Классики / Новая / Кант / Критика способности суждения / prim1,2,3

________И. КАНТ________

венным законом, кроме одного: признать существование высшей причины, правящей миром по моральным законам, ибо заданная в качестве долга конечная цель в них и природа без всякой конечной цели вне их, в которой, однако, эта цель должна стать действительной, находятся в противоречии друг с другом. О внутренних свойствах названной причины мира они способны были придумывать только всякий вздор; но указанное моральное отношение в управлении миром оставалось неизменным, доступным каждому, даже самому неразвитому разуму, поскольку он рассматривает себя как практический, действовать аналогично которому спекулятивный разум не может. По всей вероятности, благодаря этому моральному интересу впервые пробудилось внимание к красоте и целям природы, которое затем превосходно подтверждало эту идею, хотя и не могло обосновать ее, а тем более обойтись без этого интереса, так как само исследование целей природы только в своем отношении к конечной цели обретает тот непосредственный интерес, который в такой мере проявляется в восхищении этими целями безотносительно к какой-либо выгоде, которую можно из них извлечь.

§89

ОПОЛЬЗЕ МОРАЛЬНОГО АРГУМЕНТА

Ограничение разума по отношению ко всем нашим идеям о сверхчувственном условиями практического применения разума — поскольку это касается идеи Бога — бесспорно полезно: оно препятствует тому, чтобы теология превратилась в теософию (в противоречащие разуму запредельные понятия) или опустилась до демонологии (антропоморфического представления о высшем существе); чтобы религия не стала теургией (фантастическим заблуждением о возможности чувствовать другие сверхчувственные существа и в свою очередь влиять на них) или идолопоклонством (суеверным заблуждением, будто можно снискать благосклонность высшего существа не моральными убеждениями, а другими средствами)*.

* Идолопоклонство в практическом понимании — та религия, которая мыслит высшее существо со свойствами, допускающими, что еще нечто другое, а не только моральность может быть сама по себе под-

334

________КРИТИКА ТЕЛЕОЛОГИЧЕСКОЙ СПОСОБНОСТИ СУЖДЕНИЯ________

Ведь когда допускают, что суетность или дерзость умствования могут теоретически (и расширяя познание) определить хоть что-либо о выходящем за пределы чувственного мира; когда с важностью сообщают свои представления о бытие и свойствах божественной природы, о божественных рассудке и воле, об их законах и вытекающих из них свойствах мира, — то хотел бы я знать, где и в каком месте предполагают ограничить притязания разума; ведь там, откуда взяты эти знания, могут возникнуть и многие другие (если, как полагают, мыслить

достаточно напряженно). Ограничение подобных притязании должно происходить по определенному принципу, а не просто потому, что до сих пор все попытки такого рода оказались неудачными; это ничего не доказывает и не исключает возможности лучшего результата. Здесь возможен только один принцип: либо признать, что о сверхчувственном совершенно невозможно определить что-либо теоретически (можно только негативно), или исходить из того, что наш разум содержит еще неисчерпанную сокровищницу неведомых нам глубочайших знаний, сохраняющихся и расширяющихся ради нас и наших потомков. Что же касается религии, то есть морали по отношению к Богу как законодателю, то если ей должно было бы предшествовать теоретическое познание Бога, то мораль должна была бы сообразоваться с теологией и не только

вводить вместо внутреннего необходимого законодательства разума внешнее произвольное законодательство высшего существа, но и распространить всю недостаточность нашего понимания его природы на нравственное предписание и, таким образом, исказить религию и лишить ее морали.

Что касается надежды на загробную жизнь, то, если вместо конечной цели, которую мы, согласно предписанию морального закона, должны сами осуществить, мы обратимся к нашей теоретической познавательной способности, руководствуясь ею как путеводной нитью в суждении разума о нашем назначении (в суждении, которое, следовательно, рассматривается как необходимое и достойное

ходящим условием, чтобы сообразоваться с его волей во всем, что способен совершить человек. Каким бы чистым и свободным от всех чувственных образов ни понимали это понятие теоретически, практически оно все-таки представляется идолом, то есть антропоморфическим в понимании свойств воли высшего существа.

335

________И. КАНТ________

быть принятым только в практическом отношении), учение

одуше, так же как теология, не дает в этом отношении ничего, кроме негативного понятия о нашей мыслящей сущности: что ни действия ее, ни явления внутреннего чувства не могут быть объяснены материалистически, что, следовательно, из спекулятивных оснований посредством всей нашей теоретической познавательной способности нам совершенно недоступно расширяющее определяющее суждение об обособленной природе души и продолжении или прекращении ее существования после смерти. Так как здесь все предоставляется телеологическому суждению о нашем существовании в практически необходимом отношении и предположению о продолжении нашего существования как условии, требуемом конечной целью, заданной нам разумом, то здесь обнаруживается одновременно польза (которая, правда, на первый взгляд кажется утратой); дело заключается в том, что так же, как теология

никогда не может стать для нас теософией, и рациональная

психология64 не может стать пневматологией как расши-

ряющей познание наукой, и, с другой стороны, она ограждена от того, чтобы впасть в материализм; что она, скорее, антропология внутреннего чувства, то есть знание

онашей мыслящей самости в жизни, и как теоретическое познание остается лишь эмпирической; напротив, в вопросе о нашем вечном существовании рациональная психология вообще не есть теоретическая наука, она основана на единственном заключении моральной телеологии, и вообще все ее применение необходимо только моральной телеологии в связи с вопросом о нашем практическом назначении.

§90

ОСПОСОБЕ УБЕЖДЕНИЯ ТЕЛЕОЛОГИЧЕСКОГО ДОКАЗАТЕЛЬСТВА БЫТИЯ БОГА

От всякого доказательства, строят ли его на основе непосредственного эмпирического изображения того, что должно быть доказано (как в доказательстве посредством наблюдения предмета или эксперимента), или посредством разума априорно из принципов, прежде всего требуется, чтобы оно не уговаривало, а убежда-

336

________КРИТИКА ТЕЛЕОЛОГИЧЕСКОЙ СПОСОБНОСТИ СУЖДЕНИЯ________

ло или по крайней мере воздействовало на убеждение; другими словами, чтобы аргумент — или заключение — был не только субъективным (эстетическим) определяющим основанием одобрения (только видимостью), а объективно значимым и служил логическим основанием познания; ибо в противном случае рассудок будет обольщен, но не убежден. К типу таких мнимых доказательств относится и то, которое, быть может, с добрым намерением, но с умыслом скрыть свою слабость, применяется в естественной теологии: приводя множество доказательств происхождения вещей природы по принципу целей, используют чисто субъективное основание человеческого разума, а именно его свойство применять везде, где это не ведет к противоречиям, вместо многих принципов один и, если в этом принципе обнаруживается несколько или много требований для определения понятия, примысливать к ним остальные, чтобы таким произвольным дополнением завершить понятие вещи. И в самом деле, если мы обнаруживаем в природе множество продуктов, свидетельствующих о разумной причине, то почему бы нам не мыслить вместо столь многих причин одну-единст- венную и не приписать ей не только высокий рассудок, могущество и т. д., но и всеведение, всемогущество, одним словом, не мыслить ее такой, которая содержит достаточное основание подобных свойств для всех возможных вещей и почему бы сверх того не приписать этой единственной всемогущей первосущности не только рассудок для законов и продуктов природы, но также высший нравственный практический разум, как моральной причине мира, поскольку посредством такого завершения понятия дан достаточный принцип как для понимания природы, так и для моральной мудрости и против возможности такой идеи не может быть сделано какое бы то ни было достаточно обоснованное возражение? Если при этом приводятся в движение и моральные силы души и красноречием (которого они достойны) возбуждается живой интерес, то это ведет к убежденности в объективной достаточности доказательства и (в большинстве случаев) также к благотворной видимости, которая отказывается от всякой проверки логической силы доказательства и даже относится к ней с отвращением и недовольством, будто в основе ее лежит некое кощунственное сомнение. Поскольку здесь, собственно, рассчитывают только на популярность, то против этого ничего нельзя возразить. Но поскольку распадению этого доказательства на две неоднородные части, а

337

________И. КАНТ________

именно на то, что относится к физической, и на то, что к моральной теологии, нельзя и не следует препятствовать, так как слияние их не позволяет определить, где находится подлинный нерв доказательства, в какой части и как он должен быть разработан, чтобы значимость доказательства могла выдержать самую строгую проверку (даже если применительно к одной его части мы вынуждены будем признать слабость нашего основанного на разуме понимания), то долг философа (даже если допустить, что он ни во что не ставит требование к нему быть искренним) выявить видимость, пусть спасительную, которую может создать такое смешение, и отделить то, что относится только к уговорам, от того, что ведет к убеждению (различные определения одобрения не только по степени, но и по своему характеру), чтобы открыто показать в этом доказательстве состояние души во всей ее чистоте и с полным чистосердечием подвергнуть доказательство самой строгой проверке.

Однако доказательство, направленное на убеждение, в свою очередь может быть двояким: таким, цель которого показать, что есть предмет сам по себе или что он есть для нас (людей вообще) по необходимым нам принципам разума в суждении, о нем (доказательство

κατ’ άλήυειαν6 5 или κατ’ αντρωπον6 6 , последнее слово взято в его общем значении как люди вообще). В первом случае оно основано на принципах, достаточных для определяющей способности суждения, во втором — только для рефлектирующей способности суждения. В последнем случае оно в качестве основанного только на

теоретических принципах никогда не может воздействовать на убеждение; если же в основу положен принцип практического разума (который имеет всеобщую и необходимую значимость), то это доказательство может притязать на убеждение, достаточное для чисто практической цели, то есть на моральное убеждение. Но доказательство воздействует на убеждение, еще не убеждая, если оно лишь на пути к убеждению, то есть содержит для этого лишь объективные основания, которые, хотя и недостаточны для достоверности, все-таки по своему типу таковы, что служат не только субъективными основаниями суждения для уговоров.

Все теоретические доводы служат либо: 1) для доказательства посредством строгих логических умозаключе-

ний; либо, где этого нет, 2) для заключения по аналогии

338

________КРИТИКА ТЕЛЕОЛОГИЧЕСКОЙ СПОСОБНОСТИ СУЖДЕНИЯ________

или, если и этого нет, хотя бы 3) для вероятного мнения, или, наконец, и это наименьшее, 4) для допущения возможного основания объяснения в виде гипотезы. Так вот, я утверждаю, что вообще все доводы, воздействующие на теоретическое убеждение, не могут достигнуть убежденности такого рода от высшей до низшей ее ступени, если надлежит доказать положение о существовании первосущности как Бога в значении, соответствующем всему содержанию этого понятия, а именно как морального творца мира, следовательно, таким образом, что посредством него указывается также и конечная цель творения.

1)Что касается логически правильного доказательства, которое идет от общего к особенному, то в «Критике»67 было достаточно показано следующее: поскольку понятию о сущности, которую надо искать за пределами природы, не соответствует возможное для нас созерцание, и, следовательно, само понятие этой сущности, поскольку оно должно быть теоретически определено синтетическими предикатами, остается для нас проблематичным, познание этой сущности (которое сколько-нибудь расширило бы объем нашего теоретического познания) не имеет места и особенное понятие о сверхчувственной сущности не может быть подведено под общие принципы природы вещей, чтобы от них заключать к нему, ибо эти принципы значимы лишь для природы как предмета чувств.

2)Хотя из двух неоднородных вещей можно, именно

вточке их неоднородности, мыслить одну по аналогии*

*Аналогия (в качественном отношении) есть тождество отношения между основаниями и следствиями (причинами и действиями), поскольку оно имеет место, невзирая на специфическое различие вещей или тех свойств самих по себе, которые содержат основание подобных следствий (то есть рассмотренные вне этого отношения). Так, сравнивая искусные

действия животных с действиями людей, мы мыслим основание действий животных, нам неизвестное, в сравнении с известным нам основанием сходных действий людей (с разумом) как аналог разуму и в то же время хотим показать, что основание способности животных искусно действовать, называемое инстинктом, в действительности отличается по своей специфике от разума, хотя сходно по своему отношению к действию (постройки бобров в сравнении с постройками людей). Однако

(основание которых мы воспринять непосредственно не можем) действиям

________И. КАНТ________

с другой, но из того, в чем они неоднородны, нельзя по аналогии заключать от одной к другой, то есть переносить этот признак специфического различия на другую. Так, по аналогии с законом равенства действия и противодействия во взаимном притяжении и отталкивании тел я могу мыслить и общение между членами общества по нормам права, но не могу перенести на него названные специфические определения (материальное притяжение и отталкивание), приписать их гражданам, чтобы таким образом создать систему, которая называется государством. Мы можем также мыслить каузальность первосущности по отношению к вещам мира как целей природы по аналогии с рассудком как основанием форм известных продуктов, называемых нами произведениями искусства (ибо это делается только для теоретического или практического применения нашей познавательной способности, которое мы должны найти по определенному принципу для этого понятия по отношению к вещам природы в мире); но из того, что среди существ мира причине действия, которое относят к искусству, приписывается рассудок, мы отнюдь не можем заключить по аналогии, что

существу, полностью отличающемуся от природы, присуща в отношении к природе та же каузальность, которую мы наблюдаем у человека; это касается именно той точки неоднородности, которую мы мыслим между действиями чувственно обусловленной причины и сверхчувственной первосущности даже в ее понятии, и, следовательно, эту каузальность переносить на первосущность нельзя. Именно

несмотря на их специфическое различие, по своему роду (в качестве живых существ) не отличаются от людей. Принцип, который дает право делать такое заключение, основан на тождестве основания, позволяющем вследствие упомянутого определения относить животных к одному роду с человеком, поскольку мы сравниваем их друг с другом по их внешним действиям. Это par ratio69 . Так же, сравнивая целесообразные продукты высшей причины мира с произведениями искусства человека, я могу мыслить ее каузальность по аналогии с рассудком, но не могу заключать

всегда чувственно обусловленная (в том числе и каузальность посредством рассудка), не может быть перенесена на существо, у которого нет с существами мира другого общего родового понятия, кроме понятия вещи

340

________КРИТИКА ТЕЛЕОЛОГИЧЕСКОЙ СПОСОБНОСТИ СУЖДЕНИЯ________

втом, что я могу мыслить божественную каузальность только по аналогии с рассудком (этой способностью обладает из всех существ только чувственно обусловленный человек), заключено запрещение приписывать первосущности рассудок в его подлинном значении*.

3) Мнение вообще не присутствует в априорных суждениях; посредством этих суждений либо познают нечто с полной достоверностью, либо не познают ничего. Если же данные основания доказательства, из которых мы исходим (как здесь из целей в мире) эмпиричны, то они не позволяют составить ка- кое-либо мнение о том, что выходит за пределы чувственного мира, и признавать, будто подобные рискованные суждения могут иметь хотя бы малейшее притязание на вероятность. Ведь вероятность есть часть возможной в некотором ряду оснований достоверности (ее основания сравниваются в этом ряду с тем достаточным, как части с целым), до которой должно быть восполнено недостающее основание. Но так как эти основания как определяющие основания достоверности одного и того же суждения должны быть однородными, поскольку

впротивном случае они в своей совокупности не составят некую величину (что и есть достоверность), то не может одна их часть находиться внутри пределов возможного опыта, а другая вне всякого опыта. Таким образом, поскольку чисто эмпирические доводы не ведут ни к чему сверхчувственному, а недостаток в их ряду не может быть ничем дополнен, то попытка достигнуть с их помощью сверхчувственного и его познания ни в коей степени не приближает к нему, следовательно, в суждении о нем, построенном на аргументах, взятых из опыта, полностью отсутствует всякая вероятность.

4) В том, чему надлежит в качестве гипотезы служить объяснением возможности данного явления, должна быть совершенно достоверна по крайней мере эта возможность. Достаточно того, что, предлагая гипотезу, я отказываюсь от познания действительности (которое еще утверждается

вмнении, высказываемом как вероятное); большим я уже

не могу поступиться; возможность того, что я полагаю в основу объяснения, не должна, во всяком случае, подвергаться сомнению, так как в противном случае не будет

* Это ни в коей мере не умаляет представления об отношении этого