрофических крайностей таяния полярных льдов, повышения уровня мирового океана, затопления значительных участков низменностей… Так легкомысленно-веселый человеческий праздник нескольких индустриальных столетий будет оплачен, быть может, тысячелетиями изменившихся условий жизни на Земле, что вовсе не несправедливо в плане космическом, поскольку за эти столетия было пущено на ветер наследие миллионов лет. Неясно, не вступили ли мы уже на этот путь при нашем нынешнем уровне сжигания веществ (однако согласно многим оценкам, это вероятно); дальнейшее же его повышение в таком темпе, как происходило оно до сих пор, к чему побуждает уже рост мировой экономики, а попытка утопии просто принудит, было бы опасной игрой. Но тут, возможно, еще раньше наступления той опасности, разразится подхлестнутое тем самым истощение запасов ископаемых – еще одна, иного рода напасть.

2. Постоянно возобновляемым является поступление выпадающей солнечной энергии. Ее использование дает преимущества как химической, так и термальной "чистоты". Но первое место здесь пока что занимает гидроэнергетика, которая обеспечивает в настоящее время приблизительно 5% американских потребностей в энергии и в лучшем случае, при дальнейшем ее развитии, сможет сохранить это процентное соотношение, при росте общего уровня энергопотребления, также и в будущем. Максимальная эксплуатация всех для этого пригодных естественных гидравлических перепадов Земли могла бы покрыть возрастающую, согласно принятой гипотезе, потребность также и в других местах лишь на близкий к этому процент, и нигде не могла бы даже отдаленно закрыть брешь, оставленную исчезновением ископаемых веществ. То же самое относится к прямой конвертации выпадающего солнечного излучения в термальную или электрическую энергию. Что касается последнего, в настоящее время разрабатываются соответствующие технологии (фотоэлектрические батареи), однако даже оптимистические оценки ожидают с этой стороны лишь некоторого облегчения, но не разрешения энергетической проблемы. (В основу их кладется, разумеется, не общий колоссальный объем постоянно притекающего излучения, но та его часть, которую возможно использовать экономически – в силу географических и иных условий.) Ветер и, быть может, океанские температурные перепады также могли бы внести сюда свой, неизменно лишь частичный вклад@8.

В общем, наиболее постоянный источник энергии и самый "чистый" среди них, поскольку его использование не оставляет по себе никаких следов и никак не влияет на тепловой баланс планеты, всегда сможет удовлетворять лишь незначительную долю энергетической прожорливости современной цивилизации. На него однако, ориентируется как утопическая, так и даже более скромные проекции в будущее для Земли в целом. И тем не менее, разумеется, в высшей степени настоятельным требованием является максимальное развитие этого источника для снижения нагрузки на другие.

3. Остается, таким образом, ядерная энергия, которая могла бы присоединиться к иным источникам, а в конечном итоге прийти на место иссякающих минеральных источников энергии. Уже практикуемое расщепление ядра связано с подвергающейся страстному обсуждению проблемой радиоактивной угрозы для окружающей среды, в особенности со стороны его отходов, которые продолжают быть опасными на протяжении тысяч лет – прежде никогда не бывшее последствие человеческой деятельности, для которого все еще не предвидится никакого удовлетворительного технического решения. Кроме того, самому этому процессу грозит исчерпание доступных месторождений урана, что, правда, может быть надолго отсрочено с помощью вырабатываемого в реакторах плутония (с сопутствующей опасностью использования его террористами).

Неисчерпаемым по сырью (изотопы водорода) и почти свободным от долгоживущих радиоактивных отходов был бы пока еще не запущенный управляемый ядерный синтез. Если предположить, что его удастся реализовать в экономически оправданной форме, перед нами, кажется, отворятся врата энергетического рая: будет обеспечена не только замена различных минеральных источников, но и возможность любого, сколь угодно многократного увеличения теперешнего энергопотребления, а значит, будет возможно самое щедрое покрытие всех мыслимых потребностей сколь угодно многочисленного человечества на протяжении сколь угодно долгого будущего – usque ad utopiam aeternam126*. Однако здесь свое термодинамическое вето накладывает физика.

г) Ультимативная тепловая проблема

Хотя ядерный синтез и свободен от парникового эффекта, такое расточительное его использование привело бы к проблеме перегрева мира в целом, что накладывает неумолимое ограничение на необузданные мечтания относительно живущего в технологическом роскошестве, многократно увеличившегося численно человечества будущего. Ибо всякое использование энергии завершается теплом. Поэтому величина ее использования в земных пределах не является величиной независимой. В случае неограниченного источника (каким мог бы быть ядерный синтез) тепловой выход от его применения на всем земном шаре делается потенциально критическим фактором: повторяющийся на всех стадиях использования (механической, химической, органической) выброс тепла в окружающую среду, вплоть до животного тепла миллиардов человеческих тел и их спутников-животных, да плюс еще тепло гниения их разлагающихся тел. Ведь то должны быть, вспомним об этом, человеческие миллиарды, в изобилии наделенные жизненными благами, т. е. с большим машинным парком на душу населения, становящимся, сверх того, все более энергозатратным (по причине возрастания сложности разработки ископаемых в выработанной земной коре), т. е. порождающим больший выход тепла для того же конечного продукта. Все это машинное и животное тепло должно отводиться, а для этого в наличии имеется лишь земное окружение, но не космос. Таким образом, при достаточно плотном покрытии поверхности Земли осуществляющими обмен веществ телами и совершающими работу машинами мог бы возникнуть тот же самый глобальный тепловой эффект, который описывался для случая счастливо обойденного парникового эффекта.

Невозможность каким-то образом обойти эту каузальность средствами сколь угодно искусной изобретательности, т. е. получить одно и избежать другого, отделить излишества энергопотребления от тепловых последствий, в конечном итоге та же, что и невозможность построения вечного двигателя: непреложный закон энтропии, согласно которому при всякой совершающейся работе "теряется" энергия, вся энергия в конечном итоге переходит в теплоту, а теплота рассеивается, т. е. уравнивается с окружающей средой до среднего значения. Тут с термодинамикой договориться не удастся.