III. От критики утопии к этике ответственности

1. Критика утопии была критикой технического экстремизма

Можно было бы сказать, что завершенная тем самым критика утопии была проведена с преувеличенной обстоятельностью, когда бы марксистский утопизм в своем союзе с техникой не представлял собой "эсхатологически" радикализированный вариант того, куда и без того, вне всякой эсхатологии, направлен общемировой проходящий под знаком прогресса технологический импульс. Иначе говоря, когда бы технология, как действенная сила сама по себе, не содержала в себе квазиутопического динамизма. Таким образом, критика утопии в скрытом виде была тем самым уже и критикой технологии в ее экстремальных возможностях. Многое из того, что мы попытались обрисовать для утопии как конкретного человеческого состояния осуществленной мечты, предстоит нам, как кажется, в любом случае – с мечтой или без мечты, даже вообще без какого-либо сознательного целеполагания. И мы обнаружили, что многое здесь представляет собой в большей степени предмет страха, чем надежды. То же самое относится и к реальным физико-биологическим условиям. Так что критика утопии, как экстремальной модели, служила не столько даже опровержению пусть даже все еще влиятельной ошибки в мышлении, сколько обоснованию ее, далающейся объектом нашего долга, альтернативы: этики ответственности, которая ныне, после длившейся несколько столетий послебэконовской, прометеевской эйфории (откуда ведет свое происхождение и марксизм), должна обуздать стремительное продвижение вперед. Поскольку в противном случае, чуть позже, это будет сделано самой природой, причем на ее куда более ужасный манер, это было бы не более, чем разумной предусмотрительностью в соединении с заурядной порядочностью по отношению к нашему потомству. Поскольку же, помимо вопроса достижимости и безопасности, оспорена была даже внутренняя желательность цели и весь соответствующий ей человеческий образ как в будущем, так и в прошлом, мы пребывали уже непосредственно в пределах самой этической теории. Если в этом отношении мы двигались по верному следу, нам уже удалось ее обосновать хотя бы в сфере негативного, направив взгляд и в сторону положительного. В соответствии с тем, как обстоит дело теперь, этот положительный момент должен на протяжении определенного времени быть предметом забот преимущественно оберегающего и защищающего служения, в пределах которого нашим дальнейшим долгом будет деятельность в направлении исцеления и, по возможности, улучшения, проходящая, однако, под знаком умеренности.

2. Практический смысл опровержения мечты

Разумеется, критика эта оказалась бы во всех смыслах, кроме, разве, теоретического упражнения, праздной, если бы это и в самом деле была наша "судьба" (этим словом мы также пользовались), т. е. этого невозможно было бы избежать. Лишь иным именем для того же является "история", как необходимое самодвижение, с заложенным в него и даже, быть может, познаваемым "куда", сопротивляться которому было бы напрасной затеей. И в самом деле, многое из того, что говорят марксисты об общественно-экономической, мы же – технологической динамике, выглядит именно таким образом; и невозможно отрицать, что мы постепенно становимся заложниками начатых нами самими процессов. Однако вопрос о том, что неизбежно, а чего можно избежать, проясняется лишь после предпринятой всерьез попытки избежания. Дух ответственности отвергает преждевременное суждение относительно неизбежности, и в первую голову ее волевое санкционирование по причине якобы неизбежности, поскольку суждению этому желательно сознавать себя стоящим на стороне "истории как таковой". (В таком случае история может с излишней поспешностью оказываться на стороне таких капитуляций, если только не предпочтет преподнести один из своих сюрпризов.) Критика утопии представляет собой, помимо критики ее финального образа, также и критику провозглашаемой здесь детерминированности истории в направлении этого образа, предписывая, таким образом, ответственности то, что отнимает у необходимости. Однако, стоит человеку признать ответственность уже хотя бы в такой мере, как существенным моментом в формировании нашей "судьбы" оказывается, будем ли мы смотреть на те или иные свои перспективы с радостью или ужасом, говоря им соответственно "да" или "нет", а значит, будем ли мы подгонять определенные тенденции или их тормозить, пытаться направлять их в ту или иную сторону, пускай даже мы никогда не сделаемся полными их повелителями@25.

И тут вера или неверие в утопию становится действенным фактором, – хотя уже не к выгоде или невыгоде для утопии, поскольку она вообще мираж, но к выгоде или невыгоде для действительно существующих альтернатив, одной из которых на деле как раз и является следование за миражом. Поскольку критика утопии, в качестве попытки оправдания мышления и воли, может возыметь действие на это, она является уже деянием самой нравственности ответственности. В завершение систематической части скажем об ответственности еще несколько слов общего характера. Сами новые конкретные обязанности никак не поддаются систематизации уже потому, что только и становятся видны во взаимодействии с новыми фактами технологической практики@26.