2. Историческое несравнимо с органическим становлением

В коллективной, общественной сфере нам не найти ничего сколько-нибудь сопоставимого с этим фактом явно индивидуального становления. Сразу сознаемся, что на истинности этого безоговорочного отрицания следует еще настоять, борясь с влиятельными историческими теориями и соблазнительной языковой метафорикой. Оставим это на будущее. Здесь же дадим только отрицательное утверждение. Именно, история обществ, наций или государств (сокращенно: "история") не имеет никакой заранее предопределенной цели, к которой бы она стремилась или должна была быть приведена; говорить в их случае о детстве, зрелости и старости невозможно ни в каком сколько-нибудь оправданном смысле; все сравнения с органическим, как бы ни велик был соблазн таковых, здесь неуместны и в конце концов вводят в заблуждение. Всякое общество изначально составлено всеми возрастными группами, правили в нем всегда люди взрослые и по большей части, именно в обществах наиболее ранних, "старейшие", как наиболее зрелые по опыту, знаниям и благоразумию. Это никоим образом не связано с "примитивностью" культурного уровня (понятие в высшей степени относительное), как и с неисторичностью некоторых обществ. Говорить о "детском возрасте" человечества возможно лишь метафорически или в рамках поэтической вольности. Человеку палеолита, этой самой знаменитой и навек неведомой нам "первобытной орде", приходилось сталкиваться с жестокими условиями существования; и делай он это по-детски, нас бы сегодня не было на свете. Народные мифы какие угодно, но не ребяческие, обряды какие угодно, но не игрушечные, магия какая угодно, но не наивная, страх перед неведомым какой угодно, но не незрелый, табуированный порядок общественных связей (система родства, экзогамия и пр.) какой угодно, но не упрощенный или бесхитростный. И наконец, не следует забывать о том, что техника неизменно, на всякой стадии развития, изобретательна, а находчивость в перехитривании природы, как правило, превосходит то, на что способен современный средний горожанин. Покровительственное отношение прежних миссионеров и путешественников (а также рабовладельцев), говоривших о примитивных или "диких" народах как о детях, давно уже исчезло из антропологии. Однако не меньшего недоверия с нашей стороны заслуживают те, кто приписывает себе знание какого-то, своего или общества в целом, предназначения в будущем, знание цели истории, лишь подготовительной ступенью к которой является все прошлое, настоящее же – переходным к ней этапом. Надо полагать, читатель уже догадывается, с какой стороны следует ожидать возражений против нашей точки зрения: от политически-утопических исторических эсхатологий@13 и неполитических верований в бесконечный прогресс. Этим, как сказано, мы еще займемся. Наше положение очевидно: будущее (уж не говоря о его сущностной непознанности) является не более, но также и не менее "самим собой", нежели в бытность его каждым частичным отрезком в прошлом@14. Становление в истории, которое, разумеется, также существует, пускай даже и никоим образом не беспрерывное (или, если угодно, становление человечества), имеет совсем иной смысл, нежели становление индивидуума от зародыша до взрослого. Человечество, поскольку оно уже имеется в наличии (что предшествовало этому на путях исторического развития, никак не представимо изнутри него), было здесь всегда, а не станет им лишь начиная с какого-то момента@15. И хотя в своем бытии оно претерпевало многообразное становление – как под влиянием принуждения обстоятельств, так и собственной свободной деятельности, т. е. подверглось действию в полном смысле слова человеческой истории, оно при этом все же не есть объект запрограммированного финального становления от незрелого к зрелому, от преходящего к окончательному, какими являются его всякий раз начинающие заново единичные существа. О человечестве никогда нельзя сказать (кроме как произвольно-умозрительно), чем оно "еще не" является, можно лишь утверждать ретроспективно: чем оно еще не было в тот или иной момент. Например, человек Средневековья "еще" не человек науки, картина на золотом фоне78* – "еще" не перспективное изображение пространства, кочевник – "еще" не земледелец. Однако человеческое бытие, хотя и иное, не было по причине этого "менее зрелым", чем нынешнее.