Strategicheskoe_prognozirovanie_mezhdunarodnykh_otnosheniy

Таким образом, дальнейшие сценарии развития МО будут зависеть от того, какую модель поведения выберут элиты западных стран. Таких моделей сейчас может быть всего две — модель кооперации с остальным миром или модель конфронтации, направленная на подчинение других цивилизаций своим интересам. Если бы была выбрана кооперационная модель, то это означало бы, что Запад пойдет по пути сотрудничества с другими цивилизациями по переустройству мировой системы на основе многополярности. Конфронтационная модель означает, что Запад выбрал путь противоборства с другими цивилизациями за сохранение своего глобального доминирования. Пока конфронтационная модель явно преобладает. А это означает, что противоборство Запада с другими цивилизациями, прежде всего Российской, будет нарастать.

Вэтой связи весьма показательно заявление президента США

Б.Обамы о необходимости сохранить «американское глобальное лидерство» и «военное превосходство», сделанное им в январе 2012 года в предисловии к Директиве Министерства обороны США

оприоритетах в области обороны в XXI веке495. Данное заявление имело стратегические последствия. После него США предприняли резкую активизацию своей внешней политики, что позволило Б. Обаме уже в конце 2014 года заявить, что Америка вернула себе мировое лидерство. Однако между двумя этими заявлениями прошло не так уж много времени. И понятно, что за это время правящая элита США не могла осуществить каких-то качественных изменений в соотношении сил в мире таким образом, чтобы «вернуть лидерство США». Значит, «возвращение лидерства» лежит в политической области, а именно:

—в публичной заявке на такое мировое лидерство, которое сохраняется как минимум на среднесрочную перспективу до 2021–2024 годов независимо от того, какая администрация будет у власти;

—в декларировании того, что США не потерпят попыток поме-

шать этому лидерству, что было наглядно продемонстрировано в политике по отношению к президенту России Путину в 2014 году;

495 Sustaining US Global Leadership: Priorities for 21st Century Defense. The US Department of Defense, January 2012.

—в безусловном усилении силового, в том числе военно-сило- вого, компонента американской внешней политики.

Соответственно, международная обстановка и стратегическая обстановка, формирующиеся при такой политике конфронтации, несут на себе все черты силового противоборства ЛЧЦ и стоящих за ними наций. А современная МО является, следовательно, производной от этой межцивилизационной борьбы. При этом ее многочисленные субъективные сценарии и их варианты могут отражать многообразие конкретных ситуаций, складывающихся в рамках единственной парадигмы — усиливающейся бескомпромиссной борьбы ЛЧЦ.

Между тем, усиление борьбы западной ЛЧЦ с другими ЛЧЦ означает усиление борьбы не только за перераспределение ресурсов планеты, а также за контроль над развитием всей человеческой цивилизации. Планета — как геополитическое пространство и хранилище природных ресурсов — может контролироваться либо из одного центра правящей ЛЧЦ, либо через механизмы договоренностей между разными ЛЧЦ (или представляющими их мировыми державами). В XXI веке это правило становится справедливым и для информации, и для управления, и для идеологии. В настоящее время приходится констатировать, что пока нет ни таких договоренностей, ни стремления их достичь. Совсем наоборот. Те немногие, которые существовали, стремительно разрушаются.

По существу, после окончания «холодной войны» биполярный сценарий противоборства трансформировался в «однополярный», где откровенно господствуют США. И если в «биполярную эпоху» сценарий конфронтации предполагал стратегию «холодной войны», то в «постбиполярную» — уже более системную и решительную стратегию сетецентрической войны. Причем с самого начала, т. е. после завершения существования ОВД и СССР, а еще точнее — даже до этого, как продолжение «холодной войны» на ее новом цивилизационном этапе и геополитическом уровне. По сути дела,

уничтожение России и ее расчленение рассматривалось как завершение последнего этапа «холодной войны», который не закончился с распадом ОВД и СССР. Процесс нарастания многополярности лишь актуализирует для Запада вопрос о необходимости быстрого решения этой стратегической задачи. В противном случае потеря Западом мирового лидерства становится неизбежным.

10.1. Общий вектор развития мировой политики, сформированный под влиянием ведущих мировых тенденций до 2045–2050 годов

Вграфической форме общий вектор развития мировой политики можно было бы представить следующим образом (рис. 10.1).

Из диаграммы следует, что, во-первых, общий вектор ведет

кусилению внешнего влияния и конфликтности как следствию этого внешнего влияния. А, во-вторых, что наиболее эффективные

ичасто используемые в политике средства — финансовые и военные — постепенно будут уступать место гуманитарно-цивилиза- ционным и социальным. Это говорит о том, что будущие сценарии развития МО во все большей степени будут формироваться теми силами — цивилизациями, странами, нациями, коалициями, которые смогут обеспечить доминирование своей системы цивили-

зационно-идеологических ценностей.

Вто же время растущее влияние гуманитарных факторов как представляется, будет обеспечиваться с помощью традиционных силовых средств, то есть финансовых, экономических, военных, информационных рычагов влияния. Это хорошо видно на примере войны на Украине в 2014–2015 годах, где борьба за цивилизаци-

онные ценности («европейскую общность») шла, прежде всего,

спомощью финансово-экономических и военных средств. С целью ослабить растущее влияние российской локальной цивилизации в мире Запад откровенно использовал не только шантаж, санкции и давление, но и военную силу.

Это также означает, что вероятность силового конфликта на всем протяжении прогнозируемого периода будет только усиливаться. А это в свою очередь обуславливает востребованность соответствующих инструментов, наращивание их мощи и эффективности, идёт создание новых институтов и инструментариев. Таким образом, по мере усиления значения мировых тенденций невоенного и несилового влияния объективно нарастают условия для активного и масштабного применения насилия, включая военное. Этот вывод важно отметить хотя бы потому, что долгие годы (с конца 70-х гг. XX века) считалось, что военная сила теряет свое значение по мере усиления других факторов мировой политики. Более того, это положение было положено в основу советской внешней политики и стало официальной догмой в России вплоть до самого последнего времени.

Стратегический прогноз в среднесрочной и долгосрочной перспективах в этом случае аналогичен результатам исследования современных отношений силовых и несиловых трендов: относительное падение значения военной силы как инструмента внешней политики неизбежно ведет в будущем к усилению мотиваций и возможностей ее использования. Другими словами, будущие сценарии развития МО должны исходить из усиления вероятности использования военной силы в качестве политического инструмента не только в среднесрочной, но и долгосрочной перспективе.

Если исходить из того, что другой модели взаимоотношений между ЛЧЦ, кроме соперничества, пока что не наблюдается, можно сделать неизбежный вывод о том, что наиболее вероятная модель

отношений между ЛЧЦ — усиливающаяся конфронтация, а возможные сценарии развития МО лежат в плоскости противоборства

сусиливающимся давлением западной цивилизации на другие ЛЧЦ, прежде всего, российскую, которая вплоть до 2021–2025 годов может оставаться единственной ЛЧЦ, способной оказать Западу активное сопротивление.

Рис. 10.2. Наиболее вероятная модель развития МО до 2021–2025 гг.

Графически эту модель развития международной системы можно изобразить следующим образом (рис. 10.2).

Из модели видно, что главным объектом воздействия и основной целью противоборства становятся правящая элита и общество ЛЧЦ, нации и государства, а также понимаемые ею ценности, интересы, цели и задачи. Центр противоборства перемещается в те области, которые влияют на конкретных представителей правящей элиты и общества в наибольшей степени — личные интере-

сы представителей элиты: экономические, социокультурные, информационные, физиологические и др. Соответственно меняется и значение тех или иных средств политики влияния. В частности, военные средства могут играть важную роль только в том случае, если они прямо затрагивают личные интересы безопасности. Бомбардировки Донецка и Луганска — бессмысленные с военной точки

зрения и противоречащие прежней логике войны — становятся логичными и понятными: правящая элита и общество восточноукраинских регионов рискуют личными интересами безопасности за противодействие внешнему влиянию.

10.2.Сценарий сдерживания многополярности международной системы

Сценарий сдерживания многополярности является исходным сценарием развития международной обстановки, то есть таким сценарием, который реализуется в настоящее время. Анализ поведения Запада говорит о том, что он действует с учетом определенного стратегического плана, направленного на сохранение своего доминирующего положения в системе международных отношений. И это понятно. Если бы Запад ничего не предпринимал, то нарастание многополярности происходило бы само по себе, без особых усилий со стороны других цивилизаций. В этом случае стал бы реализовываться сценарий стихийного нарастания многополярности системы международных отношений. Однако практические действия Запада на мировой арене показывают, что западная цивилизация противодействует этому сценарию всеми доступными силами и средствами.

Сценарий сдерживания многополярности означает проведение Западом политики, направленной на подрыв влияния наиболее мощных государств других цивилизаций, которые выступают точками кристаллизации новых центров силы. Этот сценарий является переходной формой развития международной обстановки, так как не ведет к какому либо определенному результату. Последствием развития этого сценария может быть либо переход к более

жесткому сценарию, либо согласие западной цивилизации (или

еечасти) на изменение политики в направлении сотрудничества

сдругими цивилизациями.

Целью Сценария сдерживания многополярности является выигрыш времени. Запад рассчитывает, что, получив дополнительное время, он сможет либо перестроить свою экономику таким обра-

зом, чтобы вновь обрести экономическое лидерство в мире. Либо путем резкого прорыва в военно-технической области достигнуть решающего военного превосходства над остальным миром. Либо на то, что политика «мягкой силы» успеет в достаточной степени повлиять на общества ключевых стран других цивилизаций, чтобы подчинить их влиянию западной цивилизации или разрушить их путем разжигания внутренних противоречий.

По существу, Сценарий сдерживания многополярности можно условно назвать «холодной войной — 2». Правда, с тем пониманием, что в основе новой «холодной войны» будет лежать не противоречие идеологий, а более широкий конфликт мировоззренческих систем, борьба ценностей между западной цивилизацией

идругими цивилизациями. Продолжаться она может также долго, как и первая «холодная война», растянувшаяся с 1947 по 1990 гг. А развитие Сценария сдерживания многополярности вполне может растянуться до 2050 года. Однако, более вероятно, что постоянный рост международной напряженности, вызванный осуществлением этого сценария, скорее всего, столкнет мировую ситуацию в русло более конфронтационного сценария уже в ближайшие несколько лет.

Так же как и первая «холодная война», Сценарий сдерживания многополярности будет означать жесткое идейное противостояние, использование различных элементов «мягкой силы», в том числе информационных войн, а также использование «жесткой силы» в виде экономических санкций, политического и дипломатического давления, запугивания и локальных вооруженных конфликтов. В ход пойдут такие многочисленные средства из арсенала прошлой «холодной войны», как подготовка и финансирование террористических групп, государственные перевороты, бойкоты

ипровокации.

Вобласти экономики основные усилия Запада будут направлены на то, чтобы сохранить нынешнюю финансово-экономическую

систему, опирающуюся на две западные резервные валюты — доллар и евро, а также на международную сеть западных банков. Запад будет также стремиться не допустить (или ограничить) равноправное участие крупных развивающихся экономик в принятии решений по ключевым экономическим вопросам. Однако здесь, скорее всего, будет использован селективный подход. Упор будет

сделан на полную или частичную изоляцию тех стран, которые, вопервых, представляют наибольшую конкурентную опасность для Запада, а во-вторых, изоляция которых не нанесет критического ущерба западной финансово-экономической системе. Например, экономически изолировать Китай, даже частично, США не могут. Изолировать Россию они могут частично, а вот изолировать Иран могут полностью.

В ходе реализации Сценария сдерживания многополярности гонка вооружений будет носить умеренный характер. Запад будет стремиться не к наращиванию численности вооружений

ивооруженных сил, а к поиску областей, где он сможет достигнуть решающего военно-технического превосходства, опираясь на свой научный потенциал. Нельзя исключать даже заключения каких-то соглашений по контролю над вооружениями. В то же время, следует ожидать, что Запад будет стремиться при помощи этих соглашений так реконфигурировать стратегический баланс, чтобы оппонентам нечем было парировать неожиданный прорыв США и их союзников в той или иной военно-технической области, например, в области ПРО.

При этом Запад будет прибегать к вооруженным способам противоборства с другими цивилизациями, но в ограниченном объеме и опосредованно, то есть без прямого военного столкновения. В основном это будет осуществляться в форме поддержки клиентских государств и террористических организаций, удары которых будут направлены против государств-противников и их союзников. Причем вся эта конструкция конфронтации будет держаться на военно-стратегическом равновесии сил сторон, как на глобальном, так и на региональном уровнях. А локальные войны

ивнутригосударственные вооруженные конфликты будут направлены, прежде всего, на то, чтобы изменить региональные балансы сил в той или иной ключевой точке и тем самым повлиять на общий стратегический баланс сил.

Это объясняется тем, что реальных возможностей совершить военно-технический прорыв в ближайшем обозримом будущем у него не имеется. Даже развитие глобальной системы ПРО в случае принятия Россией адекватных ответных мер, которые вполне достижимы, не обеспечит Западу решающего военного превосходства. В этих условиях точечные удары, направленные

на изменение региональных балансов сил в ключевых районах являются наиболее эффективным и экономически доступным инструментом.

Таким образом, главным направлением стратегии Запада

врамках Сценария сдерживания многополярности станет воспрепятствование усилению регионального влияния основных незападных держав. Прежде всего, это касается России, Китая и Ирана, которые в условиях ослабления экономической роли Запада и привлекательности его общественной модели стали втягивать

всвою орбиту соседние пространства. Причем, им вовсе не надо прибегать для этого к каким-то силовым рычагам. Сама логика экономических связей, гуманитарных, общественных и прочих контактов подталкивает ситуацию именно в этом направлении. Но соответственно в этих регионах стало уменьшаться влияние Запада. Между тем, данные регионы являются весьма чувствительными

сточки зрения интересов Запада. Речь идет о Восточной Европе, зоне Персидского залива, Восточной и Юго-Восточной Азии.

Вокруг Москвы стал складываться Евразийский экономический союз, который имеет перспективу втянуть в свою орбиту не только страны постсоветского пространства, но некоторые соседние государства. Иран стал точкой притяжения для шиитов Ближнего и Среднего Востока, что неминуемо ведет к религиозному расколу монархий Персидского залива и их переходу в той или иной форме под иранское влияние. Продолжение данной тенденции привело бы к выходу этого энергетически важного региона из под западного контроля. Наконец, реализация Пекином интеграционных инициатив в Восточной и Юго-Восточной Азии

врамках доктрины «Большого Китая» создала реальную угрозу для военно-политических и экономических интересов США и Австралии. Сценарий сдерживания многополярности направлен на блокирование этих неблагоприятных для Запада тенденций.

Со своей стороны, Пекин уже достаточно ясно осознал нарас-

тающую активность Запада по противодействию своим интересам

вАзии. В этих условиях заинтересованность Китая в поддержке Москвы стала возрастать. В своих отношениях с РФ Пекин будет руководствоваться тем, что его внешнеполитические приоритеты расположены на востоке и юго-востоке, а не на севере или западе. Главным среди этих приоритетов является Тайвань. Далее идут

острова Восточно-китайского и Южно-китайского морей, позволяющие контролировать стратегические морские коммуникации, а также обширную морскую экономическую зону и шельфовые ресурсы морского дна. Китай также ведет линию на реализацию проектов экономической интеграции в Юго-Восточной Азии, которые намерен довести до конца. Помимо этого, Китай выдвинул грандиозный проект экономического пояса Шелкового пути.

Однако осуществление этой масштабной программы займет десятилетия. Особенно если учесть, что Запад стал активно противодействовать планам Пекина. В этих условиях Китай заинтересован в политической и военно-технической поддержке России, так как доступ к западным военным технологиям для него закрыт. Тем более, Китай, также как и Россия, озабочен наличием в некоторых своих провинциях сепаратистских настроений, которые подогреваются со стороны Запада. Это вызывает у китайского руководства опасения связанные с возможностью внутренней дестабилизации страны. И в этом вопросе поддержка Москвы для Пекина также важна. Поэтому в перспективе до 2050 года России следует рассматривать Китай как ситуационного союзника, а не как потенциальную угрозу.

Таким образом, одной из стратегических целей Запада

врамках Сценария сдерживания многополярности является не допустить втягивания соседних государств в зону экономического и военно-политического влияния России, Китая и Ирана. В этом контексте Запад будет всячески препятствовать развитию процессов региональной экономической интеграции (кроме тех,

вкоторых участвуют сами западные страны) или будет стремиться подчинить эти региональные группы своему влиянию прямо или косвенно. Активно будут применяться методы санкций и бойкотов для того, чтобы ограничить экономический рост и влияние стран-конкурентов.

Запад будет также стремиться воздействовать на общества

и, прежде всего, на элиты государств-противников и их союзников, чтобы переориентировать эти элиты на западные ценности и включить их в орбиту своего влияния. С целью нейтрализации традиционных элит, противников прозападной ориентации и даже сторонников «многовекторности» будут организовываться «цветные революции» или государственные перевороты. Такие