Манн т. Будденброки. Смерть в Венеции.

Важнейшим произведением довоенного творчества Манна является

роман «Будденброки». Сам автор называл его натуралистическим

и признавался, что решил взяться за эту книгу после знакомства

с сочинениями братьев Гонкур («Рене Мопрен»).

В центре романа — немецкое бюргерство. Это понятие не столько

социальной, сколько духовной природы. Величайший представитель

бюргерства, или своего рода немецкой «мировой отзывчивости

», по мнению Манна, — Гёте. В докладе «Гёте, как представитель

бюргерской эпохи» (Goethe als Reprasentant des btirgerlichen

Zeitalters, 1932) Манн утверждает: «Его основная сердечная склонность

— доставлять людям удовольствие, делать для них мир приятным.

Понятие "приятности" играет особую роль в тех благожелательных

жизненных советах, которыми он оделяет людей, и чисто

бюргерская черта Гёте — но уже в высшем, духовном смысле —

сказывается в том, что в "Поэзии и правде" он сводит всю приятность

жизни к закономерному кругообороту внешних явлений,

смене дня и ночи, времен года, цветения и жатвы и всего того,

что из эпохи в эпоху повторяется периодически. В утомлении от

этого закономерного ритма явлений природы и жизни он усматривает

прямо-таки душевное заболевание, угрозу для жизни, главное

побуждение к самоубийству».

В «Будденброках» сплетены между собой традиция немецкой

прозы (новеллы Т. Шторма, роман Р.Хух «Воспоминания Лудоль-

фа Урслея Младшего», 1893) и натурализм Э.Золя; импрессиони-

416

стичность Гонкуров и лейтмотивная техника Вагнера. Интерес

Манна к натурализму напоминает о себе подзаголовком романа —

«История гибели одного семейства». Однако, давая хронику расцвета

и упадка фирмы, Манн паралельно исследует и другую тему —

тему музыкальности как особого, рокового свойства бюргерской

духовности. Угасание рода Будденброков и явление в этой семье

художественно одаренного ребенка трагически связаны между собой.

Традиционные качества бюргерства воплощены в центральном

персонаже романа Томасе Будденброке. Он способен продолжить

славное дело отца, отличается трудолюбием и порядочностью.

Правда, в отличие от Иоганна Будденброка, работа далеко не всегда

приносит ему радость, а мир его семьи далек от той «органической

цельности» бытия, которые олицетворяют доставшиеся ему

по наследству Библия и семейное серебро. И дело не в том, что

рядом с Томасом его брат Христиан, эгоист и беспринципный

человек. «Заблудившийся бюргер» — сам Томас, натура нервная и

впечатлительная. Характерно, что он берется за чтение Шопенгауэра,

а также отваживается на признание, едва ли возможное в

прошлом для его отца: «Мне кажется, что-то ускользает у меня из

рук, я уже не умею держать это неопределенное "что-то" так крепко,

как раньше... Что такое, собственно, успех? Это таинственная,

необъяснимая сила — осмотрительность, собранность, сознание,

что ты воздействуешь на ход жизненных событий уже самим

фактом своего существования, вера в то, что жизнь угодливо

приспособляется к тебе. Счастье и успех внутри нас. И мы должны

держать их прочно, цепко. И как только тут, внутри, что-то начинает

размягчаться, ослабевать, поддаваться усталости, тогда и там,

вовне, все силы вырываются на свободу, противятся тебе, восстают

против тебя, ускользают из-под твоего влияния».

Последний представитель угасающего рода — сын Томаса Ган-

но. Он противоположность своего деда. Точнее, Ганно наделен фамильным

бюргерским гением, но у него он лишен «практической»

ориентации и потому в силу своей «нематериальности», или музыкальности,

обречен на бегство в небытие. Отметим, что первоначально

роман задумывался Манном именно как история Ганно,

но затем расширился до семейной саги.

На поэтику «Будденброков» определенное влияние оказала музыка

Вагнера. Более всего это касается лейтмотивов. В музыке лейтмотив

— это мелодический отрывок, ассоциирующийся с определенным

образом. Лейтмотивы в вагнеровских операх как конкретны,

так и символичны, что позволяет им быть носителем «сплошного

потока» музыки, организованного по принципу контрастной

полифонии. Манновские лейтмотивы не столь многозначны и

служат для портретной характеристики. Наибольшее количество

лейтмотивов в романе связано с Тони Будденброк, ибо именно

1 4 Там Mil1 ю и 417

она определяет эмоциональную атмосферу семейства. В одних случаях

эти лейтмотивы конкретны и приземленны (когда речь идет о

мужьях этой женщины: «'Трюндлих! Да!" Это прозвучало как воинственный

клич, как короткий зов фанфары»), в других, как

при общении с Ганно — лирико-ироничны: «Ведь ее дед разъезжал

по стране на четверке лошадей».

Своеобразие «Будденброков» определяется не только влиянием

на Манна творчества Вагнера, но и его увлеченностью философией

Ницше. В эссе «Философия Ницше в свете нашего опыта» (1947)

Манн отмечает, что в Германии рубежа XIX —XX вв. «Ницше вызвал

такое изменение духовной атмосферы, такую европеизацию,

такой психологизм немецкой прозы, что консервативно немецкий

дух стал душным и утратил всякий высокий смысл. Это, в сущности,

он, Ницше, заострил ту старую противоположность между югом

и севером, между романтическим и классическим, уничтожение

которой было делом великих немцев, и расширил ее до противоположности

между национальным и европейским».

Ныцшевский пласт романа связан с его главными проблемно-

тематическими узлами: декаданс, разрушение органической целостности

культуры, болезненность современного гения («гений как

болезнь»). Отсюда и манновская трактовка музыкальности: «Музыка

— область демонического... христианское искусство с отрицательным

знаком». Сочинения Ницше на долгие годы стали для

Манна тем «магическим экраном», на который он осознанно или

неосознанно проецировал свои самые сокровенные мысли и переживания.

Вместе с тем отношения Манна с этим «демоном», с

этим «другим я» всегда были крайне непростыми, сложились в

напряженный сократический диалог, содержание которого невозможно

исчерпать антитезой приятие —отрицание.__