VII. Ребенок – протообъект ответственности

1. Элементарное "долженствование" в "бытии" новорожденного

В завершение этих, отчасти злободневных размышлений по теории ответственности вернемся еще раз к вневременному прообразу всякой ответственности – к той, что несут родители за ребенка. Она является прообразом в смысле генетическом и типологическом, но также, в определенной степени, и "гносеологическом", и именно по причине ее непосредственной очевидности. Понятие ответственности с необходимостью влечет за собой понятие долженствования, вначале долженствования бытия нечто, а далее – долженствования действия, предпринимаемого кем-либо в ответ на то, бытийственное долженствование. Таким образом, внутреннее право объекта предшествует всему. Лишь имманентно присущее бытию притязание в состоянии объективно обосновать обязанность к транзитивной (переходящей с одного существования на другое) каузальности. Объективность в самом деле должна происходить из объекта. А раз так, поскольку (согласно Канту) все доказательства бытия Бога могут быть сведены к онтологическому либо можно показать их от него зависимость, также и все доказательства истинности нравственных предписаний в конечном итоге могут быть сведены к демонстрации "онтологического" долженствования, если таковая потребуется. Но если бы дело с доказательством последнего обстояло не лучше, чем с доказательством первого, плохи были бы дела теории этики, как мы это теперь на самом деле и наблюдаем. Ибо сегодня камнем преткновения теории является как раз мнимый разрыв бытия и должного, который может быть перекрыт лишь с помощью fiat93*, будь оно божественным или же человеческим, причем и то, и другое является в высшей степени проблематичным источником истинности: первое – по причине оспариваемого существования гипотетически допускаемого авторитета, второе же – по причине отсутствия авторитета у фактически наличного существования. Отрицается, что из какого бы то ни было существования, такого, как оно есть, в его уже данном или только еще возможном бытии, может проистечь такая вещь, как "долженствование". В основании здесь лежит понятие голого "есть" – наличного, бывшего в прошлом или только еще будущего. Поэтому потребна бытийственная парадигма, в которой рядовое, фактическое "есть" явно совпадет с "долженствованием", таким образом вообще не допуская для себя понятия "голого бытия". "Ну и как, существует такая парадигма?" – спросит педант-теоретик, который должен делать вид, что он вообще ничего не знает и ни о чем не ведает. "Да!" – прозвучит в ответ. Да, то, что было началом каждого из нас, когда мы еще не могли этого знать, но что, однако, всегда открывается взгляду, если только мы в состоянии смотреть и понимать. Ведь на требование: "Покажите нам хотя бы один-единственный случай такого совпадения, ведь одного-единственного довольно, чтобы сокрушить онтологическую догму!" можно указать на то, что всем в наибольшей степени знакомо – на новорожденного, уже одно дыхание которого неоспоримо адресует окружающему миру "ты должен", а именно – должен о нем позаботиться. Глянь на него – и сразу все поймешь. Я сказал "неоспоримо", а не "неодолимо", ибо, разумеется, силе как этого, так и вообще всякого долженствования можно сопротивляться@26, его зов может наткнуться на глухоту (хотя, по крайней мере в случае матери, в этом следовало бы усматривать вырождение) или же оказаться заглушенным другими "зовами" (например, к предписанному умариванию детей, к принесению первенца в жертву и т. п.) либо простым инстинктом самосохранения. Однако в неоспоримости притязания как такового и его непосредственной очевидности это ничего не меняет. Не сказал я и о "просьбе" в отношении окружающего мира ("позаботьтесь обо мне"), поскольку просить новорожденный еще не в состоянии; но прежде всего просьба, даже самая трогательная, еще не содержит обязательства. Не было сказано и о сочувствии, сострадании, как и о любом другом чувстве, которое могло бы возникнуть с нашей стороны, даже о любви речи здесь не было. Я хочу сказать, что здесь, причем в абсолютно строгом смысле, бытие одного, просто налично существующего, имманентно и явно содержит в себе долженствование для другого, и это было бы так даже в том случае, если бы на помощь этому долженствованию не приходила природа с ее могучими инстинктами и чувствами, природа, которая чаще всего на себя все это дело, от начала и до конца, и возлагает. "Но с какой же это стати "явно"?" – спросит упомянутый теоретик. Все, что мы "здесь" на самом деле, объективно имеем, есть совокупность клеток, которые, со своей стороны, являются совокупностями молекул, с их физико-химическими взаимодействиями, открытыми для познания как таковые, вместе с условиями их продолжения. Однако того, что такое продолжение должно иметь место, а потому – и для этого – некто должен делать нечто, среди всего нами здесь обнаруживаемого нет, так что оно никоим образом "усмотрено" быть не может. Разумеется, нет. Но полноте, новорожденного ли видим мы здесь тогда? Аналитический взгляд математического физика просто не в состоянии обнаружить его, и видит (причем преднамеренно) лишь самый внешний краешек его действительности, старательно упеленатой со всех остальных сторон@27. Но ясно само собой, что даже ярчайшая зримость требует, чтобы мы воспользовались зрительной способностью, которая для того и предназначена. Это и подразумевалось нашими словами: "Глянь на него – и сразу все поймешь". То, что такое ви$дение целостной вещи содержит меньше истинностной ценности, чем последний остаток той же вещи на редукционном фильтре, является предрассудком, живущим исключительно за счет престижа побед, одержанных естествознанием за пределами намеченной им для себя сферы познания.

Осталось еще разобрать, что именно мы здесь видим: какие черты – помимо самóй несомненной непосредственности – выделяют предлагаемую нам здесь очевидность из всех прочих проявлений долженствования в бытии, делая ее не только самой первой по опыту и самой явной по интуиции, но и наиболее совершенной по содержанию парадигмой, в буквальном смысле прототипом объекта ответственности. Мы обнаружим, что отличие состоит в единственном в своем роде соотношении между обладанием и необладанием бытием, характерном лишь для начинающейся жизни, которое и обязывает то, что послужило причиной ее появления на свет, как только теперь впервые произошедшего, к тому продолжению, которое как раз и составляет содержание ответственности. Следует показать, что именно делает эту ситуацию особенной и образцовой.