I. Довод несовместимости

1. Довод

Утверждение, что контекст физической детерминированности "закрыт" и не допускает вмешательства со стороны нематериальных причин, следует из правила законов природы, особенно законов сохранения, которые будут нарушаться всякий раз, как к данной совокупности будет добавляться каузальная величина, не имеющая физического предшественника, или же такая величина, не имеющая за собой физического следствия, будет из этой совокупности вычитаться. Между тем первое или второе будет иметь место всякий раз, как в действиях живых существ дальнейший ход событий будет отличаться от того, каким бы он был без вмешательства психического фактора, т. е. основываясь исключительно на телесной механике. С физической точки зрения такое вмешательство можно рассматривать как возникновение чего-то из ничего или его исчезновение в ничто, а правило сохранения этого не допускает. Следовательно: влияния умственного (нефизического) начала на физическое быть не может; следовательно: вещи проистекают друг из друга исключительно в соответствии с физическим concatenatio causarum152*; следовательно: добавление к живым существам психического (субъективного) измерения необоснованно и излишне для хода событий; следовательно: сознательность целей и пр. (чувства воления и действия) являются не более, чем обманчивым образом, за которым таится каузальный процесс работы телесного механизма, и обманчивость эта не извиняется даже наличием намерения, поскольку уже в соответствии с изначальным предположением самодостаточность облеченных в личины фактов в такой помощи не нуждается: поистине бесцельный обман намеренности.

2. Критика

а) Абсолютная детерминированность в физике – идеализация

Насколько основателен довод? Мы видим, что он апеллирует не просто к справедливости законов сохранения, с чем следует согласиться как с положением, доказанным индуктивно, но к их безусловной справедливости, т. е. такой, которая не знает исключений, что, разумеется, индуктивно доказано быть не может. Ненарушимость в принципе относится к логической природе математических, а не фактических правил. В отношении последних она нами просто постулируется в угоду идее законности. Постулат ведет происхождение из идеализации и выражает идеал. Таким образом, несовместимость, провозглашаемая доводом, относится к тому же типу, что и утверждение "что быть не должно, быть не может". Сила этого "не должно" пропорциональна теоретическому достоинству того идеала, из которого оно происходит. Но поскольку этим достоинством наделили его мы, а не логическая необходимость, мы можем его и пересмотреть, а при необходимости – и изменить, при условии, что будем базироваться на наблюдаемых фактах.

б) Логика проблемы несовместимости

Более того, несовместимость нелогического рода, с которой мы сталкиваемся в данном случае, сама по себе являет собой не более, чем мысленное затруднение, и оставляет открытым вопрос о том, что должно быть пересмотрено для его разрешения: понятие того, что должно соответствовать норме, или норма, которой должно соответствовать понятие, или и то, и другое вместе? Чтобы дать ответ на этот вопрос, нам необходимо сопоставить доказательность доводов, которыми обладает та и другая сторона, но кроме этого – еще и последствия, к которым повлечет уступка с той или другой стороны. В нашем случае мы определяем последствия, задаваясь вопросом о том, что произойдет с "природой", если будет осквернена ее каузальная незапятнанность, или ее "точность", и что – с умом, в случае отрицания его действенности. Весы склоняются в ту или другую сторону в зависимости от того, какая жертва представляется более невыносимой, т. е. более опустошительной для стороны, которой приходится на нее идти. Это есть вопрос относительной цены совместимости, если таковую необходимо оплатить. Утверждение, которое я собираюсь отстаивать, заключается в том, что со стороны "природы" (где логика, исходящая из положения "все или ничего", неприемлема) требуемая уступка в детерминистской строгости не будет опустошительна для ее научной концепции, между тем как уступка, запрашиваемая совместимостью от стороны умственной, а именно лишение ее каузальной силы, полностью разрушает концепцию этой стороны, увлекающей за собой в своем падении даже и саму привилегированную материальную сторону, оставляя по себе пародию "природы" как таковой.

в) Историческая чрезмерность требования детерминизма

Серьезность проблемы заключается в вызове, брошенном материалистической наукой внутреннему опыту, имеющему на своей стороне непосредственную самоочевидность, однако систематической предсказательной наукой не обладающему. Между тем естествознание, лишенное непосредственной очевидности в отношении своего родового идеала объектов, в состоянии постоянно предоставлять ему эвристическое подтверждение в систематизации явлений. В связи с тем, что идеал обладает подтвержденной удостоверенностью, конфликт с ним являет собой серьезную проблему. Однако что до суждения по поводу психофизической несовместимости, здесь идеалу оказывается отданным больше, чем положено ему в соответствии с его эвристической отдачей (единственное его свидетельство), и больше, чем требуется для сохранения его оправданной эпистемологической позиции. Безусловный детерминизм всегда претендовал на большее знание о природе, нежели то, которым мы обладаем и когда-либо будем обладать. Справедливость законов сохранения допускает степени строгости в частных деталях. Нет априорной уверенности в том, что справедливое для целого справедливо также и для всех его частей, вплоть до мельчайших; и справедливое для окончательного результата справедливо также и для всех промежуточных стадий; и справедливое для отмеренных временны$х интервалов – справедливо также и для всякого мгновения. Тождественная общезначимость для всякой части и каждого мгновения предполагает такую точность природы, которая преграждает дорогу любому "более или менее" или "приблизительно" и делает природу такой же чистой, как математика. В математике-то и была позаимствована идея абсолютной точности, вместе с однородностью целого и частей, требующейся для ее приложения. По отношению к природе это не больше, чем постулат, которым человеческое существо, большой друг порядка, быть может, попадает в самую точку сущности природы, но, возможно, что и запрашивает с нее больше, чем она способна дать.