IX. Этический вакуум

Однако здесь-то и я, и все мы оказываемся запертыми в порочном кругу. Ибо тем самым потоком, что одарил нас мощью, пользование которой должно теперь сделаться предметом нормотворчества, т. е. потоком современной науки в обличье естествознания, в силу неизбежной комплементарности оказались напрочь смыты те основания, из которых возможно было бы выводить эти нормы, и даже разрушена сама идея нормы как таковой. По счастью, такая судьба еще не постигла чувство нормы, даже нормы определенной, однако чувство это теряет уверенность в себе, стоит только мнимому знанию прийти с ним в противоречие или по крайней мере отказать ему в одобрении. Перед лицом громогласных притязаний алчности и страха чувство это имело довольно слабые позиции уже и прежде. Теперь же ему, как необоснованному и не могущему быть обоснованным, приходится стыдиться себя самого перед лицом превосходящего знания. Для начала это знание "нейтрализовало" в смысле ценности природу, а после проделало то же с человеком. Вот и трясет нас теперь от собственного нигилизма, в котором величайшее могущество соединяется с величайшей пустотой, величайшее умение – с ничтожнейшим представлением о том, на что оно годится. Еще вопрос, сможем ли мы, без восстановления изничтоженной научным просвещением категории святого, обрести этику, способную обуздать могущество, которым сегодня располагаем и которое едва ли не принуждаемся дополнительно приобретать и использовать. Что до угрозы непосредственно нам самим, с ней способен совладать страх, зачастую являющийся наилучшей заменой подлинных добродетели и мудрости; однако средство это оказывается бесполезным в отношении отдаленных перспектив, о которых здесь прежде всего и идет речь, тем более что поначалу все явления представляются почти невинными по своей малости. Лишь ужас, испытываемый перед осквернением святыни, свободен от расчетливости страха и утешения неясностью все еще отдаленных последствий. Однако отсутствующая религия не в состоянии снять с этики стоящую перед ней задачу; и если насчет первой, как явления, определенным образом людей настраивающего, допустимо сказать, что она может быть, а может и не быть, то про этику известно совершенно определенно: она быть должна. Она должна существовать, потому что люди действуют, а этика должна упорядочивать действия и служить регулятором могущества. Потребность в ней тем острее, чем с большим могуществом сопряжена деятельность, которую она призвана регулировать, и как величина, так и сам принцип упорядочения должен быть соотнесен с тем, что предстоит упорядочивать. По этой причине новые возможности, открывающиеся перед деятельностью, требуют новых этических правил, а, может быть, и новой этики. "Не убий" было сказано потому, что убить – во власти человека, а зачастую у него имеется к этому и повод и склонность, короче говоря, потому, что убийства ведь и в самом деле происходят. Как регулятор действий под сенью путеводной звезды благого или дозволенного, этика является на сцену лишь под давлением действительных поведенческих навыков и вообще того факта, что действие уже предпринимается вне зависимости от того, заповедано это или же нет. Такое давление исходит от новых технических возможностей человека, применение которых задано самим их существованием. Если они действительно так новы по своей природе, как утверждаем это здесь мы, и если действительно с их потенциальными последствиями технические методы обращения с материей покидают сферу нравственно безразличного, где пребывали ранее, то давление с их стороны велит нам отыскивать в этике чего-то нового, такого, что окажется в состоянии принять на себя руководство ими, и в первую очередь – сможет теоретически самоутвердиться перед этим давлением. Наличие предпосылок, а именно то, что коллективно-кумулятивно-технологическая деятельность представляет собой нечто совершенно небывалое по своему характеру, а по своим независимым от всех непосредственных усмотрений последствиям она более не нейтральна в этическом смысле, мы продемонстрировали выше. Однако лишь отсюда, собственно, и начинается рассмотрение поставленной нами перед собой задачи, а именно отыскания соответствующего ответа.

Глава вторая Вопросы оснований и методики