V. Старые и новые императивы

1. Кантовский категорический императив гласил: "Действуй так, чтобы ты был в состоянии желать, чтобы твоя максима сделалась всеобщим законом"6*. "Быть в состоянии", к которому апеллирует здесь Кант, относится к разуму и его согласованности с самим собой. Именно, предполагая существование общества человеческих деятелей (действующих разумных существ) уже данным, поступок должен быть таков, что его непротиворечивым образом можно представить себе в качестве всеобщей практики этого общества. Следует обратить внимание на то, что базовое нравственное рассуждение оказывается здесь не нравственным, но логическим: "быть в состоянии желать" или "не быть в состоянии желать" выражает логическую совместимость или же несовместимость, но не нравственное одобрение или отвержение. Однако в представлении, что когда-то человечество прекратит существование, нет никакого противоречия, так что никакого противоречия нет и в том представлении, что счастье нынешнего и следующего поколений может быть куплено ценой несчастья или даже несуществования последующих поколений, как и в том, что, наоборот, счастье и существование последующих поколений может быть куплено ценой несчастья, а частью – даже и уничтожения поколения нынешнего. Рассуждая логически, жертва будущим ради настоящего нисколько не уязвимее, чем жертва настоящим ради будущего. Разница лишь в том, что в одном случае последовательность имеет продолжение, в другом – нет. Однако то, что она должна продолжаться, невзирая ни на какое распределение счастья и несчастья, даже при преобладании несчастья над счастьем и, более того, безнравственного над нравственным@5, не может быть выведено в качестве правила самосогласованности внутри самой последовательности, независимо от ее длительности или же краткости. Это будет находящийся вне ее пределов и предваряющий ее принцип совершенно иного рода, который может быть обоснован лишь метафизически.

2. Императив, соответствующий новому характеру человеческой деятельности и адресованный новому ее субъекту, должен звучать приблизительно так: "Действуй так, чтобы последствия твоей деятельности были совместимы с поддержанием подлинно человеческой жизни на Земле". Либо, если превратить суждение в отрицательное: "Действуй так, чтобы последствия твоей деятельности не были разрушительными для будущей возможности такой жизни", или же просто: "Не подвергай угрозе условия неопределенно долгого сохранения человечества на Земле", а если снова сделать высказывание положительным: "Включай в твой теперешний выбор будущую целостность человека как неотъемлемый объект твоей воли".

3. Само собой разумеется, нарушение такого рода императива не содержит никакого противоречия с точки зрения рассудка. Я могу желать теперешнего блага ценой принесения в жертву блага будущего. Я могу желать как своего собственного конца, так и конца человечества. Я могу, не вступая в противоречие с самим собой, предпочитать как для себя, так и для человечества краткую вспышку высшего самоосуществления – скуке бесконечной длительности в умеренности.

Однако новый императив говорит именно о том, что мы вправе рисковать собственной жизнью, но не жизнью человечества, что хотя Ахилл был в полном праве предпочесть краткую насыщенную славными подвигами жизнь – долгой жизни в бесславной безопасности (при подразумеваемом условии существования будущих поколений, которые смогут рассказывать о его деяниях), у нас нет права избирать небытие будущих поколений для того, чтобы могло существовать поколение нынешнее, или хотя бы даже рисковать их бытием для нынешнего. Нелегко, а без религии, быть может, и вовсе невозможно дать теоретическое обоснование того, почему у нас нет такого права, почему мы, напротив того, имеем обязанность перед тем, чего еще вовсе нет и что "как таковое" быть нисколько не обязано, и уж во всяком случае, как несуществующее, никак не в состоянии претендовать на бытие. Наш императив принимает это поначалу как аксиому, без обоснования.

4. Очевидно, далее, что новый императив в куда большей степени обращен к общественно-политической деятельности, чем к частному поведению, поскольку это последнее не обладает причинно-следственным измерением, к которому императив был бы применим. Кантовский категорический императив адресовался индивидууму и проверялся мгновенно. Он призывал каждого из нас к тому, чтобы мы оценили, что случилось бы, если бы максима моего теперешнего поступка сделалась принципом всеобщего законодательства или уже была бы таковым в данный момент: непротиворечивость или же противоречивость такого гипотетического обобщения становилась критерием для оценки моего личного выбора. Однако в это умственное рассуждение никоим образом не входила какая-либо возможность того, что мой личный выбор и в самом деле станет всеобщим законом или даже хоть как-то такому обобщению поспособствует. Собственно говоря, реальные последствия вообще здесь не рассматривались, и принцип этот не есть принцип объективной ответственности, но лишь субъективных свойств моего самоопределения. Новый же императив нацелен на новую согласованность, уже не согласованность деяния с самим собой, но следующих за ним последствий – с продолжением человеческой деятельности в будущем. И "универсализация", о которой он здесь говорит, уже вовсе не гипотетическая, т. е. чисто логический перенос с индивидуального "я" на воображаемое, а потому каузально никак не связанное "все" ("если бы все так поступили"). Напротив того, действия, подчиняемые новому императиву, а именно действия коллективного целого, имеют универсальную значимость в фактическом масштабе их действенности: по мере собственного продвижения в направлении, заданном изначальным толчком, они "самототализируются" и неизбежно должны завершиться преобразованием состояния всех вещей вообще. Это сообщает нравственному исчислению временнóй горизонт, ни следа которого мы не находим в сиюминутном логическом оперировании кантовского императива: если этот последний производит экстраполяцию на неизменно существующий порядок абстрактной совместимости, то наш императив экстраполирует на поддающееся учету реальное будущее – как незамкнутое измерение нашей ответственности.