7. Родители и государственный деятель: непрерывность

Непрерывность вытекает из тотальной природы ответственности, поначалу в едва ли не тавтологическом значении, а именно в том, что действие этой ответственности не должно прерываться. Ни родительское попечение, ни заботы правительства не могут позволить себе роскоши выходных, ибо жизнь их предмета безостановочно продолжается и то и дело порождает свои требования заново. Непрерывность самого этого обихаживаемого существования еще важнее, чем потребность, на которую должны ориентироваться оба данных вида ответственности в каждом отдельном случае их актуализации. Частная ответственность ограничивается не только каким-то единичным аспектом, но также и единичным временны$м отрезком такого существования. Капитан корабля не осведомляется у своих пассажиров, что они делали прежде и что станут делать потом, предпринимают ли они свое путешествие с добрыми или злыми намерениями, в добрый или не в добрый час, с целью принести выгоду кому-то третьему или нанести ему ущерб – все это его не касается. Поскольку его дело – лишь в целости и сохранности переместить их из одного места в другое, ответственность его начинается и заканчивается в одно время с их нахождением на корабле. Или, чтобы взять самый расхожий пример в одно и то же время возвышенной и строго ограниченной ответственности: начинающаяся с началом процесса лечения ответственность врача распространяется на исцеление, уменьшение страданий, увеличение продолжительности жизни пациентов, при полном исключении их благополучия во всех прочих отношениях и без какого-либо учета, насколько "ценно" обретаемое при этом существование. Также и эта ответственность с окончанием лечения заканчивается. Однако тотальная ответственность всегда должна задаваться как вопросами: "Что будет дальше? К чему это приведет?", так и: "Что было перед этим? Как происходящее теперь соотносится со всем ходом становления данного возникшего образования?" Словом, тотальная ответственность должна подходить к делу "исторически", брать свой предмет в его историческом аспекте: это, собственно, и есть смысл того, что мы обозначаем здесь моментом "непрерывности". В этом отношении политическая ответственность, разумеется, простирается несравненно дальше в обоих временны$х направлениях, в зависимости от того, на какой исторический отрезок простирается жизнь общины, и мы не будем здесь упражняться в красноречии по поводу очевидных притязаний со стороны традиции, т. е. всего того, что унаследовано из деяний (но также и упущений и прегрешений) предков, ни о также очевидных притязаний на ныне живущих со стороны будущего общественного бытия. Моментом будущего мы специально займемся и без того. Скажем лишь то, что через непрерывность во времени удается сберечь в целости самотождественность, которая является неотъемлемой частью коллективной ответственности.

В случае родительской ответственности, с такой колоссальной пристальностью сосредоточенной всякий раз на отдельном индивидууме, горизонт ответственности сдваивается. Первый, более узкий, охватывает индивидуальное становление ребенка, которому присуща своя собственная, личная историчность, так что личностное единство обретается им постепенно. Это знает всякий воспитатель. Однако, сверх того и неотделимо от этого, присутствует здесь и сообщение коллективного наследия, начиная с первого осмысленного звука речи, а также подготовка к жизни в обществе, и тем самым горизонт непрерывности расширяется в исторический мир: одно переходит в другое, так что ответственность воспитателя не может не быть "политической" даже в самых личных моментах.